Глава 38. Измождение

Я с осоловелыми глазами и раздражением слушала Балидора, едва справляясь с тем, чтобы скрывать эмоции в своём свете, не говоря уж о голосе.

— Я это всё понимаю, — сказала я, когда он остановился, чтобы перевести дух. — Но я хочу, чтобы ты его отвязал. Я хочу, чтобы ты хотя бы снял с него цепи, — я показала на резервуар. — На нём всё равно будет ошейник. Он всё равно будет заперт внутри. Я просто хочу, чтобы ты позволил ему передвигаться внутри как нормальному человеку, а не как какому-то животному, привязанному к дереву.

Старший видящий посмотрел на меня, и его серые глаза выражали лёгкое неверие.

— Ты вообще знаешь своего супруга, Элли?

Я почувствовала, как напряглись мои челюсти. Посмотрев на него, затем на мужчину по другую сторону прозрачной органической панели, я скрестила руки на груди.

— Исключено, — прорычал лидер Адипана. — Мне даже не нравится содержать его там с нынешней конфигурацией цепей на протяжении такого долгого времени. А освободить ему руки и ноги, пусть даже в запертом помещении — это вообще не обсуждается, Элли. Вообще.

Он посмотрел на меня суровым взглядом.

— К этому времени ты уже должна это понимать. Ты должна исключить все сантименты и смотреть на то, кто он есть.

Я лишила свой голос всех эмоций.

— Теперь ему лучше. Ты сам это сказал.

— В последнее время он не совершал попыток изнасиловать тебя, это верно, — хмуро ответил он. — Но я не стал бы считать один лишь этот факт показателем его стабильности в целом. И в любом случае, он здесь пленник, а пленники по своей природе склонны к побегам.

— Он уже миновал худшее. Ему недолго ещё оставаться пленником.

— Миновал худшее? — Балидор опять наградил меня взглядом, полным неверия. — Элли. Почему ты вообще решила, что он справится со всем этим? — когда я почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки, он схватил мою ладонь и посмотрел мне в лицо. — Ты заставила его прочувствовать некоторые из этих вещей, верно. Он становится другим, мы все это видели. Но Элисон, ты всё ещё не имеешь ни малейшего понятия, что он сделает с этой информацией.

— Сделает с этой информацией? — переспросила я.

— Да, — настойчиво повторил он. — Ты думаешь, всё то, что он видит, сейчас стало более приемлемым? Ему придётся найти какой-то способ существовать дальше... или не существовать. Ты всё ещё понятия не имеешь, что он сделает.

Потянув меня за руку, он смягчил выражение своего лица. Почему-то его сочувствие выбивало меня из колеи сильнее, чем злость — может, потому что я достаточно устала, чтоб впустить это в себя. А может, потому что в эти дни я так привыкла к его злости, что даже не знала, как ему сопротивляться, когда злость испарилась.

— Элли, он может пустить себе пулю в голову, когда всё это закончится, — мягко произнёс он. — Он может вновь стать религиозным фанатиком, как раньше. Он может решить, что ему нужно провести ещё несколько десятков лет в заснеженных пещерах, — его глаза посуровели, делаясь стальными. — ...или он может решить, что всё случившееся с ним, всё, что он сделал — это судьба. Что его дядя был прав с самого начала. Он может вновь зациклиться на отмщении расы видящих. Только теперь он будет делать это с большей логикой и целеустремлённостью...

— Или он может просто смириться с этим, 'Дори.

— В смысле? Уйти и жить где-нибудь в горах? Вернуться к ежедневному ритуалу искупления на следующие четыреста лет? Ты не знаешь, о чём говоришь, Элисон. Тебе никогда не приходилось сталкиваться с необходимостью выплатить такой пожизненный долг! Правда в том, что ты понятия не имеешь, что он сделает, чтобы принять эту информацию. При условии, что он сможет её принять.

Я покачала головой и закусила губу.

— Элисон... — начал он, вздохнув.

Я его перебила.

— Ты прав, — сказала я. — Я не знаю, что он сделает. Потому что он с таким же успехом может решить позволить нам помочь ему. Он может решить позволить Вэшу и Тарси помочь ему. Он может решить попытаться оставить всё это дерьмо позади и быть тем, кто он есть сейчас.

— И кем же это, Элисон? — спросил Балидор.

— Моим мужем, — я почувствовала, как напряглось выражение моего лица при виде жалости в его взгляде. — И что ещё более важно, Мечом, Балидор... Syrimne d’Gaos! Ты говоришь как человек, будто это имя — синоним зла, но это не так. Он бы пригодился нам, 'Дор. Более того... — я сглотнула, глядя обратно на резервуар. — Он нам нужен.

— Он нам нужен?

— Он нужен мне, — сказала я, бросив на него предостерегающий взгляд. — И тебе тоже, и неважно, признаёшься ли ты себе в этом. Мы не можем сделать это без него.

Видя, что на его лицо возвращается злость, я понизила голос и шагнула ближе.

— Знаю, ты думаешь, что для меня это целиком и полностью личное, 'Дори... и я это понимаю, правда, понимаю. Для меня это действительно личное. Но этим дело не ограничивается. Когда я говорю, что он нам нужен, я имею в виду не просто прежнего Ревика, парня, за которого я вышла замуж. Я имею в виду его настоящего, Syrimne d’Gaos. Он нужен нам в целостности.

Когда лидер Адипана лишь щёлкнул языком и наградил меня ровным взглядом, который явно давал понять, что он думает об этой идее, я раздражённо взмахнула ладонью.

— Балидор! Подумай об этом. У нас там тысячи видящих, недавно выпущенных из лагерей, и им некуда идти. Лао Ху удерживает Повстанцев в заложниках и наверняка хочет взять под контроль торговлю видящими в Азии. И сами Повстанцы, включая Врега... и Салинса. У нас ещё и вирус, который убивает людей, но никто его не может найти. Сиртаун всё ещё в руинах. Мы не нашли и половины детей видящих, которые предположительно спрятались в горах. В Памире царит хаотичный бардак, поскольку Адипан по большей части уехал оттуда. Ещё у нас «Чёрная Стрела» и торговцы, готовые нанести ответный удар, а Америка превратилась в квази-военную зону, где больше половины видящих находится в концентрационных лагерях. Чёрт подери. Да я, наверное, ещё о многом не знаю! Ты серьёзно будешь смотреть на меня и говорить, что он нам не нужен?

— Он ходячая бомба с часовым механизмом, Элли, — сказал Балидор. — И всегда ею будет.

— Не всегда! Чёрт бы тебя подрал, 'Дори. Поверь в него немножко! И имей немножко уважения. Он прошёл через столько, что большинство видящих попросту не выжило бы. И именно такой мужчина нам нужен, Балидор.

Балидор просто смотрел на меня.

Но впервые я сумела заглянуть за щит, за которым я обычно ничего не видела — за эту броню, которую он привычно носил вокруг своего света. Я видела видящего, которому почти пять сотен лет; который наблюдал, как за это время история разворачивается множеством разных путей; который в процессе выучил немало жестоких уроков. Я видела в нём военного, который выслеживал Ревика по всей Германии и Восточной Европе, который всё ещё видел в нём объект охоты, от которого нужно избавиться. Я видела защитника Совета, который считал своим долгом изгнать Дренгов из света своих собратьев-видящих, даже если это означало убить их — или умереть самому.

Я также видела мужчину, которого недолго знала в туннелях под Сиртауном — того, кто отдал меня обратно Ревику, чтобы получить шанс разделаться с Повстанцами, и ненавидел себя за это. Того, кто винил себя во всём, что случилось между нами с тех пор — того, кто всё ещё пытался защитить меня, даже теперь.

Я видела всё это в его свете, и когда он заговорил, я почти услышала это в его голосе.

— Ты серьёзно хочешь рискнуть и мыслить в этом направлении?

— Я не могу позволить себе обратного!

— Элисон... — начал он, устало щёлкнув языком.

— Балидор, — я стиснула его руку, и он поднял взгляд, посмотрев мне прямо в глаза. Сглотнув при виде его взгляда, я разжала хватку и сделала шаг назад. — Слушай, — сказала я. — Я знаю, почему ты так настроен — правда, знаю. Но говорю тебе, он нам нужен. И он сможет с этим справиться. Я знаю, что он сможет. Нам просто нужно дать ему больше времени.

Он продолжал удерживать мой взгляд, и теперь его серые глаза выражали многое — какое-то раздражённое сострадание наряду с более личной реакцией, которую я почти ощущала.

— Я знаю, что тебе хочется в это верить, Элли, — сказал он. — Я знаю, как сильно тебе хочется в это верить. К сожалению, именно это меня и беспокоит.

— 'Дори... — раздражённо начала я.

Вмешался другой голос.

— Эй, ребята?

Когда я повернулась, Джон смотрел на нас через плечо, и в ореховых глазах над сжатыми губами виднелось беспокойство. Он стоял возле Дорже у панели безопасности, одну руку держа скрещённой на груди, а другой показывая на что-то на одном из органических мониторов.

— Мне жаль прерывать еженедельный ритуал «ссоры из-за Ревика», — сказал он. — Но, может, вы двое подойдёте сюда и взглянете на это?

После небольшой паузы я закусила губу, ещё раз покосилась на Балидора, затем подошла к Джону.

— Что? — спросила я.

— Вот что, — просто ответил он, показывая. По экрану чёрным текстом на бледно-сером фоне показывалась транскрипция.

Наклонившись поверх него, мы с Балидором стали читать слова, а Балидор их озвучивал.

— «...вдобавок к приглашению остаться в качестве гостей, в знак моей неизменной доброй воли к Высокочтимому Мосту, а также моей верности ей и её мужу, Syrimne d’Gaos, я разрешила им остановиться в Императорских Покоях до тех пор, пока я не услышу суть запроса Высокочтимого Моста по перевозке Повстанцев-изменников, и не выполню свой долг лично извиниться перед моими господами и посредниками...»

Балидор озадаченно посмотрел на Джона.

— Это от китайцев?

Джон кивнул, поджав губы в мрачную линию.

— Эмиссар Вой Пай. Читайте дальше.

Балидор продолжил с того места, где остановился.

— «...Я также безмерно желаю знать больше о работе, происходящей на Западе, особенно касаемо в высшей степени проблематичного и нелегального оружия, о котором мне ранее говорили, что оно только в разработке у американских военных и их подчинённых. С тех пор меня информировали, что оперативники, работающие под вашим именем, взяли на себя миссию уничтожить главное хранилище этого оружия, добыв образцы, угрожающие нашим человеческим хозяевам.