Одежду мы выбрали в разной цветовой гамме. Шестой предпочел нейтральные цвета — серый и черный — без узоров, я же наоборот выбрала яркие оттенки с узорами и нашивками, но пара однотонных вещиц тоже есть.

Мы зашли в одну из больших примерочных, и когда я начала примерку, вожделение в глазах Шестого становилось все сильнее и сильнее с каждым разом, как я раздевалась.

Я перевернула ценник на платье, которое вручил мне Шестой.

— Две сотни баксов? — возмутилась я цене за обычное платье-свитер.

Последнее платье, которое я купила за такие деньги, предназначалось для свадьбы моей подруги Элисон два года тому назад.

— Деньги не имеют значения.

— Что ты имеешь в виду?

— Это означает, что можешь не волноваться о цене. Нам нужно купить все необходимое, чтобы упаковать тебе чемодан.

Следующие три часа мы бродим по разным отделам. К концу шопинга у меня одежды предостаточно дней на семь, несколько пар туфель на все случаи жизни, куча нижнего белья, сумочка с кошельком в тон к ней, бижутерия и несколько настоящих украшений, которые мне подобрал Шестой, а еще огромный чемодан, куда мне придется упаковать все это.

Также моя косметичка забита косметикой, а стилист нанес мне макияж.

Шестой так увлекся процессом, что даже приложил руку в выборе большинства одежды и обуви. Он даже выбрал несколько наборов нижнего белья, которые не оставили его равнодушным, и поправил промежность на брюках, когда протягивал их мне.

Парень совершенно не стесняется показать мне, что он хочет перепихнуться, а хочет этого он, кажется, всегда.

За все десять дней, что я его знаю, парень, с которым я отправилась по магазинам, разительно отличается от похитителя, заковавшего меня в цепи. Чудак, балующий светскую даму, хотя мне до таковой далеко, ничем не напоминает вооруженного убийцу, который не единожды бил меня, когда я выходила за рамки.

Или он отменный актер, или же у него, правда, раздвоение личности. Пока еще не решила.

Взглянув на себя в зеркало, впрочем, я чувствую то же самое. Несколько часов, куча денег и немного макияжа, и я превратилась в домохозяйку элитного дома, но таковой себя не ощущаю.

Себе Шестой тоже купил кое-какие вещи. Одежда, которую он носил всю неделю, не сильно отличатся по разнообразию от моего базового гардероба.

— Зачем нам столько вещей? — интересуюсь я, когда он вытаскивает кредитку, чтобы расплатиться за уже четвертую на тот момент покупку, общая сумма которой составляет четыре тысячи долларов, если не больше.

— Детка, они же потеряли твой багаж, — начинает он обыгрывать наше прикрытие, но думаю, он не впервые этим занимается.

Закончив с покупками, мы возвращаемся в машину, чтобы сложить наши покупки. Я думала, что мы закончили, но Шестой останавливается на парковке перед еще одним магазином.

Кажется, это Nordstrom’s. Я еще ни разу не бывала в этом магазине и внезапно чувствую себя не в своей тарелке.

— Тут платья сшиты на очень тощих девчонок, — шепчу я. Это место похоже на рай для сбежавших моделей. Не стоит также забывать о немалых суммах, проставленных на ценниках.

— У тебя изгибы во всех нужных местах, — заверяет меня Шестой, облизнув губы, и тихонько рычит, сжав мои ягодицы.

Все мысли сразу же вылетают из головы, и между ног становится влажно. Почему меня заводят подобные вещи? Я же чертова заложница.

Ситуация слишком странная, слишком необычная, чтобы делать какие-либо подсчеты. Разумные люди бы уже пытались привлечь внимание продавцов, прятались между рядами с одеждой и пытались сбежать от него. Я же стою в магазине и веду себя, как его жена, да еще и с влажным пятном на нижнем белье.

Все психологические тесты, которые я прошла при устройстве на работу, внезапно кажутся мне незначительными и провальными, если бы ход моих мыслей когда-либо просочился наружу.

— Зачем мы здесь? Разве мы недостаточно купили? — обращаюсь я к Шестому с вопросом, пока он тащит меня по магазину.

Он снова ничего не отвечает, но, когда мы останавливаемся перед витриной с туфлями на каблуках, у меня отвисает челюсть.

— Это же туфли от Кристиана Лабутена, — сообщаю я, широко распахнув глаза и возможно истекая слюной.

— И?

— Они стоят кучу денег.

— Да какая разница? — он наклоняется ко мне, мягкость исчезает из его глаз. — Хочу трахнуть тебя, когда на тебе не будет ничего, кроме этих туфель, — и он машет рукой на пару черных туфель на тонкой шпильке и на платформе.

Кажется, мы сейчас меняем туфли на секс.

Надо добавить Лабутены в список моих желаний и сразу же вычеркнуть их. Секс за туфли? Да, да, заверните, пожалуйста!

Кого, черт возьми, я пытаюсь обмануть? Этому парню не нужно покупать мне ничего, чтобы трахнуть. Он обладает силой добиться от меня всего, чему его хочется, а я охотно принимаю участие в его развратной акробатике.

— Тебе нужны несколько дорогих вещиц.

— Нужны?

— Ничто из того, что мы уже купили, не кричит «у меня денег больше, чем мозгов». Тебе нужно платье, туфли и сумочка на пятерочку.

— Сотен?

Шестой покачал головой.

— Тысяч, — челюсть у меня снова отвисает. — Мне тоже нужен костюм, сшитый на заказ за равнозначную сумму.

— Нам хватит времени на все это?

Его губы изгибаются в ухмылке.

— К счастью, у меня уже есть такой костюм. Осталось подобрать тебе что-нибудь сексуальное.

Час спустя у меня есть платье, равное по стоимости моей месячной зарплате, туфли и сумочка, и мы направляемся к выходу.

— Ах, и последнее, — он хватает меня за левую руку и надевает на безымянный палец кольцо.

Я ахаю, когда вижу на своем пальце обручальное кольцо с огромным бриллиантом. Очень красивое кольцо.

— Он настоящий?

— За тридцать-то тысяч... лучше ему быть настоящим.

— Что? — я смотрю на свою левую руку и эквивалент моей зарплаты за четыре месяца.

— Два карата.

— Как? — какого черта я испытываю эмоции из-за ложных отношений, которые символизирует это самое кольцо? Я знаю настоящего Шестого, а не того актера, который стоит сейчас передо мной.

Шестой пожимает плечами и улыбается.

— У меня много денег и почти нет никаких затрат.

— И все это ради женщины, которую ты собираешься убить?

— Ради достоверности. Кроме прочего, когда еще мне выпадет шанс побыть женатым мужчиной? И с каких пор женщины не любят спускать деньги в магазинах?

Я киваю, все еще ошарашенная.

— Добавлю это в свой список предсмертных желаний. Мне плевать, что это все не взаправду.

— Поход по магазинам или брак?

— Все вышеупомянутое, — я наблюдаю, как свет отражается от граней драгоценного камня. — Будет здорово побыть замужем, прежде чем я умру, пускай и не будет свадьбы или любви... Хотя было бы здорово обрести любовь... в конце концов.

Прежде чем мы уезжаем из магазина, я переодеваюсь в платье-свитер, леггинсы и сапоги до колена, которые мы только что купили. Я нацепила пояс, чтобы немного украсить простое угольно-черное платье, но не слишком сильно. Шестой уже ненавязчиво дал понять свое предпочтение к нейтральным цветам. Сам он одет в джинсы, серую рубашку и спортивный пиджак.

— Мы неплохо смотримся вместе, — отмечаю я, глядя на наши отражения в большом зеркале примерочной. Одежда одинаковых цветов, одинаково светлые волосы и карие глаза. — Но мы скорее напоминаем близнецов, нежели любовников.

Шестой поджимает губы.

— У меня есть линзы другого цвета в машине.

— А какого цвета они у тебя в паспорте?

— Голубые.

— И ты не надел их, перед тем, как мы поехали сюда? — решаю уточнить я. Он так настаивал, чтобы я надела свои, что меня удивляет, что про свои он забыл.

— Я как хамелеон постоянно меняю личности, у меня их целых три. Это ты — та, чье лицо мелькало везде всю последнюю неделю.

Надеюсь, где-нибудь есть карма-хамелеон, которая куснет в зад его постоянную смену личностей.