Подумав об этом, он осознал, что Элли ему никогда этого не рассказывала. Он узнал это из многих лет наблюдения за ней и пребывания в её мыслях.

Он всё ещё думал о ней, когда его сопровождающий видящий провёл его через серию арочных проёмов в красных стенах. Они миновали стоявших на страже видящих и людей, которые низко кланялись Ревику, когда он проходил мимо.

Через несколько секунд он вошёл в столь обширный двор, что на мгновение остановился, чтобы сориентироваться в таком открытом пространстве.

Похожий на реку канал петлял по краям обширной территории, выложенной белым камнем. Через него тянулись пять мостов, похожих на те, что он видел снаружи главных ворот. Эти мосты были отчищены от загрязнения и сажи, присутствовавшей за стенами Города, и сияли ослепительной белизной в лучах утреннего солнца. Здания с красными и оранжевыми крышами окружали Ревика со всех четырёх сторон, когда он посмотрел вниз, на крутые ступени. Замысловатая роспись по плитке и резьба украшала их края, а некоторые ворота поменьше охранялись массивными каменными львами, привлекавшими взгляд.

Каналы обрамлялись деревьями в кадках, встроенных в камень, которые образовывали своеобразный искусственный лес вдоль крутых берегов. Вишни цвели среди ив, клёнов и ещё каких-то деревьев, которые он не узнал. Кипарисы и извилистые сосны выстроились вдоль низких узорчатых стен по обе стороны. Их дополняли высокие столбы с многоуровневыми шёлковыми светильниками и флагами, которые свисали с бронзовых крюков с телами драконов.

Он осознал, что светильники, скорее всего, освещали путь ночью, и на мгновение он представил себе сказочный вид под деревьями.

Боль пронзила его при мысли о том, как Элли бродит по этим дорожкам. На мгновение он представил их обоих здесь, вместе, лежащих на траве и слушавших журчание воды.

Здесь также плавали птицы, лебеди и красочные белоголовые утки, которые могли оказаться бакланами с пятнистыми чёрными спинами. Он видел, как под поверхностью струится косяк оранжевой рыбы, затем его взгляд метнулся обратно к каменным лестницам, которые вели к зданию по дальнюю сторону площади. Сканируя, Ревик ощутил за ним очередной огромный двор, затем ещё больше построек... ворота... сады... что-то вроде резиденций.

Всё это рассеялось из его света, как только он это почувствовал.

— Сэр? — его сопровождающий привлёк его внимание к себе. — Сюда, сэр.

Ревик повернулся и зашагал чуть впереди видящего в одеянии, следуя подсказкам его света.

Он замечал видящих, прогуливавшихся под деревьями в одиночку и небольшими группами. Он невольно искал её, хоть и знал, что её среди них не будет. Многие носили синие пояса, как тот, что он видел на молодой ученице, но он видел и пояса других цветов — красные, пурпурные, жёлтые — все с символом Лао Ху.

Он видел среди них и чёрные пояса.

Внезапно он резко осознал свою приметность, даже если Вой Пай поручила своим людям прикрыть его свет. Он сразу выделялся среди них как чужак, одетый в западную одежду и обладающий достаточно необычными чертами лица, чтобы среди азиатских видящих на него оборачивались.

Ощущение приглушённости никуда не девалось вопреки открытому пространству.

Ревик следовал за своим сопровождающим по тропе, петлявшей с правой стороны от огромного двора. Они прошли вдоль канала примерно сто метров, не пересекая, но видящий не указывал на достопримечательности и даже не комментировал виды.

Вместо этого он провёл его прямиком через ещё одни ворота в сторону многоуровневого здания за ними, строго на восток к главной площади, вокруг которой петляли каналы. Не останавливаясь, гид Ревика провёл его через двойные красные двери древнего с виду здания.

Перед входом стояли два видящих с чёрными поясами. Оба грациозно поклонились ему, тщательно держа глаза ниже его уровня глаз.

Ревик поколебался перед входом, но лишь на мгновение.

По правде говоря, увидев обширность этих земель, особенно в тёплом свете весеннего утра, он не очень-то хотел заходить в помещение. Однако за эту кратчайшую паузу он осознал, что не желает ждать, пока они организуют для встречи другое место, которое не вызовет у него клаустрофобию.

Он уже чувствовал вокруг этого здания дополнительную охрану.

Следуя за своим сопровождающим видящим через высокие двери, он просканировал путь вперёд, оказавшись перед комнатой, которая, казалось, была полностью выкрашена в золотой цвет. Над чем-то вроде трона на возвышенности висели знамёна с чёрными китайскими письменами. Гигантские вазы и изящные горшки стояли по обе стороны от приподнятого помоста. В этих вазах росли деревья — скорее всего, ещё одно проявление влияния видящих. Нечто похожее на свитки заполняло высокие квадратные полки вдоль одной стены.

Взгляд Ревика поднялся выше, к потолку, где замысловато расписанные балки образовывали удаляющийся квадрат. С позолоченных креплений свешивались лампы и шёлковые журавли, слегка покачивавшиеся на тихом ветерке.

Видящий провёл его мимо золотого трона в боковую комнату с красной дверью.

Внутри он увидел не застеклённое окно, вид из которого выходил на деревья, и что-то в груди Ревика тут же расслабилось. Окно впускало естественный свет, лившийся на стол из крашеного дерева, который занимал большую часть прямоугольной комнаты. По правую сторону стола находились удобные с виду кресла с шёлковыми подушками, которые так и звали на них присесть.

На тёмном дереве стоял лакированный поднос с чайными принадлежностями. Пар струился из носика чайника, стоявшего возле чашечек из белого и синего фарфора.

Ревик осторожно вошёл, сканируя свой путь по зданию и сохраняя свой энергетический отпечаток как можно более лёгким. Он всё ещё чувствовал кого-то или нескольких «кого-то», пытавшихся держать его присутствие изолированным в конструкции.

Очевидно, они не хотели трубить об его прибытии на каждом углу.

Ревик обернулся, когда сопровождающий покинул его, низко поклонившись и закрыв двойные двери. Ревик уже собирался окрикнуть мужчину, когда справа от него раздался другой голос.

— Прославленный Сайримн, — произнесла она на прекси с акцентом.

В женском голосе звучал намёк на мурлыканье и легчайшие нотки веселья.

— ...Для меня это честь, — мягко добавила она. — Поистине.

Ревик повернулся и очутился лицом к лицу с высокой видящей с чувственными изгибами тела, высокими скулами и кремовой кожей. Из физических черт в первую очередь выделялись её жёлтые глаза — и цветом, и вертикальными чёрными зрачками, прищуренный взгляд которых немедленно остановился на нем.

Это придавало ей хищный вид.

Впечатление усиливалось тонкими губами и угловатым лицом, вопреки аккуратному макияжу и идеально уложенным волосам. Она улыбнулась и опустила голову так, чтобы смотреть на него снизу вверх.

— Я Вой Пай, — сказала она. — Лидер Лао Ху.

Ревик подобающим образом ответил на поклон, держа голову выше её головы.

Сделав это, он также позволил своему свету шёпотом пробежаться по ней.

Вежливое сканирование ему ничего не дало. На её aleimi было столько много защит и щитов, что она казалась совершенно непримечательной, как ровная стена.

— Я Дигойз Ревик, — сказал он после недолгой паузы. — Благодарю тебя за согласие встретиться со мной без предварительной договорённости.

— Прославленному Мечу всегда рады в Городе, когда бы ему ни вздумалось прийти, — промурлыкала женщина, всё ещё держа голову опущенной. — Мы лишь просим прощения за то, что не сумели организовать приветствие, более подобающее твоему статусу.

— Я бы попросил, чтобы меня избавили от этой официальности, сестра, — ответил он. — ...так что будь добра, перестань извиняться за то, что вы оказали мне приём, которого я и желал.

Показав в сторону её склонённой головы, он добавил:

— ...И это тоже необязательно, друг. Хотя я должен повторить, что всей душой ценю оказанный мне приём, — он позволил себе нечто близкое к искренней улыбке. — В любом случае, вопреки твоему внушительному росту я всё равно выше тебя. И если ты будешь стоять в комфортной позе, это не нарушит протокол для нас обоих.

Она улыбнулась в ответ и выпрямилась.

— Ты оказываешь мне честь.

— Вовсе нет.

— Ты присоединишься ко мне, Прославленный? — спросила она, показывая на кресла.

Показав вежливый жест подтверждения, он подошёл к ближайшему креслу и тут же сел, зная, что она не сядет наперёд него.

И всё же он с трудом скрывал нетерпение, когда она вновь опустила лицо ниже его уровня глаз перед тем, как занять место напротив.

— Чай? — спросила она, показывая на чайник.

Ревик показал «да», но нахмурился.

— Мы можем отбросить формальности? — повторил он, позволив слегка резким ноткам просочиться в его голос. — Прошу... и со всем уважением, сестра. Я нахожу, что предпочёл бы избавиться от обычных предисловий. Ты знаешь, зачем я здесь.

Она выпрямилась на своём сиденье и наклонилась над столом, чтобы взять чайник с бамбуковой ручкой. Аккуратно налив ему чашку чая, она совершила над ней благословение одной рукой перед тем, как на мгновение опустить чайник и налить себе чашку.

Только тогда она встретилась с ним взглядом, задумчиво изучая его.

— Знаю, — сказала она. — ...Я знаю, зачем ты здесь, Прославленный Меч.

— Она здесь, не так ли?

Видящая поколебалась, взглянув на его ладони, лежавшие на столе.

Он видел, как её взгляд задержался на кольце, которое он носил на указательном пальце левой руки. Она вновь посмотрела ему в глаза, и эти странные зрачки слегка сузились.

— Сначала я должна спросить, — произнесла она на официальном прекси. — Винит ли Прославленный Меч меня за какую-либо часть её прискорбной ситуации? Или за то, что мы дали приют нашей Высокочтимой Сестре после этого?