Он сидел, держась руками за голову и не шевелясь, приглушив и отстранив свой свет.

— Это связь? — спросил он. — Из-за связи ты передумала? Потому что ты застряла со мной?

Моя злость полыхнула ещё жарче.

— Да пошёл ты. Разве связь помешала тебе трахать Кэт?

Вздрогнув, он уставился на меня.

— Ты его любишь?

— Нет! — я наградила его сердитым взглядом. — Я его не люблю, Ревик... не так.

— Ты просто не любишь меня.

Прежде чем я успела осмыслить его слова, всё моё тело пронзило болью.

— Я люблю тебя, — сказала я, и боль в моей груди усилилась, а злость испарилась. — Это ты никогда не любил меня так уж сильно, Ревик.

Сказав это, я осознала, что в глубине души считала это правдой.

Более того, в глубине души я винила его. Я винила его, чувствовала себя брошенной во многих смыслах. Я винила его за это. Я винила его за превращение в Сайримна. Я винила его за Вашингтон. Я винила его за то, что после он побежал к Салинсу, а не ко мне. Мой разум каким-то образом сплёл эти события, сделав их одним целым.

Затем я стискивала свою грудь, силясь дышать.

— Прости, — я покачала головой, и на глаза навернулись слёзы. — Это нечестно. Я знаю, что это нечестно, — я ощущала правдивость этих слов, и боль лишь усилилась. — Прости меня, Ревик.

Он лишь сидел там. На моих глазах он покачал головой, стиснув зубы.

— Ты хотела сделать мне больно, — сказал он. — Поэтому ты так поступила?

Я нахмурилась, уставившись в окно. Я заставила себя подумать, постараться и ответить ему правдиво.

— Я не знаю. Может быть. Может, я хотела сделать тебе больно, — я стиснула зубы, повернувшись. — Я говорила себе, что это не так. Я говорила себе, что хотела только порвать с тобой... а не сделать тебе больно.

Он издал хриплый смешок.

Злость в моей груди полыхнула.

— Я знала, что совершила ошибку. Сразу после того, как мы сделали это, я знала, — от боли всё перед глазами побелело. Мои руки сжались в кулаки. — Я не могу заниматься случайным сексом. Никогда не могла, — в моём голосе зазвучали горькие нотки. — Полагаю, это ещё один навык, в котором ты на несколько шагов впереди меня, муж.

Видя, как Ревик вздрогнул, крепче стиснув свои волосы, я прикусила губу.

— Потом ты послал это письмо, — сказала я.

Воцарилось молчание.

Он хрипло усмехнулся, поднял голову и посмотрел в окно.

— Это бл*дское письмо, — сказал он. — Gaos. Вы оба, должно быть, были в восторге, — он посмотрел на меня, и его глаза холодно сверкнули в лунном свете. — Ты хотела, чтобы он прочёл его вслух. Это просто бессмысленная жестокость, жена? Или в этом тоже содержался посыл? Я что-то упустил?

Я стиснула кулаки, чувствуя, как усиливается моя злость.

— Я не знала, что было в этом письме! Ты доставил его к нашей двери... как какую-то насмешку! Я не знала про цветы. Я даже не видела их, пока Касс не закончила читать. Я думала, ты пытаешься манипулировать мной... я думала, всё это должно быть угрозой.

— Угрозой? — переспросил он, и в его голос просочилась злость. — Ты думала, что я стану тебе угрожать? Ты моя жена, Элли.

— Ага, — отозвалась я, сердито посмотрев на него. — Мужья же никогда не убивают своих жён и не угрожают им.

— Я не человек, бл*дь! — рявкнул он. — Я сказал тебе, что никогда не подниму на тебя руку. Ты думала, что я тебе солгал?

— Я думала о том, что я только что переспала с другим, — сказала я. — Впервые с момента заключения нашего брака. Откуда, бл*дь, я должна была знать, что ты сделаешь?

— Я даже не знал об этом!

— Я предположила, что ты знаешь.

— Почему я не знал, Элли? — его взгляд встретился с моим, и я вздрогнула от боли в его глазах, когда его подбородок напрягся. — Это было дело рук Балидора? Или это со мной тоже сделала ты? Ты даже не включила меня в свою чёртову измену? Тебе непременно надо было отрезать меня и от этого тоже?

Я покачала головой, стараясь контролировать свой свет и свой голос.

— Я решила, что это и стало поводом для письма. Я предположила, что ты зол...

— Я бы не стал тебе угрожать, Элли!

Я уставилась на него с открытым неверием.

— Джон сказал, что ты угрожал убить любого, кто ко мне прикоснётся. Включая его самого, мать твою, — я крепче сжала колени. — А теперь ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не причинил бы мне вреда? И не стал бы мне угрожать? Хрень собачья.

Когда он покачал головой, всё ещё со злостью в глазах, я повысила голос.

— Ревик, между нами всё было туманно. Уже давно. И тебя в последнее время нельзя назвать мистером Ненасильственность...

— Боги, Элли!

Что-то в его голосе заставило меня замолчать.

Я уставилась на него, и это вновь ускользнуло от меня, как только я ощутила рябь, исходившую из его света. Осознав, что мы кричали друг на друга, что я едва следила за своими словами, я издала какое-то подобие хрипа, поразившись боли, которая ударила меня в сердце, как только я её впустила.

Слёзы покатились по моим щекам прежде, чем я успела их сдержать. Затем я вспомнила его в хижине, вспомнила всё, что мы сказали друг другу, каким далёким всё это казалось мне теперь. Я вспомнила его лицо и то, как он смотрел на меня.

— Ты обещала мне! — хрипло сказал он. — Бл*дь, ты обещала мне! — он вновь вцепился в свои волосы. — Боги... я поверил тебе. Я действительно поверил тебе, бл*дь. Ты знала, что это значит для меня. После Элизы. Ты знала. Я рассказал тебе всё. Я говорил тебе, что не смогу с этим справиться.

Я закусила губу, подавляя желание напомнить ему про Вашингтон, напомнить ему все те вещи, что он тоже обещал мне в той хижине. Я задавила это желание, стиснув свои волосы руками, сжав ладони в кулаки. Я постаралась закрыть свой разум, свой свет, своё сердце. Всё болело и ослепляло меня.

— Боги, Ревик.

Я старалась подавить злость в себе и не могла.

— Я пыталась порвать всё между нами, — сказала я, уставившись в пол. — Я практически прямым текстом сказала тебе, что не собираюсь хранить верность. Я сказала тебе... в Дели, — я сглотнула, покачав головой. — Я думала, ты выжил из своего бл*дского ума. Я думала, ты меня бросил. По существу, ты действительно бросил меня. И теперь это дерьмо внезапно оказывается на мне. Это моя вина.

Он посмотрел на меня. Я увидела боль в его глазах наряду с раздражением, беспомощностью, которой я, кажется, никогда прежде за ним не замечала. Вновь стиснув зубы, он на моих глазах отвернулся.

— Да, — горе в его голосе сделалось осязаемым. — Ты мне сказала. Ты мне сказала в Дели, — его глаза светились, глядя на меня в темноте. — Зачем ты вообще пришла сюда, Элли? Зачем не осталась со своим любовником? — он задохнулся на этом слове, и на его глаза навернулись слёзы. — Это чтобы спасти ему жизнь? Так ты откупаешься от меня, находясь здесь? Как это он назвал... «предоставляешь услугу»?

Я не думала.

Я кинулась на него. Я ударила его прежде, чем осознала своё намерение. По груди, по плечу. Он поймал меня руками, стиснул мои запястья, не дал ударить себя по лицу. Он силой повалил меня на диван прежде, чем я сумела вывернуться. На мгновение я высвободила одну руку и снова ударила его, но он поймал моё запястье и придавил мои ноги.

— Я никогда не требовала, чтобы ты ответил за это! — зарычала я на него. — Никогда! Я даже не просила от тебя объяснений. Даже когда ты сделал это снова, и снова...

— Я никогда не трахался на стороне после того, как мы консуммировали брак!

Я перестала бороться, уставившись на него в неверии.

— Что?

Ревик отвёл глаза, стиснув зубы и крепче сжав свою хватку.

— Это не было веселья ради. Я делал это не ради секса.

— А мне показалось, что ты неплохо повеселился.

Он пристально посмотрел на меня, и я прикусила губу, но выдержала его взгляд.

— Я ненавидел ту операцию, — он сверлил меня сердитым взглядом, стиснув челюсти. — Бл*дь, я её ненавидел, Элли. Я за всю свою жизнь никогда и ничего так не ненавидел. Если ты думаешь, что я был там ради кайфа... — остановившись, он покачал головой, и его голос зазвучал холодно. — Я отправился туда ради тебя. Единственная причина, по которой я так возбудился — это то, что я почувствовал тебя в том проклятом здании.

— Иисусе, Ревик, — я закусила язык до такой степени, что ощутила вкус крови. — Это жалкое оправдание.

— Вот как? — его голос зазвучал жёстче. — Хочешь прочесть меня для этого, Элли? Почему бы нам не прочесть друг друга? Сравним записи? Может, мы оба кое-чему научимся.

Я стала сопротивляться, ярость полыхнула в моем свете, но Ревик крепче сжал хватку, навалившись своим весом на мои ноги. Долгое время мы лишь смотрели друг на друга.

Его подбородок напрягся, затем он встряхнул меня, и его свет заискрил.

— Зачем ты здесь? — прорычал он. — Зачем ты сюда пришла, Элли?

Посмотрев на него, я не могла ответить.

Я поймала себя на том, что вспоминаю, как оправдала для себя ситуацию с Балидором. Я говорила себе, что это на самом деле не Ревик. Я говорила себе, что он уже сам не свой. Он не тот мужчина, которого я полюбила. Он не тот мужчина, за которого я вышла замуж.

Но, должно быть, какая-то часть меня знала, что это тоже чушь собачья.

В любом случае, он всё ещё был самим собой, когда переспал с Кэт. Когда он поступил так со мной в Вашингтоне, когда он продал себя той женщине на корабле — он всё ещё был прежним Ревиком.

Он был мужчиной, в которого я влюбилась, за которого вышла замуж.

Тот Ревик причинил мне боль. Не этот.

— Так вот в чём настоящая причина? — в его голосе зазвучала открытая горечь. — Вот почему ты пришла? Чтобы убедить меня позволить Вэшу опять раскроить меня, вырезать те части меня, которые тебе не нравятся? Вот чего ты на самом деле хочешь, жена?

Услышав его слова, я долгое время не могла пошевелиться.

Уставившись в потолок мимо его головы, я заставила себя подумать над его вопросом, ответить честно. Что бы я ни говорила себе, когда шла на это, теперь я должна быть честной. Должна. Мысль о том, чтобы соврать ему сейчас, вызывала у меня физическую тошноту.

Я вспомнила Дели, и мои пальцы сжались в кулаки там, где он меня удерживал.