Глава 30. Прощение

Я уже решила, что никуда не пойду этим вечером.

До Фиграна, имею в виду. До того, как я пошпионила за Ревиком и сделала всё только хуже.

Мне нужно собраться с силами. Мне нужно просто подумать.

Я села на диван в своей комнате ещё до наступления темноты, невидящим взглядом уставившись через стекло, должно быть, на ошеломительный вид на утёсы и широкий водопад из талой воды, который каскадами спадал с противоположной стены каньона. Я смотрела, как лучи солнца струятся на те же утёсы, делая воду оранжевой и золотой. Я не шевелилась даже тогда, когда пришло и ушло время ужина.

Я знала, что какая-то часть меня ждала его.

Я не боялась того, что он сделает — уже нет. Я не могла сообразить, чего я боялась, но знала, что не готова увидеться с ним. Зная это, я могла рационально оправдать, почему избегаю его, но от этого мне ничуть не становилось лучше.

Я сидела на кожаном диване, который образовывал длинное сиденье у окна, обхватила руками колени и уставилась сквозь стекла.

Всё болело. Даже моя кожа болела.

Я не пошевелилась, когда мир за органической панелью начал темнеть, а вместе с ним и подземное помещение. Я не встала, чтобы включить свет. Я смотрела, как над горами на противоположной стороне каньона поднимается луна.

Я вновь задавалась вопросом, что я здесь делаю.

В какой-то момент я положила голову на спинку дивана.

Должно быть, я заснула.

Я проснулась как от толчка, страх встряхнул меня — без направления, без информации.

Заставив себя дышать спокойнее, я изменила позу, подняла голову со спинки кожаного дивана и провела рукой по длинным, спутавшимся волосам. Мои ноги затекли, потому что я подвернула их под себя. Медленно пошевелившись, я вытянула их, вздрогнув, когда к суставам вернулось кровообращение.

Затем я взглянула справа от себя и подпрыгнула.

Боль вспыхнула в моём свете.

Я посмотрела на его тёмный силуэт, проследив его профиль взглядом, и моё сердце загрохотало в груди. Он не смотрел на меня и, похоже, не шевелился. Он сидел на противоположном краю тёмного кожаного дивана, настолько далеко от меня, насколько это возможно, не пересаживаясь на другой предмет мебели. Я всматривалась в его глаза, пока он смотрел на тот же вид, который я созерцала прежде.

Проследив за его взглядом до прозрачной стены, я заметила, что луна уже высоко стояла на небе, отражаясь в сине-белом водопаде и указывая, что прошло как минимум несколько часов.

Я гадала, сколько он здесь просидел.

Когда я повернулась в следующий раз, он наблюдал за мной. Его глаза слегка светились бледно-зелёным светом в темноте, делая очертания его лица более различимыми, чем в одном лунном свете. Вспомнив мальчика, я ощутила, как моё сердце сжалось в груди. Однако он не был похож на мальчика. Я вообще уже не видела между ними сходства.

— Я не собирался ничего говорить, — его подбородок напрягся. — Не собирался, Элли.

Я сглотнула, будучи не в состоянии оторвать глаза от его лица.

— Почему нет? — спросила я так же тихо.

Он потёр глаза. Его пальцы выглядели бледными на тёмном фоне его рубашки. Я увидела, как его кольцо на мгновение сверкнуло, когда свет отразился от серебряной поверхности. Почему-то от этого мою грудь вновь сдавило. Я постаралась не думать о хижине, обо всём, что случилось до Вашингтона, но я не могла выбросить это из головы.

Я хотела, чтобы он выглядел по-другому. Я хотела, чтобы он был другим. Когда я смотрела на него теперь, эти различия испарялись, делались малозначительными.

— Элли, — произнёс он. — Могу я спросить тебя... об этом?

От боли в его голосе мою грудь сдавило. Его акцент сделался как никогда сильным. Я с трудом узнавала английскую речь в его словах.

После небольшой паузы я кивнула, глядя, как он смотрит на каньон.

— Да, — сказала я.

Когда он повернул голову, я увидела в его глазах слёзы и вздрогнула — и от самих слёз, и от эмоций, которые я там увидела. Я закусила губу, когда он вытер лицо.

Теперь я это чувствовала. Всюду вокруг себя.

— Когда он выстрелил в тебя, — сказал Ревик, прочистив горло. — Когда он заставил нас... пройти через это. Он сделал это для того, чтобы вы двое смогли быть вместе?

В моём нутре всколыхнулась ожесточённая боль, отчего невозможно было выдавить ни слова. Я могла лишь смотреть на него, смотреть на его лицо и свет, осознавая, как воспринял всё это его разум. Вытерев щеки руками, я стиснула зубы и решительно покачала головой.

— Нет.

— Ты знала, что он это сделает? Выстрелит в тебя?

— Нет.

Я увидела, как он нахмурился. Наблюдая, как он смотрит в окно, я сглотнула. Боль в моём нутре сделалась невыносимой, и мой свет начал открываться.

— Ревик, — я говорила с трудом, заставляя себя. — Ревик, ты можешь просто прочесть меня, если...

— Нет, — он взмахнул ладонью, глядя на меня. — Нет, Элли. Я не хочу этого делать.

Осознав, что он имеет в виду, я прикусила губу — так сильно, что это причинило боль. Я хотела сказать ему, что имела в виду не это, что не предлагала прочесть меня для секса, лишь правду, но я не могла выдавить ни слова.

— Это была месть? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Ты его любишь? — он повернулся, вновь пристально посмотрев на меня.

Я видела там сдержанность, отстранённость, но лишь покачала головой.

— Нет.

Увидев, как ожесточилось лицо Ревика, я почувствовала, как мой свет распаляется, начинает скручиваться. Я хотела потянуться к нему, но чувствовала, что он удерживает меня в стороне от своего света. Ощущение было столь осязаемым, что казалось почти физическим.

— Ревик, — позвала я. — Я сожалею. Правда, сожалею.

Он не смотрел на меня. Я сделала ещё один вдох.

— Это может быть неважно для тебя... — покачав головой, я стиснула зубы.

Это важно для него. Конечно, бл*дь, это для него важно.

— Это была одна ночь, — прямо сказала я. — Это была только одна ночь, — я прочистила горло, стараясь дышать, но то тошнотворное ощущение в моём нутре усиливалось. — Я думала, что между нами всё кончено. После Дели. Я думала, что мы расстались. Так что это была одна ночь. Этого не повторилось.

Он нахмурился. Я смотрела, как он думает над этим.

— Одна ночь, — сказал он.

Я кивнула, обхватив руками свои ноги.

— Да.

— Ни единого раза после этого?

— Нет.

— И?

Я моргнула, уставившись на него.

— И что?

— Ты собираешься сказать мне, почему? Что изменилось, Элли? — он посмотрел на меня.

Я вздрогнула, увидев выражение в его глазах. Но я выдержала его взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Его подбородок напрягся.

— Ему больше четырёхсот лет. Он глава бл*дского Адипана, Элисон. Учитывая, что он способен сделать своим светом, я опущу преамбулы и предположу, что секс был охренительным. Так почему только один раз? — он показал жест одной рукой, его голос звучал так холодно, с таким сильным акцентом, что я едва его понимала. — Почему не больше?

Подавляя свою реакцию на его слова, я пожала плечами.

— Ты имеешь в виду, почему мы не сделали это вновь? — подавляя лёгкий прилив злости, я покачала головой. — Иисусе, Ревик. Не знаю.

— Да, — сказал он, посмотрев на меня. — Ты знаешь. В чём дело?

— Я не знаю.

Ощутив искры его злости, даже приглушенной щитами, я стиснула зубы и постаралась подумать, осмыслить собственные реакции. Я осознала, что не хочу отвечать на его вопрос. Какая-то часть меня обижалась на него за то, что он вообще задаёт его.

Всё ещё думая и уставившись невидящим взглядом в окно, я покачала головой.

— Это казалось не лучшей идеей.

— Почему?

— Просто.

— Дерьмо собачье, — прорычал он. — Хрень полная это твоё «просто». Ты думала об этом. Я тебя знаю. Ты бы подумала об этом, бл*дь, Элли. Скажи мне, почему, мать твою.

Я почувствовала, как мои челюсти стиснулись ещё крепче. Не глядя на него, я покачала головой.

— Он мой друг, — я умолкла, всё ещё глядя на тёмное небо.

Я поймала себя на том, что думаю о Балидоре, но мне не хотелось думать о нем.

Выдохнув, я сказала:

— Я знаю, что он хотел меня, но я не позволяла себе слишком задумываться над этим. Он мой друг, — резкий прилив злости распалил мою грудь. Я даже не знала точно, кому адресовалась эта злость. — Просто... — всё ещё думая, я покачала головой. — С ним это оказалось тяжело. Тяжелее, чем я думала. Я думала, это будет просто секс, что я узнаю, каково это — просто заниматься сексом с кем-то другим. Но это не был просто секс, и я не смогла справиться с тем, что это было.

Я вновь покачала головой и уставилась на свои ладони.

— Я не была готова к этому. Я не смогла с этим справиться, — заставив себя замолчать, я стиснула зубы, когда он ничего не сказал. — Бл*дь, я не смогла с этим справиться. Так что вот тебе причина. Это был мой выбор.

Его тело замерло совершенно неподвижно.

На протяжении долгого момента он, казалось, пытался выдавить из себя хоть слово.

Затем в его свете полыхнула боль.

— Боги, Элисон, — эта боль усилилась. — Ты сказала, что не любишь его, — одна ладонь поднялась к его голове. Я видела, как его пальцы стискивают волосы. Я чувствовала, как он прикладывает усилия, чтобы промолчать.

Я покачала головой.

— Ревик. Нет. Я не люблю его. Не так...

— Да пошла ты, — его голос дрогнул, и я впервые услышала, что скрывалось за всем этим. Несколько долгих секунд я не шевелилась, наблюдая, как он пытается взять свой свет под контроль.

Всполох боли вновь прошёлся по мне, и вот я уже едва могла смотреть на него. Я уже даже не могла сказать, чья эта боль. Я ощущала иррациональность этого чувства, интенсивность своего света.

— Ревик, — я покачала головой. — Может, нам не стоит этого делать.

— Я не причиню тебе вреда, Элли.

Я повернулась и посмотрела на него.

— Я и не говорила, что ты причинишь.

Молчание затянулось.

Я видела, как он вновь с трудом удерживает контроль, и прикусила язык, стараясь оставаться на месте, не касаться его — а может, не бить его. Мне хотелось сделать то первое, то второе, и с такой интенсивностью, что я не могла думать ни о чём другом, глядя, как он сидит здесь. А может, мне хотелось сделать и то, и другое, друг за другом или по очерёдности. В любом случае, это неудержимое желание нарастало, а боль в моём нутре усиливалась.