Я нервничал при мысли о защите, управляемой на расстоянии. К такой задаче меня не готовили, я видел это только в симуляторе, и единственный реальный эпизод – оборона Кимаи-но-Дзи – доказал мне, что я не готов к сражению. Я не хотел идти на юг.

Абрайра сказала:

– Направимся в глубь суши и посмотрим, не найдем ли следы Гарсона. Если армия прошла к городу, должны остаться взорвавшиеся мины и уничтоженные пушки.

Мы отвернули от моря и двинулись через деревья. Нам потребовалось два часа, чтобы преодолеть десять километров джунглей, потом джунгли поредели и сменились травянистой равниной. Я порылся в карманах и нашел камешек, который подобрал в Кимаи-но-Дзи. Сидел и смотрел на маленькую красную головку цветной капусты.

Мавро увидел и спросил:

– Что это?

– Рубин, – ответил я, и все обернулись ко мне. – Я нашел его в Кимаи-но-Дзи. Похоже, здесь это не редкость. На планете присутствуют все металлы. Рубин, изумруд – это всего лишь кристаллы кварца с примесью меди или железа. Здесь они ничего не стоят.

– Ха! – сказал Мавро. – Настоящий рубин? Имеет смысл – да еще со всеми этими металлами. Может, здесь в каждой реке золото, а на каждом заднем дворе груды рубинов, а мы ничего и не знали.

Мы двинулись дальше, и я подумал: возможно, он прав.

Ночью мы проехали триста километров по большой дуге через полосы джунглей и оказались в густом лесу на берегу широкой реки. Мы были уверены, что именно на этой реке расположен Хотокэ-но-Дза, мы видели на информационных лентах машины ябандзинов на этой реке – ведь это единственная крупная река на карте; поэтому мы двинулись по ней на юго-восток, осторожно, опасаясь наткнуться на защитную линию города. Абрайра часто повторяла словно про себя:

– Мы это сделаем! Мы это сделаем!

За час до рассвета мы прошли последний поворот, дальше река устремлялась прямо. Ничто не закрывало поле зрения, и мы увидели огни большого города на холме. Но огни были красные и окружены столбами дыма.

Город пылал.

Абрайра смотрела на тускло – красные облака дыма над городом.

– Что происходит? – спросила она. – Может, Гарсон напал раньше намеченного времени?

– Должно быть, колумбийцы, – предположил Перфекто. – Вероятно, приняли предложение Гарсона и решили сжечь город. А может, прямо сейчас сражаются в городе с ябандзинами, а пожар вспыхнул случайно. – Огонь и дым казались очень далекими, километрах в восьмидесяти от нас.

Мы все смотрели еще какое-то время. Абрайра сказала:

– Там нет сражения. Я не вижу в облаках отражений лазеров. Никакой битвы нет.

Мавро ответил:

– Тогда это ябандзины жгут свои дома перед сражением. Они знают, что мы приближаемся. Знают, что их ждет. И не хотят оставить нам что-нибудь.

Его слова показались мне верными. Ябандзины жгут свои дома, как жители «Мотоки» сожгли свои перед массовым самоубийством.

Абрайра вздохнула и сказала:

– Если ябандзины жгут город, значит, Гарсону не удалось убедить колумбийцев присоединиться к нам. Иначе город был бы наш или в нем шли бы бои. Если Гарсон все еще не вошел в город, мы встретим его ниже по реке. – Она передвинула ручки управления, машина поднялась в воздух и понеслась на высшей скорости. Мавро и Перфекто начали стрелять плазмой, и река осветилась. Абрайра крикнула: – Анжело, бросай за борт все запасы пищи и воды, всякий лишний груз. В реке обязательно есть мины, и я не хочу наткнуться на них. Достань все лазерные ружья и держи их наготове. И если придется плыть, не выпускай ружья.

Я открыл люк в полу и начал выбрасывать все наши запасы: одеяла, запасной турбо, воду и продовольствие. Достал лазерные ружья, и мы все повесили их на спину. Все это заняло минут пять, потом я сел и стал смотреть на пролетающие мимо деревья.

Мы двигались по реке, и следующие полчаса прошли быстро и незаметно. Сердце стучало у меня в груди, дыхание стало тяжелым и неровным.

Перфекто похлопал по своему шлему.

– Слышишь? – спросил он. – Мы, должно быть, недалеко от армии! Я слышу переговоры по радио. Мы сразу за ними. Они идут! И почти тут же я услышал звуки выстрелов, над городом замелькали вспышки лазеров, освещая облака. Солнце еще не встало, но день приближался. Мы находились в двадцати километрах севернее города, и Абрайра включила двигатель на полную мощность, наша скорость еще выросла. Звуки выстрелов сливались и становились громче.

– Десять минут до защитного периметра, – крикнула Абрайра. Она начала переговоры по комлинку, вызывая кого-то мне незнакомого. Назвала свое имя и звание и попросила задание.

Перфекто кричал мне:

– Маленький братец, мы пойдем в хвосте, так что не беспокойся. Если услышишь звяканье металла или шорох разрываемой бумаги, значит в нас попали из нейтронной пушки. Сразу прыгай с машины, ладно? Они бьют только по подвижным мишеням. Их удар покрывает 0,008 градуса по горизонту, поэтому они выберут в качестве цели машину, а не одного из нас. Если попадешь в воду, побыстрее выбирайся из защитного костюма. Изоляция лазерного ружья позволяет ему плавать. Плыви к ружью и вместе с ним добирайся до берега. Если услышишь высокий гудящий звук, это ракеты ласки. Стреляй по ним в воздухе. Защита у города не самая мощная, но если мы пойдем фронтом, все их подвижные защитные средства – ласки и кибертанки – обрушатся на нас.

У Перфекто это выходило как-то легко. Но правда заключалась в том, что легко не будет. Ябандзины нанесли нам гораздо больший ущерб, чем мы ожидали. Начиная от эпидемии на корабле до уничтожения защитного периметра Кимаи-но-Дзи. Мы только один раз сумели поставить их в тупик с помощью своего оружия, но у них было пять дней, чтобы принять меры. И даже если у них сражаются только женщины, они будут вооружены не хуже нас.

Абрайра неожиданно выключила все двигатели, и машина медленно поплыла по темной воде.

– Muchachos, – сказала она, – я только что получила сообщение: план Гарсона не удался. Ябандзины видели, что мы сделали с «Мотоки», и не стали переправлять колумбийцев в Хотокэ-но-Дза. Они им не доверяют. Ябандзины подавили остатки сопротивления «Мотоки». Наша защита сбила шесть дирижаблей ябандзинов, но еще три ее преодолели и вчера утром приземлились здесь. Город защищают не менее трех тысяч самураев и тридцать пять тысяч жителей. Они смогли усовершенствовать свое оружие. А может, даже и защиту.

– Что же нам делать? – спросил Перфекто.

– У нас нет выбора. Гарсон не верит, что в городе три тысячи самураев. Мы должны идти вперед и сражаться до последнего. Пленных не брать.

Она права. Мы не можем отступать. Если дать ябандзинам время прийти в себя, мы с ними никогда не справимся. Единственная надежда – напасть с ходу, используя сразу все резервы.

– Тогда пошли, – сказал Мавро.

Абрайра включила двигатель, и мы двинулись вперед. В десяти километрах от города мы встретились с первыми АНП – автоматическими нейтронными пушками. Их уже разбитые дымящиеся установки были хорошо укрыты за бревнами. В воде торчало с десяток подбитых, но наших компадрес видно не было.

Абрайра увеличила скорость. Мы миновали поворот и на короткое время снова увидели город: утреннее солнце осветило Хотокэ-но-Дза; расположенный на склоне горы, весь город блестел как золотой. Вдоль гранитных склонов тянулись дома и фабрики. Но не дома с тонкими бумажными стенами, как у «Мотоки». Нет, аккуратные кирпичные купола коричневого, желтого и темно – зеленого цвета; во дворах много пальм и зеленой травы. Из больших куполов поднимался дым, и даже на расстоянии в десять километров мы видели сотни наших машин, крошечные точки, двигающиеся по склону навстречу ябандзинам.

Наши люди приближались к городу с юго-востока, и это показалось мне странным. Они должны были бы идти от реки, с северо-востока. Может, река поворачивает и подходит к городу с юга, подумал я.

Перфекто закричал:

– Абрайра! – Наша машина затрещала и загремела. Абрайра взлетела в воздух, а Перфекто схватил меня за правую руку и чуть не вырвал ее из сустава, увлекая меня за собой в воду. Я успел сообразить, что в нас попал залп из автоматической нейтронной пушки, и прихватил с собой самострел и лазерное ружье. Мы погрузились в теплую воду, наша машина пролетела еще сотню метров и превратилась в огненный шар.