Глава 8

Водт выскочил из комнаты, чтобы как можно быстрее отыскать доктора и выяснить всё, что касается беременной женщины и возможности иметь с ней секс. Когда он утвердился в том, что никакие его действия — за исключением того, что он никогда бы не сделал — не смогут навредить плоду, тем более, не было уверенности, что Эмили его вынашивает, лорд вернулся к ней — так быстро, что задыхался, даже не добравшись до их комнаты.

Но Эмили была не в настроении.

Вернее, отчаянно пыталась удержать свою обиду на него.

Альфа шпионил за ней, и девушке было очень трудно это простить.

На самом деле, Эмили поймала себя на мысли, что нельзя прощать такое поведение. Она имеет право на обиду и нежелание отвечать ему взаимностью, а он должен уважать её выбор. Почему девушка считала, что шпионить за ней было недопустимым, хотя позволяла делать с собой многие вещи, на которые никогда бы не согласилась в своей прошлой жизни, она никогда не узнает. Поэтому, несмотря на бурную встречу в первый раз, она решила оказать прямо противоположный приём.

Эмили даже не пошевелилась на кровати.

Она услышала его тяжёлый вздох и знала, что испытывает судьбу, но также понимала, что лорд будет очень осторожен с ней, надеясь на её беременность.

Водт был уверен, что девушка знает о его присутствии — иначе и быть не могло. Они были так чувствительны друг к другу из-за долгой разлуки, что, даже будучи без сознания, её тело отреагировало бы на его близость и разбудило бы её.

Водт также понимал, что Эмили не была счастлива узнать, что он следит за её циклом, а, когда его не было рядом, заставлял делать это Анжу — единственного близкого ей человека. И — как бы сильно он не хотел, проигнорировав её чувства, просто обладать ею — он подавил своё необузданное либидо и заставил себя оставить девушку на время.

Он долго принимал горячий душ, смывая свои горькие мысли.

Эмили сначала удивила его, а потом проигнорировала, даже не обняв.

Какое значение может иметь лишь час?!

Водт отказался от хорошей бороды, оставив себе лишь щетину, потому что Эмили нравилось именно так. И хотя этим он вызвал лёгкие поддразнивания от своих людей — глупо быть тщательно подстриженным — он почистил зубы и даже прополоскал рот, что было роскошью, не доступной большинству людей. Содержание небольшого количества алкоголя в ополаскивателе — а некоторые его виды действительно его содержали — сделало средство довольно популярным товаром для тех, кто искал дешёвого опьянения.

Мужчина вернулся в комнату голым, но Эмили даже не пошевелилась. Очевидно, девушка не собиралась облегчать ему задачу, хотя он чувствовал запах её страсти, который всегда был таким же сильным — даже при отсутствии желания размножаться.

Водт не сомневался, что способен довести девушку до экстаза, как делал это всегда, даже без учёта её желаний. Но сейчас всё было бы не так, как он делал это раньше. Прошло совсем немного времени с тех пор, когда Эмили действительно сопротивлялась ему, и мужчина не собирался возвращаться к этому снова.

Девушка подарила ему столько незабываемых минут истинного единения.

Альфа никогда не предполагал, что будет так остро желать ощутить на себе её маленькие ручки, почувствовать её ласковые пальчики на своих сосках и острые ноготки, оставляющие борозды, — на спине. Его потрясала охватывающая тело нега, когда девушка заявляла свои женские права на него, вместо того, чтобы умолять его остановиться.

Эмили подарила ему нечто новое — взяла его в рот, почти остановив его сердце — и определённо остановив разум — почти полностью разрядив его своими жадными губами, а не щелочкой между ног, которой принадлежало его семя.

Она показала позу, которую называла «обратная наездница».

Это название мало значило для него, но быстро стало одним из любимых.

Водт тихо фыркнул. С ней всё было его любимым.

Мужчина медленно развернул девушку, и она не стала протестовать. Он изо всех сил старался не торопиться, покусывая её шею, дразня её соски зубами и языком. Его пальцы использовали её сливки, когда он щипал клитор, вызывая горячую ответную реакцию.

Но девушка всем своим видом показывала незаинтересованность и отстранённость.

Глаза Эмили были закрыты, как и рот, и лишь рваное дыхание выдавало её чувства. Девушка приложила все силы, чтобы всё выглядело так, будто его действия мало влияют на неё. Ей хотелось, чтобы он так думал. Но неожиданным всплеском страсти, Водт показал, что готов взобраться на неё.

Его терпение закончилось — он не хотел больше потакать ей.

Так или иначе, но он добьётся страстного отклика.

Варвар вошёл в неё с беспощадной скоростью без всяких прелюдий, жёстко зацепив Эмили и связав их одновременно. И это вывело её из равновесия. Потрясённая его грубым вторжением, девушка выгнулась навстречу ему, пытаясь справиться с болью. Её глаза распахнулись от пережитого страдания. Но мужчина тут же смягчился и стал неторопливо и размеренно двигаться, добиваясь — среди её боли — отклика, который она не хотела ему давать.

Когда Эмили снова легла на спину, бездумный стон вырвался из её груди и широко раскрытых губ. Всего лишь попытка справиться с нахлынувшими чувствами — от мужской ласки — вдохнув больше кислорода.

Водт то менял ритм, то медленно натирал собой тело девушки, то наносил короткие, резкие, щёлкающие удары, намеренно выводя её из равновесия. Он удерживал её на краю пропасти, но в то же время не давал ей приблизиться...

Он не возражал, если это задержит его собственную кульминацию.

Рано или поздно он доберётся туда.

Но сейчас его пара должна прочувствовать и признать безграничную власть Альфы — только его решение позволит ей получить удовольствие. Он так долго возбуждал девушку, что узел у основания члена набух сильнее, чем когда-либо. И всё же мужчина заставил её растянуться вокруг его плоти, резко проникнув в разгорячённое лоно.

Каждое прикосновение — мягкое или жёсткое — заставляло девушку издавать животный звук, который, без сомнения, был сочетанием настоящей боли и истинного наслаждения. Мужчина удерживал её прямо на краю — извивающуюся, стенающую — отчаянно желающую освобождения, которое полностью зависело от него. В мире Эмили сейчас не существовало ничего, кроме огромного мужчины, нависшего над ней. Ничто не имело значения, кроме как убедить его дать ей разрядку.

Он ломал её волю.

Заставлял покориться.

И она лихорадочно начала умолять его.

Бессмысленно. Унизительно.

Но, прежде чем дать ей благословенное облегчение, он прижался губами к её уху и хрипло приказал:

— Скажи мне, Эмми, что ты моя.

Взгляд широко распахнутых глаз метнулся к нему. Слёзы медленно потекли из глаз. Девушку разрывали противоречивые чувства, но протяжный вздох каким-то образом помог ей успокоиться, поддержал её. И, когда она ответила, в её ровном шёпоте совершенно не было ни эмоций, ни похоти, ни даже обиды или гнева:

— Я твоя, Водт.

Тогда — и только тогда — он начал трахать её сильно и неуклонно. Достаточно мощно, чтобы Эмили практически взорвалась под ним и вокруг него, доя его так сильно, что он оказался на грани сознания. А её тело продолжало сокращаться с той же силой, что и в начале, насыщая и истощая её одновременно.

Продолжая безжалостно посылать осколки удовольствия по всему её телу — как электрические разряды — лорд удерживал её на фантастически высоком уровне экстаза до тех пор, пока не иссяк и не начал сжиматься внутри неё. Даже когда он высвободился из её объятий и прижал к себе теперь уже окоченевшее, неподатливое тело, её продолжали сотрясать волны чистого наслаждения. Водт пытался утешить девушку — пытался помочь ей спуститься с той ужасающей высоты, но она не произнесла ни слова. Её глаза оставались открытыми, а слёзы не прекращали литься всё это время.

После этой близости Эмили сильно изменилась. Она никогда не отказывала Альфе, никогда не давала повода наказать её или хотя бы рассердиться. Девушка ела всё, что он велел, и молчала, даже когда мужчина этого не хотел. Она всегда шла туда, куда он хотел, и делала то, что он хотел, без комментариев и возражений. Но книги, которые Водт старался регулярно доставлять ей, — посещая мать — лежали стопками — непрочитанные и нетронутые — рядом с кроватью.

Днём Эмили просто лежала, уставившись в потолок.

А любые попытки расшевелить её оставались без результата.

Это было самое неприятное, что Альфа когда-либо испытывал в своей жизни. Когда другой мужчина расстраивал его, он знал, как с этим справиться. Обычно это заканчивалось дракой, но хорошая потасовка всегда успокаивала и возвращала мирные отношения.

Но мужчина не мог сделать этого с Эмили.

Он не мог даже отшлёпать её — она не делала ничего плохого.

Чем дольше это продолжалось — особенно сон — тем больше он склонялся к мысли, что его пара беременна. Хотя сейчас это было большой редкостью, всем было известно, что беременные женщины склонны впадать в крайности: в одну минуту они счастливы до экстаза, а в следующую — заливаются слезами. И Водт старался радоваться этому, но её настроение — необычное развитие событий — ввергало в уныние.

А потом наступило утро, когда она истекла кровью.

И больше не было причины оправдывать её состояние гормонами беременности.

Эмили достигла предела своей терпимости к нему — своему положению — и к тому, что он с ней делал. Её даже больше не волновали мысли о побеге. Единственное желание — оказаться как можно дальше от любовника — было недостаточным, чтобы предпринять хоть какую-то попытку. Всё, чего она хотела, — чтобы Водт позволил ей спать одной.

Девушка не испытала ожидаемого облегчения от отсутствия беременности.

Её не радовало постигшее его разочарование.

Её даже не удивляло длительное отсутствие месячных.