— Позвони маме, — произнесла она над моими губами. Только я подумал, что она поцелует меня, как Дженни вытащила мои ключи и выскочила из машины. Я позвал ее, но она не остановилась. Мне оставалось либо позвонить матери, либо устроить сцену и разбудить Холдена. Я не хотел ни того, ни другого.

Следующим утром я все еще спал, когда Холден постучал по стеклу и отдал мне ключи.

— Отправляйся домой, Блейк.

Глава 14

— И почему мне кажется, что ты собираешься сказать, что хочешь остановиться? — поинтересовалась я. Блейк заправил прядь волос мне за ухо, и я задумалась, был ли Барри тем единственным для моей мамы. Таким же, как Дженни была для Блейка, а Блейк для меня. Любила ли она его также сильно? Эта мысль вызвала во мне ещё больше ненависти к Барри. Он лишил ее любви, разбил ей сердце и не дал ей шанса найти когда-либо новую любовь.

— Потому что так и есть. Ты меня поражаешь. Это же искусство. Может, тебе стоит заняться татуировками.

— Могу я написать на твоей груди?

— Гм, конечно.

Блейк поцеловал меня, когда стянул футболку через голову. Над его бьющимся сердцем я вывела тем же вычурным шрифтом буквы ДЛХ.

— Дженни Линн Холден, — произнес он, касаясь пальцами надписи.

— Да, Дженни всегда будет здесь.

— Это правда, — Блейк усмехнулся и взял меня за обе руки.

— И это хорошо. Она может оставаться тут, но ты должен сделать себя счастливым. Никто, даже Пи, не может сделать это за тебя. Всё зависит от тебя самого. Нельзя больше винить своего отца или Дженни. Такова жизнь. И в ней случается всякое.

— Почему ты умнее меня? Я старше, это я должен давать тебе советы.

— Я хочу услышать об этом, Блейк.

— Хорошо, только не сегодня.

— Ты много раз оттягивал этот разговор, в следующий раз начнешь с самого важного. Не хочу слушать о мудаке Райане или стервозной Фарре. Я хочу узнать о тебе и Дженни.

— Зачем? Микки, ты ведь уже знаешь, чем все закончилось.

— Разве?

— Пойдем спать.

Я не сомневалась, что на этот раз Блейк действительно заснул, и в скором времени я тоже вырубилась.

Прижавшись спиной к груди Блейка и положив руку на спину Пи, я почувствовала себя лучше. Кажется, я начала понимать маму, и почему она не показывала мне это задание из колледжа. Она не хотела, чтобы я увидела, как сильно она любила Барри, но мне хотелось большего. Я собиралась поговорить с ним еще раз.

Вздох.

— Микки?

— Микки?

— Микки?

— Хм, что такое, Пи? — пробурчала я, пытаясь открыть глаза.

— Хочу, чтобы ты уже проснулась.

— Который час? — я громко потянулась и зевнула.

— Не знаю, мне только четыре.

Я повернула голову к пустой подушке Блейка и поискала свой телефон. Его нигде не было. Пока я не заметила его у окна со стороны Пи.

— Ты можешь прочитать время на микроволновке.

— Я забыла, как выглядит восьмерка.

— Вот так, — показала я, нарисовав цифру на ее ладони. — Чем хочешь сегодня заняться?

— Покататься на инвалидном кресле.

— Идём, чудачка. Мне надо в туалет.

— Я есть хочу.

— Ладно, дай мне минутку. Хочешь поплавать сегодня в бассейне? Может, нам стоит сходить и познакомиться с соседями. Я видела детские качели через дорогу. Спорим, там живет маленькая девочка, с которой ты можешь поиграть?

— Нет. Мальчик. Я ему язык показала в окно.

— Какое окно?

— В машине бабушки Грейс.

— Почему ты так сделала? Это нехорошо. Может, он хотел подружиться с тобой и вместе играть.

— Ага, он же ведь мальчик, так что-о-о.

Откуда дети берут это?

— Что хочешь на завтрак? — спросила я.

— Ты много писаешь.

— Я спала. Ты тоже много писаешь после сна. Иди в свою комнату и поищи мой телефон. Хорошо?

— Ладно, — Пи убежала и затопала по ступенькам. Она больше походила на стадо слонов, чем на маленькую девочку.

— Будешь овсянку? — крикнула я ей. Она держалась за перила, спускаясь по лестнице и ступая на каждую ступеньку сначала правой ногой.

— Буду. Потом мы можем покататься на инвалидном кресле?

Господи боже!

— Пи, мы не можем просто взять и кататься на инвалидном кресле, где ты предлагаешь нам это делать?

— В больнице, глупая.

— О, конечно. Мы не можем это сделать.

— Нет, можем.

Посмотрев на часы, я вылила остатки молока в кружку Пи и проигнорировала ее слова.

— Я хочу шоколад.

— У нас его нет, придется сходить в магазин до прихода папы. Иди, запиши в список.

— Я не знаю, как это слово пишется.

— Я тебе помогу.

Овсянка Пи остыла на кухонной столешнице еще до того, как она закончила выводить слово из семи букв. Она растянула его на весь лист и закончила буквой «д», скругленной по краю страницы.

Мы с Пи оделись и позвонили Грейс. Я даже молока купить не могла, потому что у меня не было дурацкой машины.

Грейс тоже не было дома. Они с Сарой покупали подарки на день рождения Пи. Здорово.

— Алло.

— Привет, можешь привезти мне машину? А Барри тебя заберет. У нас нет молока.

— Может, я привезу молоко, когда поеду домой с работы?

— Да, хорошо. Нам нужна еще одна машина.

— На твое имя?

— В смысле?

— Ничего. Забудь. Мне нужно идти, Макайла. Я привезу молоко.

— Ладно, — что, черт побери, это значило? На мое имя? — Нам не повезло, у нас нет машины, — объяснила я Пи.

— Ну, значит, идем гулять.

— Хочешь погулять? Хорошо. Неплохая идея. Может быть, ты сможешь поиграть с соседским мальчиком.

— Может, не смогу.

Я засмеялась и помогла Пи обуться. Наш район был идеальным для прогулок. Ухоженные лужайки, и все такие дружелюбные.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? — спросила Пи, подбирая с земли палку.

Не особо...

— Конечно.

— Ладно, это история о девочке, которая жила в цирке, — я слушала ее вполуха, когда мой взгляд остановился на открытом гараже на углу.

— Подожди, Пи. Расскажешь чуть позже. Идем.

— Куда идем? Мы не знаем этих людей.

— Оставайся здесь. Никуда не уходи.

— Почему?

— Просто делай, как я говорю. Подожди тут, — велела я, указав пальцем на ее растерянное лицо. Я оставила ее стоять посреди тротуара, пока сама постучала в дверь.

— Привет, чем могу помочь?

— Это прозвучит очень безумно, но я хотела спросить, можно ли позаимствовать у вас ненадолго инвалидное кресло?

— Что, простите?

— Я же говорила, — прыснула я со смеху, — это прозвучит безумно. Видите ту малышку вон там? — спросила я, оглядываясь на Пи, которая смотрела на меня так, будто у меня вырос драконий хвост, — она вынесла мне весь мозг, желая покататься на инвалидном кресле. Не знаю, зачем ей это нужно. Не понимаю, откуда у нее берется половина таких идей.

— У меня ест внучка примерно ее возраста, — улыбнулась дама в ответ, вытирая руки полотенцем, — Лейси все время играет с этим креслом, когда приезжает в гости. Пару лет назад я сломала ногу и вынуждена была пользоваться им. Берите, не стесняйтесь. Просто поставьте потом на место, когда наиграетесь.

— Спасибо вам огромное. Она будет ужасно счастлива.

— Да не за что. Я рада, что смогла порадовать ее.

Я снова поблагодарила ее и пошла за своей растерянной Пи.

— Ладно, идем.

— Что это было?

— Ты в порядке? Кажется, ты слегка прихрамываешь. Ты поранилась?

— Нет. Не думаю. Я не падала.

— О, очень жаль. У тебя должно что-нибудь болеть, чтобы ездить на инвалидном кресле.

Пи упала на землю и схватилась за коленку. Я расхохоталась и взяла ее на руки.

— Микки, мы в тюрьму попадем, — с беспокойством произнесла Пи, когда я посадила ее в кресло.

— Не попадем. Я спросила разрешения. Эта леди одолжила тебе кресло.

— Правда? — спросила Пи, хватаясь за колеса.

— Ага, но мы должны будем вернуть его на место, когда накатаемся.

— Не трогай. Я сама могу это делать.

— Хорошо, езжай направо. Нет, направо. А это налево, — произнесла я, когда она повернула туда, откуда мы пришли. Мы с Пи продержали кресло два часа. Я поместила фото Пи на стене Блейка и заволновалась. Он ничего не написал под ним. А потом я успокоилась, он же работал. У Блейка не было времени просматривать мои глупые снимки в Фейсбуке. Как бы там ни было, я перестала об этом думать и провела день с Пи. Закончив прикидываться раненными, мы отправились купаться и устроили пикник во дворе. Я сидела в кресле у бассейна, и когда Пи забралась ко мне на колени, я поняла, что она вот-вот заснет.

— Хочешь пойти прилечь в палатке? На улице ужасно жарко.

— Нет, я не устала, — заверила меня Пи, прижавшись к моей груди. Я покачала головой и устроилась поудобнее. Если бы только она знала, какой тяжелой была, когда засыпала, она не заставила бы меня нести ее на руках. Пи бормотала что-то о том, чтобы запустить в бассейн золотых рыбок, и я не стала говорить ей, что они умрут. Она стала бы настаивать, чтобы мы попробовали. Я включила телефон и вздохнула, от Блейка по-прежнему ничего не было. Казалось, всё было хорошо, но не совсем. И почему я не могла просто позвонить ему? Или отправить сексуальное или смешное сообщение? Почему всё должно быть именно так?

Я просматривала фотографии своей счастливой жизни, пока Пи спала у меня на коленях. Я чуть не выронила телефон из рук, когда на экране высветился список моих контактов. Я даже не думала об этом. Нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху.

— Привет, Микки. Я как раз думал о тебе.

— Можешь приехать?

— Сейчас? Все в порядке?

— У меня есть вопросы. Ты знал, что моя мама любила тебя?

Я замолчала, ожидая, что он повесит трубку.

— Я в пятнадцати минутах от вас. Скоро буду.

Я занесла Пи в дом, положила ее в палатку поверх спального мешка и сходила наверх за фотоальбомом. Я хотела, чтобы он увидел то, что видела я. Я желала, чтобы Барри узнал, через что он заставил пройти мою маму. Вытаскивая коробку из шкафа, один из клапанов зацепился за ковер, и коробка развалилась.

Отлично. Я начала собирать с пола фотографии, и тут заметила мамин ноутбук. Мое сердце бешено заколотилось, словно я сделала что-то запрещенное, мне казалось, что она начнет ругаться, что я взяла ее ноутбук. Я расстегнула молнию на пластиковом пакете, в котором он находился, и вытащила шнур. Ноутбук сразу же включился, и я улыбнулась, ожидая, пока откроются окна. Очень медленно, но, в конце концов, он загрузился, и на экране появилась наша с ней фотография, на которой мы играли в видео игру, когда она в очередной раз лежала в больнице. Это была игра «Crash Bandicoot». В ней я была профессионалом. Если я не делала домашнюю работу или не рисовала на руке, я играла в эту дурацкую игру.