Затем она целует его, всё ещё лаская рукой, затопляя светом, уговаривая выпустить боль, притягивая его.

Когда она не останавливается, он стонет ещё громче, едва не умоляет её, пока она изучает его пальцами и попутно раздевает. Она избегает повязок, и её пальцы легонько прикасаются к синякам и порезам, которые всё ещё усеивают его тело. Когда его ладони начинают изучать её кожу в ответ, скользят под вышитый халат, она поначалу позволяет ему. Но через несколько минут она убирает его пальцы от себя и прижимает запястья к дивану.

Затем она снимает его ботинки и стаскивает брюки с ног, и он опять под ней, только в этот раз голый и уже наполовину не в себе.

Он больше не может смотреть на неё. Такое чувство, будто он не выдержит ещё одного прикосновения, ещё одной чувственной тяги её света, но её свет что-то делает с ним, и каким-то образом сдерживает его.

Он громко стонет, когда она вновь берет его в руку. Она использует свой свет, чтобы успокоить его. Он едва может пошевелиться, когда она надавливает на основание головки, её пальцы и голос остаются твёрдыми.

— Убери его, брат, — это мягкая, но всё же команда.

— Я не могу, — он стонет. Он чувствует, что она делает, но его свет и тело отказываются подчиняться, не слушаются. Его пальцы зарываются в её волосы, пытаются притянуть её губы к его рту, но она сопротивляется, решительно упёршись ладонью в его грудь.

— Можешь. Ты меня хочешь?

— Да, — боль переполняет его свет. — Да. Боги, пожалуйста...

— Тогда убери его. Или ты сделаешь мне больно, брат.

— Я не могу.

— Убери его, брат, иначе тебе придётся довольствоваться моей рукой... или моим ртом. И то, и другое ты можешь получить от человека, так что я подозреваю, что ты не за этим пришёл.

Затем он старается сосредоточиться, стискивая её руки.

Её свет скользит в него, показывает ему, уговорами заманивает в едва держащееся спокойствие, показывает, что делать со своим светом. Ему требуется ещё несколько бесконечных минут, затем он чувствует, как эта его часть отступает. Его эрекция ничуть не ослабевает; ему почти больно, когда этот жёсткий конец убирается в мягкую плоть. Затем он тяжело дышит и потеет, пока она поднимается выше по его телу, всё ещё удерживая его своим светом и упираясь ладонью ему в грудь.

— Не шевелись, брат, — предостерегает она его.

Он старается сдерживать свой свет, не дать себе утратить контроль... и затем она направляет его внутрь себя. Он слабо вскрикивает, а она хватает его за волосы.

Но она говорит с ним, опять уговаривает своим светом успокоиться.

— Ещё нет, — говорит она, лаская его лицо и грудь. — Ещё нет.

Он осознает, что в комнате присутствуют и другие, что они не одни. Он чувствует их свет в себе, их взгляды — на своём лице, и он удерживает Лену над собой, обхватив рукой её талию и проникая в неё глубже. Затем он борется с ней, борется за контроль, когда она начинает более чувственно посылать ему и использовать её свет, чтобы контролировать его.

Он наполовину приподнялся и уткнулся лицом в её плечо, когда она показывает ему, что делать, куда направить своё тело в ней. Он стонет, когда она помогает ему проникнуть в нужное место. Затем он тяжело дышит, закрыв глаза и прижимаясь к её коже, и его буквально тошнит от боли.

Он вновь осознает присутствие других, но не смотрит на них.

— Они хотели посмотреть, — говорит Лена. — Я сказала им, что это твой первый раз. Ты согласен?

— Да, — выдавливает он.

— С тобой всё хорошо, брат?

— Да, — снова выдавливает он, прижимаясь лицом к её шее.

Он впивается зубами в её плечо, когда она глубже насаживается на него и нарочито давит на его кончик. Она всё ещё не позволяет ему войти полностью. Она сдерживает его свет, контролирует его тело через его aleimi, и он потеет, наполовину затерявшись в ней. Разряды боли искрят по каждой вене в его свете, и он стонет, почти не осознавая этого, опять почти умоляя её. Когда он поднимает взгляд, её пальцы сжимаются в его волосах.

На мгновение он видит, как его глаза отражаются в её глазах. Он сидит спиной к остальным, но видит в её ореховых глазах нефритовую кайму, и это сбивает его с толку.

Шок на мгновение проносится по её лицу. Ему требуется секунда, чтобы понять, откуда это взялось. Страх скользит по её свету от осознания, что это он.

«Его глаза светятся».

Прежде чем он успевает отодвинуться или хоть подумать об этом, она опускает к нему своё лицо и едва слышно говорит на ухо:

— Закрой глаза, Прославленный брат, — тихо говорит она. — Закрой глаза, или они тоже это увидят. Я не скажу им. Обещаю, что не скажу...

Он испускает очередной стон, но делает так, как она говорит.

Ему едва хватает времени подумать над этим или испугаться того, что он натворил, когда она обхватывает его ногами и резко насаживается на него, опять прижимаясь к его концу и ослабляя хватку на его свете.

Он полностью удлиняется, даже не успев осознать, что она сделала.

Он издаёт хриплый стон.

Жёсткий кончик выскальзывает из него в неё, и затем он стискивает её, кричит и грубо обхватывает руками её спину. Он невольно входит в неё глубже, но она всё ещё обучает его, всё ещё старается его замедлить. Он снова вскрикивает, почти сопротивляясь ей, хоть и пытается сделать, как ему сказано. Он крепко сжимает её, когда она начинает двигаться на нём, по-другому скользя своим телом теперь, когда они соединены.

Через считанные секунды он опять потеет и чувствует, что другие видящие наблюдают за ним, их свет проникает в него.

— Не давай ему кончить, — произносит другой голос.

Он не чувствует её приближения. Подняв взгляд, он видит, что синеглазая видящая смотрит на него, а её рука лежит на талии Лены. Возле неё стоит другая видящая, с тёмными золотисто-каштановыми волосами. Они обе смотрят на него, и он крепче стискивает женщину на себе.

— Я хочу его, сестра, — говорит Элан. — Позволь мне взять его прежде, чем он закончит.

Нензи ощущает очередную низкую тягу боли. Он смотрит на Лену.

— Я хочу кончить в тебя, — говорит он. — ...Только в тебя.

Глаза Лены реагируют на его слова; более мягкая эмоция отражается на её лице. Они целуются, и он вновь потеет, крепко обнимая её и стараясь войти ещё глубже.

Когда они отрываются друг от друга, она смотрит на него с вопросом в глазах.

— Моя сестра Элан хочет тебя, брат. И другие здесь тоже хотят тебя.

Он смотрит на синеглазую женщину, ощущает в ней боль, видит желание на её лице.

— Да, — он показывает одной рукой, ощущая очередной прилив боли, и смотрит обратно на Лену, борется с другой болью в груди. — Да... но...

— Я услышала тебя, брат. Мы все услышали, — Элан улыбается, но он видит, как она бросает на другую женщину слегка раздражённый взгляд. — Я не дам ему кончить, — заверяет она Лену. — Не беспокойся.

Она целует Лену с языком. При этом она начинает ласково стягивать её с него, и он стонет. Когда Элан переводит на него взгляд, её глаза смотрят хищно, оценивают его лицо.

— Кажется, он запал, Лена, — говорит она.

Лена поддаётся её рукам и полностью поднимается с него, а он вскрикивает и хватается за неё. Когда она отходит, другая, Элан, оказывается в его свете, заставляет его опять убрать шип. Её свет сильнее, настойчивее, и он осознает, что подчиняется ей.

Когда он пытается прикоснуться к ней, она прижимает его запястье обратно к дивану, пока он не обмякает под ней всем телом. Он откидывается назад, и она массирует его, не отводя взгляда от его лица.

— А этот сговорчивый, — говорит Элан, всё ещё изучая его тело своими ладонями. Она продолжает пристально смотреть ему в лицо, прикасаясь к нему. Когда он вскрикивает, она закрывает глаза, держа его за запястье.

— Ты сделаешь всё, как я тебе скажу, маленький брат? Всё?

— Да.

Она улыбается, глядя на Лену.

— Он мне нравится. Член у него тоже острый?

— Да, — говорит Лена.

Он косится на неё.

Лена встречается с ним чуть суровым взглядом.

Затем Элан дёргает его за волосы, заставляя приподнять спину. Он слегка вздрагивает от новой татуировки на плече, но вполне охотно следует за её руками.

— Я хочу, чтобы ты сначала удовлетворил меня ртом, — говорит она. — Ну же, брат. Ты наверняка делал это с людьми?

— Да.

— Покажи мне.

Она ложится на диван, и он следует за ней, накрывая её ртом ещё до того, как она полностью опустилась на спину. Поначалу она указывает и требует конкретного, но постепенно ему удаётся расслабить её, и вот он уже чувствует, как она теряет контроль над своим светом. Он доводит её до оргазма — медленно, притягивая её, экспериментируя, когда она не говорит ему, что делать.

Затем она хватает его за волосы, кричит, когда он использует пальцы.

— Перестань, — говорит она наконец, когда он начинает вновь возбуждать её. — Перестань... маленький брат... перестань.

Затем Лена тянет его назад, держа за руку, и он поворачивается, целует её, обвивает рукой её талию, крепко прижимает к себе, стоя коленями на диване. Когда они отрываются друг от друга, она смотрит на него остекленевшими глазами.

Элан обнимает его сзади.

— Твой мальчик умеет ублажать ротиком, — говорит ей Элан и ласкает его, пока тот не закрывает глаза. — Тут не придётся многому учить.

Оттаскивая его от Лены, она притягивает его обратно на диван.

Как только он ложится на спину, она взбирается на него, а он поднимает взгляд и сосредотачивается на лице Лены. Он чувствует её реакцию, пока другая женщина устраивается на нём. Он всё ещё смотрит на неё, когда выгибается по требованию света Элан и опять полностью удлиняется с изумлённым криком.

— Боги... — вскрикивает Элан.

Лена стискивает его запястье. Всё ещё склонившись над ним, она целует его, вкладывает свет в свой язык. Он теряется в поцелуе, стонет ей в рот, пока другая женщина его трахает. Когда он вновь начинает терять контроль, Лена помогает ей успокоить его, целует его горло, ласкает руку над повязкой.

Он закрывает глаза. Когда он открывает их в следующий раз, Лена всматривается в его лицо. Он видит проблеск её боли. Он не сразу распознает в этом выражении ревность.