Понимание вырывает из него очередной стон, и он опять её целует.

Как только они отрываются друг от друга, она смотрит на него, затем быстренько показывает на свои глаза и тут же целует его веки, ласками языка заставляя его закрыть глаза. Он крепче зажмуривается, понимая, почему она это сделала. Обе женщины опять притягивают его так сильно, что он теряет контроль и едва не орёт, когда азиатская видящая кончает и трётся об его бёдра.

Он опять целует Лену, пока Элан слезает с него.

Рыжеволосая отсасывает ему, пока он не принимается её умолять, затем другая опять садится на него, и к тому времени он настолько близок к оргазму, что буквально кричит. Как только последняя заканчивает, Лена сталкивает её, уже со злостью, и дёргает его за руку.

Она ложится спиной на диван и утягивает его за собой, чтобы он оказался сверху.

Когда он входит в неё в этот раз, она вскрикивает и впивается ногтями в его спину. Он едва не делает ей больно, начав удлиняться ещё до того, как он полностью оказался в нужной части. Ему удаётся это остановить, а затем он входит так глубоко, что едва не отключается. Она всё ещё контролирует его свет, всё ещё сдерживает его и сильнее подгоняет, и вот он уже едва осознает, где находится.

Когда она кончает в первый раз, он так глубоко в ней и Барьере, что может лишь кричать, чувствуя, как она крепче обхватывает его ногами. Когда она наконец позволяет ему тоже кончить, он полностью утрачивает контроль, не сумев издать ни звука, пока его тело содрогается жёсткими судорогами. Он хныкает и продолжает спускать, сжимая её волосы и прижимаясь лбом к её лбу.

Она всё ещё говорит с ним, но он не может понять её слова, не может сделать ничего, кроме как бросать свой свет и тело в неё, хрипя от боли. Он чувствует в ней боль наряду с чем-то другим, какой-то изумлённой эмоцией, когда она ощущает его свет и вспоминает, кто он.

— Боги, — бормочет она, и её боль вплетается в его свет. — Боги... Прославленный Меч. Я хочу тебя снова. Я хочу тебя снова...

Он кончает во второй раз.

Он сильно выгибает спину, кричит её имя. Она стискивает ладонями его поясницу, и он входит в неё как можно глубже, буквально сходя с ума, когда ощущает её оргазм одновременно со своим.

Долгое время он зависает там, затерявшись в ней своим сознанием.

Проходит несколько мгновений, и только тогда он осознает, что они опять одни, и другие ушли. Он наконец-то позволяет своим рукам расслабиться и грузно опускается на неё. Затем он осознает, что она голая, что он чувствует её живот, груди и бедра; халат пропал, но он не помнит, чтобы раздевал её.

Она гладит его по спине, волосам, лицу, и он осознает, что потеет, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Он всё ещё немного хрипит, всё ещё пытается замедлить сердцебиение, затем смеётся и целует её в губы.

— Я в долгу у брата Врега, — говорит он, покрывая поцелуями её горло. — Боги. Даже сильнее, чем он в долгу у твоей хозяйки. Возможно, мне стоит поработать на неё. Отработать его долг перед ней...

Лена улыбается, целуя его лицо, затем губы.

Поцелуй углубляется, и он чувствует, что снова затвердевает, и его свет отчаянно вплетается в неё. Её свет влияет на него сильнее, чем он может уложить в своём сознании, так сильно, что он не может думать. Оборвав поцелуй, он опять тяжело дышит.

— Мне понадобятся все деньги, которые он мне одолжил, — говорит он тише, целуя её в ухо, затем лицо. — Думаю, с этого времени мне понадобится намного больше денег, сестра.

Она ласкает его лицо, вкладывая свет в свои пальцы. Но когда он поднимает голову и улыбается, её глаза серьёзны. Она хмурится и кусает губу, пока он наблюдает за ней.

— Что? — обеспокоенно спрашивает он. — Я что-то не то сказал?

Она качает головой, и её глаза блестят чуть сильнее нормы.

— Деньги Меча здесь ни к чему.

Он напрягается, глядя на неё.

Она целует его. Её голос делается убаюкивающим, тише шёпота. Её ладонь массирует его грудь, опускается по животу и ниже, прямо над его пахом. Он закрывает глаза, когда она гладит его там, и свет из её пальцев сочится ему под кожу.

— Ты можешь брать меня, когда тебе захочется, Прославленный Сайримн, — произносит она мягко. — Я прямо сейчас опять хочу тебя. Я хочу провести с тобой несколько дней, если ты мне позволишь.

Его лицо ожесточается, а тело реагирует на её слова и пальцы. Он открывает глаза и хмурится, глядя на неё, но в то же время он тронут так сильно, что поначалу не может ей ответить. Когда он наконец заговаривает, ему приходится отвернуться от её взгляда.

И всё же он уже знает. Он не может сюда вернуться. Он никогда не сможет сюда вернуться.

Похоже, даже Врег это знал.

— Ты не можешь никому рассказывать, — мягко говорит он, лаская её лицо своим. — Ты не должна использовать это имя, даже если прикрываешь нас щитами... даже в шутку. Ты не можешь никому рассказывать, кто я, и что я был здесь. Тебе нужно забыть, что ты видела этой ночью.

— Забыть, что я только что лишила девственности Меча? — шепчет она в ответ, улыбаясь. — Не думаю, что в ближайшее время это случится, брат.

Она покрывает поцелуями его шею, использует свет, пока он не смягчается, позволив своему телу обратно опуститься на её изгибы. Она улыбается, гладя его по груди.

— Ты будешь изумительным любовником, брат, — говорит она. — Ты уже заставил половину моего дома возжелать тебя. Я думала, Элан действительно подерётся со мной за тебя. И ты даже ещё не достиг своего полного роста. Или размеров.

Он чувствует, как его лицо напрягается, а тело реагирует на её слова.

— Я лишь делал то, что ты мне говорила, — напоминает он.

Она смеётся, долго и томно целуя его в губы.

— Ты будешь ей хорошим супругом, брат, — говорит она, дразня его тихим голосом и лаская его руки. — Она будет так благодарна за тебя. Она будет постоянно притягивать тебя. Она сделает что угодно, чтобы заманить тебя в свою постель...

Осознав, кого она имеет в виду, он закрывает глаза, ощущая резкий укол боли в груди. На мгновение он не в состоянии с этим справиться, стискивает её волосы, прижимается лицом.

— Не говори об этом, — произносит он.

— Почему нет? Разве не поэтому ты ждал? Разве ты не ждал её, брат?

На это он тоже не отвечает. Когда он задумывается над её словами, боль выплёскивается из его света, отчего становится сложно видеть её, даже думать о том, где он находится.

Затем он качает головой и мягко щёлкает языком.

— Ты обязана забыть, кто я, — настаивает он. — Я серьёзно, Лена. Это очень важно.

Он смотрит на неё сверху вниз, вспоминая слова дяди об этом, о том, что он делает. Теперь уже в ретроспективе понимая предупреждение старика, он всё равно не жалеет об этом. Пока что нет. Но он знает, что это может поменяться.

— Это не... безопасно, — говорит он. — Знать об этом. Ты должна понимать.

— Я никому не скажу, — заверяет она.

— Ты не можешь этого сделать, — говорит он. — Пожалуйста, пообещай мне, Лена. Пообещай, что ты даже не подумаешь над этим. Ни разу после моего ухода.

— Я обещаю, Прославленный Меч.

Прежде чем он успевает ответить, она приподнимает свои бедра и разводит ноги так, что он вновь проникает в неё глубже. Он слабо стонет. Его глаза сами собой закрываются.

— Лена, боги... сестра.

— Ты можешь довериться мне, Сайримн. Я помогу тебе подготовиться к ней.

Боль окутывает его, когда она движется под ним всем телом, изменяя угол проникновения. Он едва не сгибается пополам, когда она сильнее притягивает его откровенно собственническим светом. Он осознает, что она притягивает его и той частью своего тела, и вот ему уже кажется, будто она ласкает его ртом там.

Он стонет ещё громче, грузно опускаясь на неё всем весом. Через несколько секунд он опять умоляет её, стискивая руками её спину.

В то же время он думает над её словами, и тесное ощущение в груди усиливается.

— Пожалуйста, сестра. Пожалуйста, не говори никому.

— Ты можешь довериться мне, брат, — шепчет она.

— Пообещай мне, — говорит он. — Пообещай мне, что ты этого не сделаешь...