– Гм... Это интересно, – ответил Ларри. – Впрочем, со временем вы обнаружите, что так уже пробовали писать до вас.

– Не может быть, – возразил Дональд. – Видите ли, я только сегодня ночью это придумал.

– По-моему, ему не следует больше пить, – громко сказал Лесли.

– Помолчи, дорогой, – сказала мама. – Как вы намереваетесь назвать это, Дональд?

– Я хотел, – с глуповатым видом сказал Дональд, – я хотел назвать это «Книга вдруг».

– Очень меткое название, – сказал Ларри. – Но все же я полагаю, что ваших главных персонажей не помешало бы разработать, если можно так выразиться, поглубже, прежде чем заваливать их на кушетку.

– Да, – сказал Дональд. – Вы совершенно правы.

– Это и вправду интересно, – сказала мама, мучительно чихая. – А теперь, я полагаю, всем нам не помешает чашка чаю.

– Я приготовляйт чай для вас, муттер, – сказал Макс и вскочил на ноги, заставив тем самым всех собак вновь залиться лаем.

– Я помогу тебе, – сказал Дональд.

– Марго, дорогая, я думаю, тебе лучше пойти с ними и позаботиться о том, чтобы они все нашли, – сказала мама.

Когда троица вышла из комнаты, мама взглянула на Ларри.

– И ты утверждаешь, что эти люди не эксцентричны? – холодно спросила она.

– Ну Дональд-то не эксцентричен, – возразил Ларри. – Он лишь чуточку под парами.

– И вдруг, вдруг, вдруг, вдруг он опьянел, – продекламировал Лесли, подбрасывая дров в камин и пиная их ногой, чтобы добиться хоть какого-то пламени.

– Они славные ребята, – сказал Ларри. – Дональд уже перезнакомился с половиной Корфу.

– Что ты имеешь в виду? – спросила мама.

– Ну, ты знаешь, как здесь на Корфу, любят выпытывать твою подноготную, – ответил Ларри. – Они все уверены, что, раз у него есть, по-видимому, личное состояние и он такой до невероятности британец, у него должно быть ужасно интригующее прошлое. И вот он забавляется тем, что рассказывает им байки. Пока что, как меня уверяли, он успел побывать старшим сыном герцога, племянником лондонского епископа и внебрачным сыном лорда Честерфилда. Он обучался в Итоне, Хэрроу, Оксфорде, Кембридже, и, к моему восхищению, не далее как этим утром миссис Папанопоулос уверяла меня, что он получил официальное образование в Джиртоне.

Тут в гостиную с несколько обескураженным видом вошла Марго.

– Тебе бы лучше пойти и как-нибудь унять их, Ларри, – сказала она. – Макс разжег огонь в кухонной плите пятифунтовой банкнотой, а Дональд куда-то исчез и, не переставая, кричит нам «ау!», а мы ума не приложим, куда он делся.

Мы толпой ввалились в гигантскую, вымощенную каменными плитами кухню. Там, на плите, которую топили древесным углем, уже завел свою песню чайник, а Макс скорбно созерцал обгорелые остатки пятифунтовой банкноты, которые он держал в руке.

– Право же, Макс, – сказала мама, – что за глупые шутки.

Макс лучезарно улыбнулся ей.

– Для муттер не жалко никакой затрат, – сказал он, вкладывая остатки денег в ее руку. – Сохраняйт это как сувенир, муттер.

– Ау! – раздался меланхолический, отдающийся эхом крик.

– Это Дональд, – гордо сказал Макс.

– Где он? – спросила мама.

– Не знаю, – ответил Макс. – Раз уж он хочет спрятаться, он спрятайтся.

Лесли подошел к задней двери и распахнул ее.

– Дональд, – позвал он, – где вы?

– Ау! – донесся дрожащий крик с едва слышным резонансом.

– О Боже! – проговорил Лесли. – Этот безмозглый болван провалился в колодец.

В саду возле кухни был большой колодец футов пятидесяти глубиной, с толстой круглой железной трубой, идущей прямо в глубину шахты. По резонансному отзвуку голоса Дональда мы всецело уверились в правоте высказанной Лесли догадки. Захватив фонарь, мы поспешили к колодцу и, оцепив кружком сруб, заглянули в его темную глубину. Вполвысоты на трубе, крепко обхватив ее руками и ногами, сидел Дональд. Он взирал на нас снизу вверх.

– Ау! – застенчиво сказал он.

– Дональд, черт побери, кончайте валять дурака! – раздраженно сказал Ларри. – Вылезайте наверх. Если вы свалитесь в воду, вы утонете. Меня это мало беспокоит, но вы испортите нам весь запас питьевой воды.

– Не испорчу, – сказал Дональд.

– Дональд, – сказал Макс, – ты есть нужен нам. Вылезайт. Там внизу есть холодно. Вылезайт и выпивайт чай с муттер, и мы побеседувайт о твоей книга.

– Вы настаиваете? – спросил Дональд.

– Да, да, настаиваем, – нетерпеливо ответил Ларри.

Дональд медленно, с трудом стал взбираться вверх по трубе, мы, затаив дыхание, следили за ним. Когда он оказался в пределах досягаемости, Макс и все домашние перегнулись через край колодца, ухватились за Дональда с разных сторон и, вытащив его наверх, закончили спасательные работы. Затем мы препроводили наших гостей обратно в дом и накачивали их горячим чаем до тех пор, пока они не обрели трезвый вид – насколько это было возможно без сна.

– Я полагаю, теперь вам лучше отправиться домой, – твердо сказал Ларри. – Свидимся завтра в городе.

Мы проводили их на веранду. Экипаж стоял на прежнем месте, лошадь понуро горбилась в оглоблях. Извозчика нигде не было видно.

– У них был извозчик? – спросил меня Ларри.

Я ответил, что был всецело захвачен зрелищем их канделябров и, честно говоря, не обратил внимания.

– Я будет править, – сказал Макс, – а Дональд споет мне.

Дональд осторожно устроился с канделябрами на заднем сиденье, Макс взобрался на козлы. Он как заправский извозчик щелкнул кнутом, и лошадь, выйдя из коматозного состояния, вздохнула и поплелась вниз по подъемному пути.

– Доброй ночи! – прокричал Макс, размахивая кнутом.

Мы ждали, пока они не исчезли из виду за оливковыми деревьями, затем гурьбой вернулись в дом и, облегченно вздохнув, закрыли за собой дверь.

– Право же, Ларри, тебе не следует приглашать людей так поздно, – сказала мама.

– Я не приглашал их так поздно, – с досадой ответил Ларри. – Они явились сами. Я пригласил их выпить.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Я исчезаю, – сказала мама и с завидным проворством взлетела вверх по лестнице.

Ларри открыл дверь. На пороге возникла фигура убитого горем извозчика.

– Где мой каррокино? – крикнул он.

– Где вы были? – спросил Ларри, – Господа забрали его.

– Они украли мой каррокино? – воскликнул извозчик.

– Нет, конечно, они и не думали красть его, глупец, – сказал Ларри, теряя терпение. – Вы не дождались их здесь, вот они и сели в него и уехали обратно в город. Если вы быстро побежите, сможете их догнать.

Взывая к святому Спиридиону о помощи, извозчик бросился через оливковую рощу к дороге.

Решив до конца досмотреть этот спектакль, я спешно занял выгодную позицию, откуда можно было ясно видеть начало взъезда к нашему дому и часть освещенной луной дороги, ведущей в город. Экипаж только что съехал вниз по взъезду и резво выкатился на дорогу. Дональд и Макс весело распевали. В этот момент извозчик выскочил из оливковой рощи и, изрыгая проклятия, бросился за ними. Макс испуганно посмотрел через плечо. – Волки, Дональд! – крикнул он. – Держись! – И он принялся с такой силой обрабатывать злополучный зад лошади, что она, испугавшись, перешла в галоп. Но это был галоп, каким бегают только извозчичьи лошади в Корфу, позволивший владельцу экипажа бежать за ним изо всех сил на расстоянии десяти шагов. Извозчик кричал, умолял и чуть ли не плакал от ярости. Макс, полный решимости во что бы то ни стало спасти Дональда, безжалостно погонял лошадь, а Дональд, перегнувшись через задок экипажа, время от времени выкрикивал: «Трах!» Так они и исчезли из моих глаз по дороге в Корфу.

Наутро за завтраком все мы чувствовали себя несколько разбитыми, а мама сурово отчитывала Ларри за то, что он позволяет своим дружкам являться в дом для выпивки в два часа ночи. Как раз в этот момент перед домом остановился автомобиль, из него вылез Спиро и, держа в руках огромный плоский сверток в коричневой бумаге, вразвалку направился к веранде, где мы сидели. – Это для вас, миссис Даррелл, – сказал он. – Для меня? – переспросила мама, поправляя очки. – Что это может быть?