Японские средневековые сказания Сборник

Хёрай. Японские сказания о вещах не совсем обычных

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Знаменитые строки Киплинга: «Запад есть Запад, — Восток есть Восток, и вместе им не сойтись» — в наше время, похоже, теряют свою актуальность.

Да, дистанция в мировосприятии европейца и жителя Японии огромна. Но тем притягательней тайна Японии и тем удивительней открытия вступающего в эту тайну.

Предлагаемая вам книга — сборник легенд в жанре «Кайдан» (рассказы о привидениях), сохранивших непередаваемый аромат и потаенную душу Страны Восходящего Солнца, — вводит читателя в чарующий мир средневековой Японии.

И если сейчас много говорится о «Японском чуде» — суперцивилизации, возникшей за чрезвычайно короткий срок, то, может быть, эти старинные сказания помогут вам увидеть вместо «чуда» просто прекрасный плод, выращенный трудолюбивым народом на дереве вековых традиций, моральных устоев и любви, уходящем своими корнями в глубокую древность удивительной страны.

При этом необходимо заметить, что эти корни никогда и никем не подрубались.

Дипломатия

Было объявлено, что казнь совершится в яшийки[1] самурая, Яшийки представлял собой не просто двор: он был похож скорее на сад, вдоль высоких деревянных стен которого живописными группами росли приземистые сосны. Откуда-то из-под стены, огибая деревья, вытекал ручей. Извиваясь между камней, он сперва терялся среди цветов и папоротника, но вскоре вновь выдавал себя веселым журчанием и, поблескивая на солнце, вливался в небольшой пруд перед домом. Дорожка, ведущая от открытой террасы, взбиралась на горбатый мостик, сооруженный из покрытых мхом тонких стволов деревьев, и миновав его упиралась в широкое, посыпанное мелким речным песком пространство. Эта дорожка была выложена плоскими камнями тоби-иши[2]. Послышался шум. Это вооруженные слуги привели осужденного на песчаную площадку. Его руки были связаны за спиной. Другие слуги принесли две деревянные бадьи с водой и мешки из рисовой соломы, наполненные мелкими камнями. Сильным рывком несчастный был брошен на колени и проворно обложен мешками так плотно, что не мог даже пошевелиться. Из дома вышел самурай. Он подошел, внимательно оглядел все приготовления, проверил, надежно ли зажато мешками тело жертвы и, не сделав ни одного замечания, удовлетворенно кивнул головой. Неожиданно приговоренный человек крикнул ему:

— Сиятельный господин мой, оплошность, за которую меня приговорили к смерти, я совершил без злого умысла. Ведь я необразованный человек и по своей темноте сделал ошибку. Я недалек умом от рождения, на то была воля кармы[3], поэтому я не всегда знаю, что получится в результате моих действий. Но казнить человека лишь за то, что он глуп, — несправедливо, а за всякой несправедливостью следует возмездие. Я знаю, что вы меня все равно убьете, но и вы знайте, что я буду отмщен. Из того, что вы совершите, выйдет дух мести, ибо дьявол вызывает дьявола.

Если будет убит человек, испытывающий неутолимую жажду мести, то дух погибшего неотвратимо настигнет убийцу и ужасно отомстит ему. И это самурай знал. Поэтому он ответил очень кротко, почти ласково:

— Ты нас очень испугал своими словами о том возмездии, которое сулишь нам после своей смерти. Но, с другой стороны, нам трудно поверить в то, что ты говоришь. Давай условимся, что ты подашь нам какой-нибудь знак, который и подтвердит, что твое последнее желание — желание отомстить — сбудется после того, как твоя голова будет отрублена. Сможешь ли ты сделать это?

— Конечно, конечно, я смогу, — ответил человек, обложенный мешками.

— Ну что ж, вот мы и договорились, — сказал самурай, вытаскивая свой длинный меч. — Сейчас я отрублю тебе голову. Видишь ли ты прямо перед собой каменную плиту тоби-иши? Так вот, после того как твоя голова будет отрублена, пусть она попробует ее укусить; и если твой разгневанный дух поможет ей Это сделать, то кое-кто из живых может ужаснуться тому, что с ним потом произойдет…

— Итак, ты постараешься укусить камень?

— Я укушу его! — вскричал осужденный. — Я укушу его! — вскричал он еще раз, вне себя от злобы. — Я уку…

Вспыхнула сверкающая на солнце дуга меча, со свистом рассекающая воздух, затем раздался короткий хрустящий звук. Связанное тело, зажатое мешками, осталось неподвижным, из обрубка шеи взметнулись две черные струи крови, а голова покатилась по песку. Тяжело подпрыгивая, вращая глазами, высунув язык, она катилась прямо к камню, затем, неожиданно подскочив, она схватила верхний его край зубами, отчаянно стиснула на какой-то миг и в бессилии отпала.

От ужаса онемели даже самые болтливые из слуг. Все столпились вокруг своего хозяина. Сам же он казался совершенно невозмутимым. Спокойно передал свой меч ближайшему помощнику, и тот деревянным черпаком стал лить воду из бадьи на лезвие меча. И все так же молча смотрели, как от его рукояти к концу и потом на землю стекает постепенно светлеющая розовая струя. После этого самурай все так же спокойно и заботливо протер сталь несколько раз листами мягкой бумаги.

…Так закончилась церемониальная часть случившегося.

После этого в течение многих долгих месяцев слуги и все домашние жили в неуемном страхе, ожидая посещения разгневанного духа. Никто из них ни на миг не сомневался, что их постигнет обещанное возмездие. Постоянный ужас, поселившийся в их душах, заставлял людей слышать и видеть такое, чего на самом деле вовсе не существовало. Их приводили в панику звуки ветра в зарослях бамбука, они даже днем пугались игры теней листьев в саду. В конце концов, посовещавшись, все решили обратиться к хозяину с просьбой позвать священника для того, чтобы он прочел Сегаки, с помощью которой они надеялись умилостивить разгневанного духа.

— Абсолютно ни к чему, — флегматично ответил самурай, когда его управляющий передал общее пожелание.

— Я, разумеется, понимаю, что последнее желание или намерение умирающего человека, связанное с возмездием, может явиться причиной опасений. Но в нашем случае опасаться нечего.

Слуги смотрели на своего хозяина с безмолвным недоумением, опасаясь спросить о причине такой безмятежной уверенности.

— О, причина достаточно проста, — заявил самурай, уловив невысказанное сомнение. — Неужели вы не знаете, что только самое последнее желание того бедняги могло быть для нас опасным? И когда я уговорил его дать нам знак, я отвратил его сознание от мысли о мести. Он умер, имея только одно намерение: укусить каменную плиту, — и это намерение он действительно оказался в силах выполнить. Но ничего больше, кроме этого. У него просто не осталось времени подумать о мести. Так что теперь у вас нет нужды беспокоиться по этому поводу.

И действительно, умерший их не беспокоил.

И ничего больше не случилось.

вернуться

1

Яшийки — внутренний двор усадьбы

вернуться

2

Тоби — иши — двойной камень. Более узкий камень укладывается на землю, а на него помещается более широкий, образуя нечто вроде ступеньки. Дорожки из тоби-иши встречаются в японских декоративных садах и в наше время

вернуться

3

Карма — совокупность всех добрых и дурных дел, совершенных человеком в его предыдущих существованиях, определяющая его судьбу


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: