ГЛАВА 18 Кора Чепмен

Я все ещё улыбаюсь, сворачивая на свою улицу. А после замечаю её машину.

Мама у моего дома. Ждёт на крыльце.Глубокий вдох. Какого черта она здесь делает?

Заехав на подъездную дорожку, я припарковалась у машины гостьи, после чего выбралась наружу и поднялась на крыльцо.

– Привет, мам.

Она облачена в брючный костюм, что выглядит так, словно его вытащили из гардероба Хилари Клинтон. Из её прически не выбилась бы ни одна волосинка, даже если бы женщина вдруг попала в самый эпицентр торнадо. Мама стоит, выпрямив спину так, словно проглотила кол. Безусловно когда-то и она знала, что такое веселье. Но я никогда об этом не узнаю.

– У тебя всё в порядке?

Мама всегда так делает. Задает риторические вопросы. Мне остается лишь отмахнуться:

– Конечно. Почему спрашиваешь?

Женщина последовала за мной к двери. Мы редко обнимались или делали что-то из этих семейных штучек. Это просто не про нас. Мама решила подыграть моему ответу:

– Ты никогда нам ничего не рассказываешь. Мы никогда с тобой не разговариваем.

Я едва не выронила ключ. Не так я хотела, чтобы прошел мой вечер.Мне нужно закончить кое-какие дела, и я бы не отказалась провести свободное время с Лэндоном и Логаном.

– Была занята на работе. Прости.

Она ухмыльнулась.

– Ты работаешь всего лишь тридцать часов в неделю.

Я покачала головой. И мама еще удивляется, почему я не звоню и не хочу поболтать с ней. Это безнадежно. Мне хотелось сказать что-то неприятное. Указать на то, что она не работает и вовсе. У моих родителей сложилось впечатление, что учителя – сотрудники, что заняты не полный рабочий день. Они работают только пока в школе идут занятия, а на все лето уходят в отпуск.

– Это отнимает много времени.

Мы вошли в дом. Внутри царил хаос. Я уже приготовилась к её комментарию.

– Мы должны нанять тебе горничную?

– Нет.

– Ну, судя по всему, тебе нужна одна.

Мама обвела взглядом комнату.

– Не нужна.

– Здесь довольно грязно.

Я развернулась, выдавив самую фальшивую улыбку, на которую была способна.

– Ты что-то хотела, мама?

Она ненавидела, когда я так называла её.

– Ты встречаешься с кем-то?

Её приезду существовала объективная причина. Это сложно. Мне не нравится лгать – даже если это мои родители. Они редко спрашивают то, ответ на что ещё не знают.Это всёкак игра в «кошки-мышки».

– Да.

Женщина посмотрела на меня.

– Я встречаюсь со многими людьми. Ежедневно.

– Это не смешно.

– Ты не уточнила.

– Он отец твоего ученика?

Мама сжала губы в одну линию.

Откуда она узнала? Мне остается только кивнуть.

Покачав головой, она приблизилась ко мне, спиной вперед, на несколько шагов. После, развернувшись, женщина стиснула зубы.

– Мне плевать, чем ты занималась в Нью-Йорке. Но то, что ты делаешь здесь – показывает твоё воспитание.

– Это не твоё дело.

Она подняла руки.

– Как ты могла это сделать? Мы не воспитывали тебя такой.

Я покраснела. Подойдя к комоду, я достала из ящика свою чековую книжку. Я должна им пятьсот баксов, а на текущем счету у меня лежит где-то пять сотен и восемь долларов–плевать. Ведь именно из-за денег они чувствуют, что могут контролировать мою жизнь.

Выписав чек на пять сотен, я протянула его женщине.

– Вот.

– Нам плевать на деньги.

– Конечно. Возможно, если это касается суммы, но не того, что к ним прилагается. Власть надо мной.

Женщина презрительно усмехнулась.

– Никто не пытается тобой управлять. Не будь смешной.

– Тогда что ты здесь делаешь? Почему пытаешься отругать меня?

Скрестив руки на груди, я уставилась на женщину.

– Я просто разговариваю. Объясняю вещи с нашей точки зрения. Пытаюсь уберечь тебя от ошибки.

– Тебя заботит то, как ты будешь выглядеть в глазах людей. Не моё благополучие.

Мама покачала головой.

– Это не правда.

– В самом деле? Ты спросила меня, счастлива ли я? Что если он делает меня счастливой? Что если я влюблена в него?

Гостья отвернулась, пробормотав:

– О, Господи.

– Что? Что такое, мама?

– Что ты знаешь о любви?

– А ты? – Впилась я в неё взглядом.

Она направила палец аккурат мне в лицо.

– Я люблю твоего отца. Мы вместе тридцать лет. Я все время поддерживала его. Ты понятия не имеешь о такой вещи, как обязательства.

Мне показалось, что горловина моей футболки впилась в шею, грозясь задушить меня. Нервное напряжение взорвалось в груди, ухнув куда-то в живот. Я люблю Лэндона. Мне нравится быть рядом с ним. Конечно, возможно, кое-что из этого всего лишь следствие химических реакций в организме, и мы вместе не так уж и долго, но едва ли это что-то меняет. Я прожила достаточно долго, чтобы понять, что он именно тот мужчина для меня.

Я делаю глубокий вдох. Хватит влезать в моё личное пространство и отношения.

– Мам, я люблю тебя. Но мы разные. Я – не как ты и папа.

Это правда. Не думаю, что мои родители хорошо справились со своей ролью. Они не такие как я, но я все так же люблю их.

Женщина отвела взгляд.

Я смотрела куда-то в сторону от её головы, пока гостья негодовала.

– Я не собираюсь извиняться за то, кто я есть. Но мне жаль, что ты разочарована.

У меня было так много, что сказать. Я могла бы раскритиковать её отношения, как она поступилас моими. Но это не закончилось бы хорошо – только ещё больше отдалило нас друг от друга.

– Я не идеальна. И никогда не буду. Но мне нравится то, кто я сейчас. Я не испытывала такого прежде.

Она просто стояла и смотрела на меня. Подняв руку, гостья коснулась своего жемчужного ожерелья на шее.

– Мы просто… Мы думали, когда ты вернешься…

Мне казалось, что я впервые в жизни увижу, как она плачет. Её глаза едва уловимо блестели. Но, моргнув, мама взяла себя в руки.

– Ты думала что?

– Сначала мы заставили тебя съехать. Мы думали, ты ненавидишь нас, потому что слишком жестко подтолкнули тебя к этому. Мы были такими строгими. И когда ты вернулась – тебе понадобились деньги. А после мы даже не виделись с тобой.

Я приблизилась к гостье на шаг. Это было больше похоже на разговор, чем все то, что когда-то между нами происходило. Обычно это было что-то вроде её проповеди и моей попытки сбежать. Я никогда вот так с ней не общалась. Никогда. Я грубила, словно подросток. Но она никогда не интересовалась тем, как я себя чувствую. Я никогда не делилась с ней тем, что творится внутри меня. Мне хотелось обнять маму, только вот я не знала, как это сделать.

– Мам…

Потянувшись, я коснулась её руки.

Женщина опустила взгляд на мою ладонь.

Не могу сказать было ли ей просто некомфортно, или же виной всему смущение.

– Мне хотелось бы наладить отношения между нами тремя – тобой, мной и папой. Я всегда хотела этого. Просто я не знаю, как.

Она хотела было что-то сказать, но я перебила её:

– Я стала требовательной из-за всех тех правил и дисциплины в детстве. Но прошлое стоит оставить позади. Я взрослая, ладно? И хочу, чтобы вы с папой были моими друзьями на этом этапе. И я никогда не пыталась вас использовать.

– Тогда почему ты вернулась?

– Я была напугана. И соскучилась по этому месту. Хотя и не думала, что это когда-то произойдет. Но это так.

Я услышала всхлип. Так или иначе, она плакала, пытаясь не показывать этого.

– Ты всегда ненавидела это место раньше.

– Это не так.

– Не так?

– Нет. В смысле, возможно иногда. Но я была подростком, черт возьми. И вы держали все в строгости – вечно под контролем и упорядоченно. Я просто не знала, что значит «самостоятельность». Или же, просто была недостаточно храброй, чтобы научиться этому. Я была ошеломлена. То, что я получила… Это слишком много для меня. Я была учителем в школе в Квинсе – в одном из преступных районов. Помимо присутствия банд и выстрелов – моя работа была не очень-то и оплачиваемой. Я откусила больше, чем смогла бы прожевать.

– Значит, это не наша вина, что ты оказалась не готова? Что взяла на себя слишком много?

Я стиснула зубы. Боже, я думала, мы продвинемся куда-то, а мама просто перевернула мои слова. Слышала то, что хотела слышать.

– Это не то, что я имела в виду.

Я отпустила мамину руку. Стоило усвоить урок.

– Как ты узнала, что я с кем-то встречаюсь?

Чертовски уверена, что уже знаю ответ на этот вопрос, но хочу все же проверить свою догадку. Дизайер – рассадник сплетен. Типичный маленький американский городок.

– По всей видимости, Вирджиния Гастингс растрепала людям. Бланш Колдвелл услышала это от кого-то ещё, и поведала мне. Она говорит, что тот парень, с которым ты встречаешься, цитирую: «тупой агрессивный качок».

Прикрыв ладошкой рот, я рассмеялась.

– Некоторые вещи здесь никогда не изменятся.

– Людям нравится болтать, – кивнула оппонентка. – Но это не изменит того, что тебе нужно быть осторожной. Итак, просто воспринимай это как то, что я доношу до тебя информацию, а не пытаюсь поучить. Ладно?

Я улыбнулась.

– Да, хорошо. Спасибо.

Мама скривила уголок губ. Это похоже на то, словно она пытается сохранить свою серьезную мину, едва сдерживая улыбку.

– Так что… Кто он?

Этот вопрос был для меня словно удар мешком с камнями в живот. Все, о чем я сейчас могла думать: «как мне объяснить это?» и «что мне сказать людям, если те спросят?». Мы с Лэндоном не обсуждали этого. Вероятно, он велел бы мне ничего не рассказывать. Но они – мои родители. Я решила выбрать наиболее подходящийиз возможных вариант.

– Я хотела, чтобы вы с папой встретились с ним. И мне бы хотелось тебе о нём рассказать. Я просто... Мы пытаемся сохранить это в тайне хотя бы до окончания учебного года.

Женщина изучала меня взглядом, и я так отчаянно хотела поделиться с ней всем. Но я понятия не имела, с кем она разговаривала или кто ещё услышит ту информацию, которую я расскажу.

– На самом деле, сейчас мы решили не торопиться. Замедлить происходящее между нами до начала лета.

– О, из-за его сына, – кивнула мама. – Это умно. Я предполагала нечто подобное. Так что… Может мы с тобой не такие и разные.

Я была расстроена тем, что солгала маме, несмотря наэто был единственный шанс угодить ей – не знаю почему, но мне хотелось это сделать. Получить её одобрение.