Бумаги о разводе в ее руке задрожали. Было так легко обвинить во всем Лона. Он являл собой воплощение зла, сделал ее жизнь несчастной. Кэрин же была безукоризненна.

Только наоборот. Апатия и отрицание не менее ядовиты, чем прямое насилие. Вероятно, этот яд не был стремительным, но причинял точно такой же ущерб.

Лон, возможно, закрыл Кэрин от всего мира, но, честно говоря, она не помнила другую себя. Кроме прошлой ночи. Почему она открылась Джеффу, Кэрин понятия не имела.

Но она собиралась бороться, чтобы не оказаться там, где уже была раньше. Несмотря ни на что.

– Ты никогда не говорил мне, – сказала она, не глядя на него.

– Я пытался, но ты никогда не слушала, – он приобнял ее за плечо, сдавив легонько пальцами. – Я тебя любил.

"Раньше я тоже себя любила".

В ее горле образовался комок. Кэрин попыталась вымолвить хоть слово, но не смогла. Она закрыла глаза и позволила горю захватить ее. Последнее, что она сделала, это поборола свои эмоции, когда они, казалось, изо всех сил старались прорваться на поверхность.

В течение многих лет ее способность находиться выше неприятностей удерживала девушку в целости и сохранности. Теперь те же самые чувства, которые она подавила, помогли бы ей найти свой путь к той, кем она могла быть.

Кэрин провела по губам языком и подняла голову, встретив пристальный взгляд Лона. Он снял очки и то, что она увидела в его глазах, нельзя было назвать скукой. Возможно, просто возможно, Лон все еще переживал за нее.

Пришло время все выяснить.

– Лон, – Кэрин сделала глубокий, дрожащий вдох. – Мне нужен этот дом.