***

Водт зашёл так далеко, что пригласил мать навестить её.

«Должно быть, он впал в отчаяние», — промелькнула равнодушная мысль.

Эмили была далека от всего этого, как будто всё происходило с кем-то другим.

Она встретилась с Хиндой. А был ли у неё выбор? Но постаралась вести себя правильно. Была услужливой и приятной, хотя необычно тихой и подавленной.

Лорд с матерью просто сидели и смотрели на неё через стол, как будто она кричала во всю глотку. И ни одно из чудесных объятий Хинды не вывело её из оцепенения.

— Ты несчастна, Эмми? — спросила женщина озабоченно.

— Нет, — ответила девушка, не глядя в глаза собеседнице, и это была правда.

Она слишком углубилась в своё безразличие.

Водт тяжело вздохнул на это.

— Теперь я могу вернуться в постель? — спросила Эмили, проведя около получаса с их — его — гостем.

Водт не смог найти причину отказать ей, поэтому она забралась в постель и завернулась в одеяло. Девушка слышала их шёпот и знала, что они говорят о ней. Хинда советовала вынести из комнаты всё острое и то, что можно использовать как верёвку. Эмили чуть не рассмеялась в голос.

Они беспокоились, что она близка к самоубийству.

Как они могли не понимать, что это потребует гораздо больше усилий, чем в данный момент она могла потратить? Даже блаженное забвение сейчас было выше её сил.

Водт не оставил своих попыток расшевелить девушку. Он привёл Расида.

Было ли это последним средством?

Эмили не могла дать правильный ответ.

Она послушно сидела перед братьями. Водт сварил ей кофе, и она выпила его. На столе стояла тарелка с печеньем — «Орео», её любимым — но никто к нему не притронулся, даже она сама.

Всё было так же, как при посещении Хинды, — братья смотрели на неё, как на загадку, которую им предстоит разгадать. Оба знали, что в их власти есть решение, которое её необходимо, но отказывались им воспользоваться.

Так продолжалось до тех пор, пока Альфа не ушёл в ванную.

Расид наклонился к девушке и зашипел:

— Ты сойдёшь с ума, если будешь продолжать в том же духе.

Эмили ласково улыбнулась ему, но ничего не сказала.

— Послушай, я не знаю, чего ты добиваешься, но мне не нравится, как ты выглядишь. Ты была такой энергичной женщиной, когда я встретил тебя. Ты бросила вызов моему брату, а он нуждался в этом. Но Водт что-то сделал, и это превратило тебя в бездушный коврик. Я просто не могу это вынести.

Эмили ничего не ответила. Ничего.

Девушка не собиралась напрягаться, чтобы озвучить список своих обид.

Этим уже ничего не изменишь.

Расид долго смотрел на неё, ожидая ответа. Затем, вздохнув, протянул руку через стол и сунул что-то в карман её скрабов.

— Я заберу его, а ты сможешь прочитать эту записку в относительной безопасности. Даже то, что я отдал её тебе, подвергает мою жизнь серьёзной опасности, так что уничтожь её, пожалуйста, как только прочтёшь. Я бы не дал её, если бы не был уверен в тебе. Но думаю, это правильное решение — единственное решение — для тебя.

В этот момент появился Водт, и Расид встал, что побудило Эмили тоже подняться.

Расид обратился к старшему брату:

— Я бы хотел, чтобы ты взглянул на мою находку с нашего последнего рейда. Я ещё не успел показать тебе её. Это может помочь нашей энергетической ситуации.

Альфа взглянул на брата, но подошёл к Эмили и обхватил её лицо руками.

— Не думаю, что мне следует оставлять её в таком состоянии.

Расид равнодушно пожал плечами, словно ему было всё равно, пойдёт ли брат с ним, но всё же напомнил:

— Ты раньше никогда не колебался, оставляя её. И ты обязательно вновь её оставишь, — он улыбнулся. — Держу пари, сейчас у неё мало шансов попасть в беду.

Водт бросил на него пронзительный взгляд и снова повернулся к девушке.

Расид, направляясь к двери, бросил небрежно:

— Ну, когда захочешь посмотреть, дай мне знать.

— Нет, подожди, — после небольшой паузы крикнул Водт. — Я пойду.

Эмили снова села, не глядя в их сторону. Расид отметил, что она не посмотрела на них — ни разу с момента его прихода. Она была в таком ужасном состоянии, что даже после ухода братьев, ей потребовалось почти полчаса, чтобы выудить из кармана записку. Девушка не верила, что это может изменить её положение. Пока не прочитала. Три коротких и лаконичных слова, заставивших её оцепеневшее сердце воспарить:

«Побег возможен, Эмми».

Пока эти слова медленно доходили до её сознания, девушка просто сидела и смотрела на записку. А затем быстро разорвала её на множество крошечных кусочков и смыла — несколько раз, хотя уже не видела ни одного кусочка, плавающего в чаше.

Девушка забралась в постель и предалась блаженному забвению сна.

Она была слишком подавлена, чтобы поразмышлять о возможной свободе.

Она хорошо изучила Водта. Это могло быть ловушкой, уловкой, чтобы девушка разоблачила себя. Теперь не было защиты от его недовольства. Теперь ему не обязательно обращаться с ней осторожно — он знал, что она не носит его ребёнка. Эмили не сомневалась, что Альфа без колебаний сурово накажет её, если узнает о планах побега. И шлепки стали бы самым лёгким наказанием. Девушка не собиралась давать ему повод на такую возможность. И не желала знать, какое суровое наказание — для неё — он придумает.

А что он сделает с Расидом?

Об этом не хотелось даже думать.

Эмили сделала единственное, что могла в этом состоянии, — уснула беззаботным сном человека, смирившегося со своей участью. Девушка запретила себе не только думать — о возможности сбежать от Альфы — но и чувствовать что-либо в связи с этим.

***

Гости в их комнате стали ещё более регулярными. И Эмили знала, что некоторые — по крайней мере, его мать — удостоились чести иметь собственный ключ от его комнаты.

Кто мог сказать Альфе, что общение пойдёт ей на пользу?

Неважно кто это был.

Лорд принял это близко к сердцу, хотя предпочитал быть отшельником.

Хинда, Анжа — даже Расид — бывали в комнате довольно часто, но это, казалось, не приносило никакой пользы. Расид стал частым посетителем. Вернувшись с битвы или набега, братья располагались рядом с девушкой и обсуждали новую стратегию. Оказалось, что они сражаются не вместе, а отдельными отрядами. Напористый Водт вёл боевые действия. А юркий Расид возглавлял набеги.

Эмили вынуждена была сидеть с ними за столом то время, что Водт считал необходимым. Но затем он отпускал её, и девушка сразу возвращалась в постель.

Каждый раз, когда Расид оставался с ней наедине — рискуя жизнью даже больше, чем, когда передал записку, — он всегда садился на кровать рядом с ней и шептал слова ободрения, убеждая, что хочет вместе с ней сбежать от брата.

Парень был неотступен, доказывая, что сможет всё организовать. Ему приходилось точно определять момент, когда оставить её и вернуться на своё место, чтобы брат ничего не заметил. Нельзя было допустить, чтобы Альфа догадался, что он сидел на её кровати.

Мягкий тон Расида и его ласковые увещевания медленно пробуждали волю к жизни. Девушка стала чаще прислушиваться к его словам. И более того, верить ему, отказавшись от мысли, что парень может быть агентом Водта, надеющегося уличить её в желании сбежать от Альфы.

Время, которое молодые люди могли проводить вместе, было коротким — когда Водт собирался в поход, или посещал ванную — но Расид в несколько слов вкладывал так много информации, что, несмотря на их краткость, Эмили многое узнала о младшем брате.

Несмотря на великие победы старшего брата, именно Расид повидал многое из того, что осталось от старого мира. Он много путешествовал, посвятив себя исследованиям — вопреки желанию умирающего отца — в то время, как Альфа остался, чтобы заботиться об их народе. Благодаря этим путешествиям юности, Расид знал место, где девушка будет в безопасности.

— Если тебе удастся уговорить Водта посетить библиотеку, то мы могли бы там встретиться. Моя мать вряд ли поможет — она хочет внуков — но она не может видеть тебя такой несчастной и хочет сделать всё возможное, чтобы помочь тебе.

Женщина уже делала это раньше — помогла Омеге выбраться из очень плохой ситуации. Но помощь Эмили была связана с большим риском для собственной жизни. Они все хорошо понимали, что если Водт узнает о вмешательстве матери, то без колебаний убьёт её — публично и болезненно.

Но даже невероятная опасность не смогла охладить их готовность помочь девушке.

Из всего произошедшего с тех пор, как Эмили закрылась в себе, такое участие достигло её сердца — коснулось её — два человека, по сути, совершенно незнакомые, были готовы поставить свои жизни на карту, ради её блага.

Возможно, этот мир в каком-то смысле можно было ещё спасти.

По крайней мере, некоторых его обитателей.

И Эмили ожила.

Девушка снова стала планировать своё будущее, думать о насущных проблемах, определять свои чувства к окружающим людям — хотя очень специфическим образом. Она по-прежнему оставалась закрытой для Водта, игнорируя его попытки вывести её из депрессии. Ничто не мешало ему трахать её при любой возможности. Альфа, казалось, думал, что её состояние требует ещё большей близости. И не понимал, что каждой близостью, каждым способом, доводящим её до экстаза, даже каждым нежным объятием после соития, он отталкивал её всё дальше и дальше от себя, заставляя согласиться с предложением Расида.

Каждый раз, когда он, наконец, прекращал ласкать её — с притворной любовью — и позволял ей заснуть, она благодарила всех богов, которых могла вспомнить, за найденные противозачаточные таблетки. Это немного облегчало её положение.

Теперь все мысли Эмили были заняты интригой, подготовкой и планированием — по возможности с Расидом — дня, когда тщательно продуманным поведением покажет Водту, что она на пути к выздоровлению. И когда этот день настал, ей пришлось собрать свою волю в кулак, чтобы не выглядеть взволнованной и не выдать себя. Нельзя допустить, чтобы он заподозрил обман. Водт отчаянно пытался вернуть её к прежним отношениям, но именно этот факт предопределил её дальнейшие действия.