– Твоя мамочка оказалась в пролете! – смеясь, сказала Карина. – Интересно, на папину свадьбу она явится? Наверняка, побоится и нос сюда сунуть!

– Ошибаешься, милая! Моя мама не боится твою, и не боится папу!

– Вот как? Значит, она приедет? Что ж, мы славно повеселимся! Полюбуемся на милую сцену! Моя мама против… твоей выдры…

Ксюша разозлилась. Что ей надо? Чего она стала скандалить после недели вполне мирного сосуществования? Хотя, если подумать, не так уж и важно, что надо Карине, потому что Ксюше уже абсолютно все равно, из-за чего вцепляться сводной сестре в волосы.

– Ну, знаешь ли, если кто и является выдрой, так это твоя мама. Она больше на выдру похожа, причем на костлявую, – сказала Ксю. Но это было только вступление. – А ты сама похожа на гибрид этой самой выдры с гадюкой.

– Что? – перекосилась Карина. – Как ты смеешь оскорблять мою маму?

– Да потому что ты первая оскорбила мою. А ведь ты ее даже не видела! А я твою – видела, и могу заниматься сравнениями…

– Моя мама не похожа на выдру!

– Да, конечно. Но я буду очень рада за нее, если у нее за эту неделю от укладок и завивок волосы не выпадут! А то парик покупать придется… Или у нее волосы уже накладные?

– Волосы у нее свои и очень красивые! – воскликнула Карина.

– Странный у тебя вкус! – насмешливо сказала Ксю.

– Слушай, хватит меня унижать! – взвилась Карина.

– Ты сама нарвалась! Слушай, Карина, что тебе надо? Я не могу сказать, что рада, что ты моя сестра или что папа женится на твоей матери! Но я не строю тебе козни и не собираюсь препятствовать свадьбе. Чего ты хочешь? Чего ты явилась и скандалить стала?

Ксюша села на кровать и выжидательно посмотрела на Карину, стоявшую напротив. Карина вздохнула и тоже села на кровать неподалеку от Ксю.

– Я тебя не люблю, – сказала Карина. – Не люблю Катю, не люблю твою маму…

– Еще бы! – усмехнулась Ксюша. – С какой стати тебе меня любить?

– Не смейся. Я вас люблю, потому что вы все у меня отняли. Ты, твоя сестра и твоя мамаша жили с папой в семье, вас любили, а я была только с мамой и Леркой! Ты жила счастливо, а я ежедневно наблюдала теткины пошлости, а с двенадцати лет ее мужики и ко мне приставали! Я боялась спать, боялась выйти из комнаты! А ты и Катя жили спокойно!

– Не так уж и спокойно! Ты в курсе, что мой папуля и твой по совместительству жутко пил? Ты знаешь, сколько раз он в пивных заночевывал? Знаешь, сколько раз он воровал из дома деньги, а дома нечего было есть?

– И все равно я тебя не люблю. И не думай, что мы сможем стать подругами! Никогда я не стану относиться к тебе лучше!

С этими словами Карина выбежала из Ксюшиной комнаты. Ксю ошеломленно посмотрела ей вслед.

– Пообщались, называется, – неожиданно появляясь из-за штор, сказал Марк. – Что это у вас, сестрички, за мексиканские страсти тут кипят? Я чуть спрятаться успел, чтобы еще и мне не досталось…

– Сама не знаю, – пожала плечами Ксю. – Карина влетела сюда, как шаровая молния, начала разборки… Я даже не поняла, что ей надо… А ты давно здесь?

– Ну так. Слышал ваш обмен любезностями. Ты, Ксюха, скажешь! То Лариса похожа на выдру, то у нее волосы накладные…

– Ага, а зубы вставные, – сказала Ксю, смеясь. – Если бы она не была так уверена в своем внешнем виде, то не заказывала бы себе белое платье. Слава Богу, она не придумала надеть фату! Как-никак тридцать девять лет, уже не девочка…

– Язва, – улыбнулся Марк. – Какая ты язва! Не удивлюсь, если ты в качестве свадебного подарка ей гадюку в мешочке принесешь!

– А это мысль! – засмеялась Ксюша. – Жалко только, что гадюку это я нигде не найду… Может, ты добудешь?

– Ради Бога, только меня в это не впутывай!

– Ладно, – поджала губы Ксю. – Только жалко – подарок был бы в тему – Лариса и гадюка! Пусть шипели бы вместе… Что ж, придется подумать о другом подарке.

– Ксю, скажи мне одну вещь, – сказал Марк, садясь. – Так тетя Ира приедет?

– Угу. Папа таким издевательским тоном ее пригласил… Она не могла не принять вызов!

– И намеревается что-то устроить?

– Да. Вы все будете наблюдать актрису, достойную Оскара! Но больше ничего не скажу, даже не думай, – быстро проговорила Ксюша, пресекая на корню все попытки Марка выяснить больше. – Это не моя тайна.

– Понятно, – усмехнулся Марк. – А где Кэт?

– Не знаю. У Тани, наверное…

– Странно. Раньше ведь с Таней ты дружила?

– Я. Но теперь мне с ней неинтересно. Она только о парнях думает и говорит. На дискотеках глазками во все стороны стреляет, только чтобы познакомиться с кем, и от выпивки не отказывается… А притворяется такой примерной – даже курящих не переносит! Один глаз на Кавказ, а другой – в Арзамас! Нет, мне с ней не по пути. Это у Катьки на уме то же, что и у Тани, вот они и дружат…

– А ты сама о парнях не говоришь? – слегка насмешливо спросил Марк.

– Говорю… Но есть же и другие темы, кроме парней… и всякой пошлости! Кате только шестнадцать, я прекрасно знаю, когда она впервые переспала с парнем – это было не так и давно, каких-то полгода назад… А теперь ведет себя так, будто неизвестно какая опытная! Такие вещи рассказывает – у меня волосы на голове шевелятся! Я не сторонница системы «до свадьбы ни-ни», но все-таки есть какие-то пределы! То, что нормально время от времени в двадцать лет, не допустимо в шестнадцать! Словом, я так не могу.

– А ты сама… спала с парнем?

– Да, – отрывисто ответила Ксю и отвела взгляд. – Только я не хочу об этом говорить.

Некоторое время Ксюша молча смотрела в окно. Молчал и Марк, задумчиво глядя на сестру. Ксения сидела боком, только голову повернула так, что не было видно лица. Волосы ее мягкими волнами рассыпались по плечам, выступающим из открытой маечки.

От Марка не ускользнуло, как повлиял на Ксюшу его последний вопрос. Не в отношениях ли с парнями кроется основная причина перемен и этой неожиданной «взрослости» в девушке? Ведь заметно, что это болезненная тема для Ксю.

Сразу возникло острое желание спросить что-нибудь еще из той же области, чтобы как-то подтвердить или опровергнуть свою догадку. Но Марк не решался, потому что слышал – Ксю не хочет об этом говорить.

– Ксю, ты опять дома? – Марк был очень удивлен, когда зайдя к бабушке, застал сестру дома.

Был уже четверг. Приехавший из Минска в субботу, а затем уехавший туда вечером в воскресенье, Марк вернулся в Березино в среду, отпросившись по случаю дядиной свадьбы. Свадьба эта была назначена на пятницу. Вовсю кипели последние приготовления, в бабушкином доме было жуткое столпотворение, летняя кухня являла собой забавную мешанину из различных продуктов, всяких коробок и посуды, которую собрали у соседей и родственников. Вот, значит, куда перекочевали мамины любимые сервизы из секции и почти все тарелки с кухни! А сама мама Марка, а так же тетя Люда и бабушка напоминали героинь фильмов ужасов – в окружении клубов дыма от плиты, вооружившиеся ножами, вилками и сковородками. Марк, заглянувший туда на минуту, поспешил ретироваться. Он был убежден, что в близлежащих окрестностях кроме поварих не найдет живых людей. А тут на тебе! Ксюша у себя в комнате, там же, где сидела, когда они разговаривали в субботу, будто провела там все эти дни, пока он был в Минске.

– Слушай, мелкая, объясни мне доходчиво – какого ты хрена тут сидишь? Сейчас все заняты, свобода райская, а ты ее дома за книжкой коротаешь?

– А что делать? – слегка грустно спросила Ксю.

– Что делать?! Ну, если уж я нашел, чем заняться, то тебе это должно быть легко!

– Ну, это ты, а это я! Я ничего не могу придумать… Давай, рассказывай, что у тебя за планы – хоть за кого-то порадуюсь…

– Я, Ксень, буду совмещать приятное с полезным – отправлюсь на пикник. Приятное тут невооруженным глазом видно – компания, друзья, подружки, свобода, молодость… А полезное… поем наконец, а то со среды ничего толком не ел – кишки уже свело от голода.