— Что было в шкатулке? — снова перебил девушку Распутин.

— Когда я открыла ее, там был какой-то шарик, но Ратмир не увидел его, заверяя, что шкатулка была пуста. Ратмир взбесился из-за этого, словно его кто-то проклял. Его глаза покраснели, и он напал на меня. Мне пришлось защищаться, — Тори всхлипнула, по ее щекам потекли слезы. — Я не хотела его убивать, но он напал на меня. Он хотел меня помучить и изменить память, потому что, по его словам, если бы мне перерезали горло и скормили бы мантикоре, это было бы слишком просто.

Агата не могла сдержать слез и отвернула голову. Ей было слишком тяжело слушать это правду. Ее милая девочка вынесла такое испытание, а теперь ее судили, как последнюю преступницу.

— Он хотел меня задушить, поднял меня и душил. Но у меня получилось ударить его ногой, и он меня отпустил. Его нож вылетел из рук. Он взревел и бросил меня на землю. Я ударилась спиной и рукой нащупала нож. Ратмир бросился на меня и мне пришлось выставить нож, и он напоролся на него.

— Не врите, — рявкнул Распутин. — Вы напали на него и закололи.

— Она не может соврать под правдорубом, — резко ответил Виктор. — Попрошу не кричать на мою дочь!

— В данный момент она преступница и находится под следствием, — высокомерно ответил Григорий Распутин.

— Прекратите эти разговоры, — грозно сказала Изабелла. — Вы пугаете ее! Прежде всего она ребенок! Скажи, есть ли свидетели, которые видели вас?

— Да, — ответила Виктория. — Мой однокурсник Дженсен. Но он видел нас в тот момент, когда Ратмир стоял возле моей комнаты.

Неожиданно для себя Тори почувствовала, что действие зелья прекращается. Пелена с глаз спала, и она увидела озадаченные лица родителей, нежно, по-матерински улыбающуюся Изабеллу и источающего неимоверную злость Распутина. К девушке подошел Бастьен.

— Давайте с вами выйдем, пока совет вынесет решение.

— Могу ли я сказать несколько слов лично Ковальски, — шепотом спросила девушка. Глава полиции кивнул и вывел ее из зала в соседний кабинет.

Как только он вывел Тори, которая успела бросить взгляд на Агату, та кивнула дочери, слово взял Распутин.

— Выслушав показания студентки Университета собирающих магию, я считаю, что она виновна!

— Что? — воскликнул Виктор Грей. — Да ты слышал все прекрасно! Она защищалась, под этим зельем совершенно нельзя соврать. Я понимаю, что ты потерял студента, его родные…

— Он сирота, — резко ответил Распутин. — Но для меня все мои студенты как дети. Даже если это была самозащита, нельзя позволять ей совершать прыжки.

— Госпожа Ковальски, — произнес зашедший в зал Жак Бастьен. — Виктория хотела бы вам сказать несколько слов лично.

Женщина подняла глаза и кивнула. Она поднялась со своего места и направилась к Тори. Распутин проследил за женщиной, пока она двигалась по залу.

— Это неправильно, — произнес он. — Если подсудимой есть что сказать, она обязана говорить это в присутствии всех членов совета!

Изабелла же даже не обернулась на эти слова. Женщины не было буквально двадцать минут. Но когда она вновь вернулась в зал, то выглядела весьма беспокойно. Ковальски села на свое место и глубоко вздохнула.

— Я считаю, что необходимо оправдать Викторию Грей. Под правдорубом никто никогда не врет, тем более она сообщила мне некоторые сведения, которые просто так не придумает никто, а уж тем более ребенок, — женщина посмотрела на Распутина. — Григорий Распутин! Вы обязаны сейчас же снять с себя все полномочия представителя власти.

— Простите? — не понимая сказал мужчина.

— Мисс Грей рассказала мне, что было в шкатулке, кому и зачем это было необходимо.

— То есть она смогла обойти правдоруб и наплести чушь? — с усмешкой спросил Распутин. — Это нарушение…

— Нет, не нарушение! — продолжила Ковальски. — Вы ее просто вовремя осекли и задали вопрос. Это не она обошла зелье, а вы. Уважаемый совет, уважаемые Грегор и Радислав.

Мужчины, которые прибыли вместе с Распутиным почтительно кивнули.

— Вам необходимо выбрать нового главу ветви консерваторов. Григорий Распутин хотел добыть редкий артефакт, который должен был повернуть время назад, чтобы изменить законы нашего мира. А именно начать забирать всю магию у людей прошлого!

— Я все делал для вашего же блага! Магия исчезает!

— Но это не значит, что вы должны поступить как бог, — грозно ответила Изабелла. — Вы исключены из совета старейшин. Но учитывая, что мы великодушны, вам разрешается остаться директором вашей школы и, к сожалению, за вами остается место создания артефакта для собирающих магию. Однако из совета будет прислан человек, для аккредитации вашего учебного заведения. Что касается Виктории Грей, то нейтралы полностью ее оправдывают. Директор Грей.

— Мы согласны, однако наше мнение предвзято. Для нас она прежде всего дочь, — ответил Виктор.

— Я согласен с оправдательным приговором, — произнес Радислав. — Более того, ветвь консерваторов считает девочку невиновной.

— Как представитель магической полиции, я сообщаю, что мы не считаем Викторию Грей виновной в смерти Ратмира. Это точно была самооборона.

Распутин со злостью осматривал представителей магического сообщества старейшин, а особенно тех, с кем прибыл. Но мужчина прекрасно понимал, что новые противоречия могут вызвать дальнейшее осложнение его положения.

— Хорошо, как посчитаете нужным, однако, смею вам сообщить, что все еще занимаю должность составителя артефактов для сомов.

— За вами останется эта должность, до первой осечки, — сказала Изабелла. — Слушание объявляется закрытым.

* * *

Новость об оправдательном приговоре обрадовала без исключения всех. Даже француженки подошли к Виктории и поздравили ее с победой. И более того, они извинились перед Риоко за прежние обиды.

— Очевидно, что общение с китайцами им идет на пользу, — произнесла шокированная японка.

Сейчас Виктория с компанией сидели в комнате девочек и со смехом обсуждали все события, произошедшие за время заточения рыжей. Риоко решила, что в честь освобождения и торжества справедливости, необходимо было устроить праздник.

— Кстати, очень часто стали замечать Ладу у кабинета Хазани. Это же не нормально? — непринужденно Рогнеда, сидевшая рядом с Джоном.

Когда Виктория увидела, что в Оливер зашел в комнату один, а Джон с Рогнедой, но при этом все трое дружно смеялись, то несколько минут не могла понять, что случилось, да и спрашивать было немного неловко. Она не понимала до того момента, пока Оливер сам не подошел к подруге и не объяснил ситуацию. Оказалось, что Рогнеда была влюблена в Джона, но не знала, что он к ней чувствует, поэтому решила встречаться с его другом, чтобы быть ближе.

— Но ведь детский сад же, — негодуя воскликнула Тори. — Я думала, что такое только бывает только в дурацких романах для девочек.

— Ты не поверишь, но я думал тоже самое, — смеясь ответил ей Оливер. — Тем не менее я очень рад за них. Рогнеда очень переживала за тебя. Она не такая, как все остальные студенты Распутина. Я уверен, что она на нашей стороне.

Виктория улыбнулась и кивнула. Во всяком случае, теперь Риоко обязана поговорить с Оливером.

— Прости, что ты сказала? — мотнув головой, спросила Тори Рогнеду.

— Ладу, говорю, часто видят выходящую из кабинета Хазани, — повторила девушка. — Это же здесь не нормально?

— А у вас это?.. — начала спрашивать присутствующая на этом празднике Хатиже.

— У нас это нормально, — улыбнувшись, сказала Рогнеда. — В нашей школе работает преподаватель, у которого жена студентка и младше его лет на десять, наверное. Да и вообще, в общине, из которой я прибыла в школу, семьи при рождении заключают брачные договоры. Спасибо моим родителям, которые отказались от этого дурного обычая.

Девушка влюбленным взглядом посмотрела на Джона. Тот же в свою очередь еще сильнее сжал ее в объятиях.

— А почему Дженсен не пришел? — спросила Виктория.

— Он с нами не общается с того момента, как ты его отчитала возле обеденного зала, — пожав плечами ответил Хидеки. — И затем он стал общаться с Вышеславом, Ладой и Лютомиром. С ними еще и Октавия из наших.

Виктория посмотрела на Риоко, японка просто пожала плечами, но взгляд ее изменился. Она жутко переживала из-за расставания с Лютомиром. Все-таки за короткий срок японка привыкла к тому, что он рядом. Но что ни делается, то к лучшему. Но волна горечи снова подкатила, поэтому, взяв свое зеленое пальто, Риоко выскользнула из комнаты и направилась к океану.

В комнате играла музыка, и каждый час сюда заходили все студенты, чтобы поздравить Тори. Наконец девушке надоело постоянно открывать и закрывать дверь комнаты, поэтому праздник переместился в общую комнату. Учителя так же прибыли на этот неожиданный праздник, но только для того, чтобы проследить за детьми.

Сидя в кресле, Виктория смотрела на всех студентов и учителей и понимала, как счастлива. Вот так, маленький праздник превратился во всеобщее веселье.

— Тори, ты не видела Риоко? — спросил подошедший Оливер.

Девушка пожала плечами.

— Она к океану пошла, — подсказала, сидевшая рядом Хатиже.

Оливер благодарно кивнул и вышел из помещения, прихватив с собой одеяло с кресла и подушку, которую трансфигурировал в теплую куртку.

Он нашел ее на берегу океана, одиноко сидящей на бревне. Девушка смотрела на воду и беззвучно всхлипывала. Почувствовав руку Оливера на своем плече, японка быстрым жестом смахнула слезы с глаз.

— Риоко, — проговорил Оливер, дотрагиваясь до плеча всхлипывающей девушки.

— Ой, привет, я здесь просто сижу, а ты почему не на празднике?

Оливер улыбнулся и сел рядом, накрыв обоих прихваченным одеялом.

— Я не увидел тебя там и захотел найти, — протянул он. — Что мы будем делать с нашими отношениями?

— А какие у нас отношения? — спросила Риоко. — Мы постоянно ссоримся. Вот сейчас у нас с тобой все хорошо, флирт, заигрывания. А через минуту мы разругаемся и всё.