Глава 16

Спустя сутки Шестой снял кандалы с моей щиколотки. Кажется, мы пришли к некоему соглашению — я не буду пытаться сбежать, а он не убьет меня, если я нарушу правила.

Уже три дня я свободна от цепи. Что, в свою очередь, означает, что куда бы он ни пошел, туда иду и я. Как тень, или женщина пятидесятых годов.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю я, вытирая полотенцем только что вымытые волосы.

Шестой, который в этот момент натягивает джинсы, замирает.

Я в замешательстве смотрю на него, затем ухмыляюсь и отвожу край полотенца в сторону, обнажая бедро.

Шестой облизывает губы.

— Ты нарочно дразнишь меня?

Я качаю головой.

— Ты сам уставился на меня.

Шестой направляется ко мне, на ходу застегивая джинсы. Протянув руку, он отдергивает второй край полотенца, обхватывает ладонью мою киску, затем наклоняется и губами проводит по шее, отчего меня бросает в жар.

Они прижимает пальцы к клитору, и я вцепляюсь ему в руку.

— Когда мы вернемся... — его рваное дыхание овевает мне шею. — Думаю, сейчас самое время устроить ночь дикого секса.

Я чувствую, как жар опаляет мои щеки, а похоть подпитывает возбуждение, охватившее меня.

Отступив назад, он продолжает одеваться, оставив меня возбужденной и пылающей от страсти.

Принимая во внимание все детали, я поняла одну вещь — я реально озабоченная.

После всего, что он сделал со мной, физическое притяжение, которое мы испытывали с первой встречи, никуда не делось. Его жестокое отношение и роль, которую он играет в моей жизни, не уменьшило моего желания к нему, как было бы в случае с любым другим разумным человеком.

С другой стороны, я женщина, которая одной ногой, считайте, стоит в могиле. Ненависть к нему только добавит противостояния всей ситуации. Я из тех девушек, которые противостоят ударам судьбы, и это дает свои плоды. Но я понимаю, что уже не та, что была всего пять недель тому назад.

Даже после всего времени, которое мы провели вместе, он остается сексуальным, загадочным и притягательным. Как бы то ни было, все «темное» привлекает меня.

А то, что он настоящий тайный агент, только добавляет ему привлекательности.

На улице холодно, поэтому я надеваю джинсы, ботинки, футболку и кожаную куртку, которую на днях принес Шестой. Моя куртка под стать его. Если он вставит свои голубые линзы или я вставлю свои карие, то мы снова будем выглядеть очень похоже, почти как близнецы.

Я завязываю волосы в хвостик, засовываю в карман бальзам для губ, беру бутылку воды и только потом направляюсь к двери, где меня ждет Шестой.

Мы садимся в машину и трогаемся так быстро, как это возможно сделать на дороге из гравия.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, надевая солнцезащитные очки.

— В Атланту.

Потребуется часа полтора, чтобы доехать до Атланты, в зависимости от загруженности дорог.

— Зачем?

— Ну, почему ты задаешь так много вопросов?

Я пожимаю плечами.

— Любопытство. Люблю быть в курсе дел.

— Я собираюсь встретиться с Джейсоном.

— Джейсон — это который куратор Джейсон? — спрашиваю я, сама удивляясь, что продолжаю допрос. Шестой поворачивает голову, сердито зыркает на меня, и я поднимаю руки вверх. — Просто пытаюсь прояснить все. Знаешь, сколько человек носят имя Джейсон? А еще я удивлена, что ты собираешься лично встретиться с ним.

— Сейчас это необходимо.

Я пытаюсь представить себе, как может выглядеть Джейсон. Мне он представляется безликим человеком, с которым беседовал Шестой. Он вполне может оказаться компьютером.

Вытянув руку, я включаю радио и переключаю станции, пока не нахожу ту, что приходится мне по душе. Шестой не останавливает меня и, кажется, не имеет ничего против моего выбора поп/рок станции. Я извиваюсь на сиденье в такт песенкам и подпеваю — некоторые из них знакомы мне, некоторые совсем новые.

Приятное занятие, расслабляет.

Нормальное.

Нормальное, насколько это возможно для нас. Двое едут по дороге, играет музыка, они смотрят в окно с улыбкой на лице, так как я на самом деле наслаждаюсь видами. Вокруг красиво, много лесистых участков, и я даже ожидаю увидеть где-нибудь зомби, петляющего между деревьев или бредущего по обочине дороги.

Пожалуй, это одна из тех вещей, который выводят меня из себя с тех пор, как он взял меня в заложники — мне не хватает «Ходячих мертвецов».

Я протягиваю руку и шлепаю Шестого по руке.

Он резко поворачивает голову, и, увидев его озадаченное выражение лица, я смеюсь.

— Что ты делаешь?

— Наказываю тебя, — я снова несильно бью его по руке.

Он смотрит на свою руку и вопросительно выгибает бровь.

— За что же?

— За то, что взял меня в заложницы.

Шестой качает головой.

— Прошло уже пять недель. Смирись.

— Еще чего. Из-за тебя я пропускаю свой любимый сериал! Я только один сериал смотрела так скрупулезно. Все остальное по Нетфликсу.

— Что такое Нетфликс?

Я смотрю на него с отвисшей челюстью.

— Серьезно? Тебе не помешало бы взять отпуск и окунуться в мир ненадолго. Ты как отшельник.

Он ухмыляется.

— Первая сказала то же самое.

Я рычу.

— Знать ничего не желаю о ваших с ней шашнях.

Шестой хмыкает, и уголки его губ ползут вверх. Я бы все отдала сейчас, чтобы узнать, о чем он думает. Что его так развеселило?

Неужто моя... ревность? Нет, это не совсем подходящее слово, но я испытываю нечто похожее на нее, когда речь идет об этой подстилке.

Не прошло и десяти минут в ее обществе, как мне уже хотелось выцарапать ей глаза, что само по себе странно. Я девушка спокойная, но она бесила меня с той секунды, когда мы вошли в кабинет. И то ее маленькое шоу, что она типа объездила его член первой.

Опять-таки, я задаюсь вопросом, какое мне до этого дело. Он же ублюдочный садист-убийца. Что тут может нравиться?

Откидываю голову на подголовник. Ему нет прощения, но что-то происходит между нами. В этом я не сомневаюсь. Как бы я не хотела этого, каким отвратительным это не должно было бы быть, во мне развилась какая-то симпатия к этому мужчине.

Черт меня подери.

***

Немного странно, что мы рука об руку идем по улицам Атланты. Странно в положительном плане или в отрицательном, не могу решить. Он неоднократно до этого держал меня за руку, но раньше это напоминало железную хватку, а сейчас его рука расслаблена.

Сегодня пятница, середина дня и по улицам спешат толпы народа. Мы с Шестым заходим в маленькую кафешку и направляемся к алькову в задней части зала.

Там, уткнувшись в свой телефон, сидит мужчина. Шестой останавливается у стола и ждет.

Мужчина поднимает голову и его лицо освещает улыбка.

— Привет.

— Привет, Джейсон, — здоровается Шестой.

Джейсон?

Мужчина, сидящий перед нами, оказался не таким, каким я его себе представляла. В пути я ведь успела мысленно составить его портрет. Я ожидала увидеть пухленького мужчину с дружелюбным лицом и в очках, который проводит все свое время взаперти в темной звуконепроницаемой комнате.

Он должен был быть бледным, потому что единственный свет, который он видит, исходит от экрана компьютера, в который он таращится изо дня в день.

— Ты рано, Шестой, — мужчина встает и протягивает руку для приветствия.

Джейсон, куратор карательного отряда тайных агентов ЦРУ, полная противоположность надуманному мной образу. Во-первых, он черный. Во-вторых, он великолепен — высокий, подтянутый, с яркими глазами и сверкающей улыбкой. Приметный мужчина.

Так и знала, что мне не стоить опираться на голливудские клише.

— Я хоть раз опаздывал?

Джейсон взмахом руки предлагает нам садиться напротив него.

— Что происходит? — спрашивает Шестой сразу, как только мы усаживаемся, не желая тратить время и сразу переходя к делу.

Улыбка Джейсона увядает.

— Не знаю. «Дом» молчит, а я потерял контакт с Восьмым два дня тому назад. Как дела у Девятого и Первой?

— Были отлично, когда я видел их пару недель тому назад.

Джейсон кивает.

— Они выполняют последнее задание, которое я получил из «Дома». Обычно таких больших перерывов между ними не бывает, — он разминает шею. — Дружище, мне все это не нравится.

— Ты следишь за передвижениями? — спрашивает Шестой, наклонившись вперед и опираясь на стол руками.

Джейсон кивает.

— Постоянно. Но после Третьего мне пришлось действовать осторожнее, чем обычно.

— Считаешь, что что-то происходит в «Доме»? — Шестой оглядывается за спину, затем снова смотрит на Джейсона.

— В данной ситуации твои предположения ничем не отличаются от моих.

Шестой выворачивает шею и смотрит на дверь.

— Где в последний раз был Восьмой?

— В Индианополисе.

— Я съезжу туда, может, получится найти его.

Мы будем так близко от дома. Будет шанс, что кто-то может узнать меня.

— Я пришлю тебе последние новости, — взгляд Джейсона скользит по мне. — Решил сохранить свою киску?

Шестой кивает, снова оглянувшись через плечо.

— Пока что да.

— Ты же знаешь, что «Дом» не любит зверушек.

Зверушек? Конечно, почему бы и нет. Я ведь и так скотина на убой и игрушка.

— Пока что она нужна мне.

Джейсон качает головой.

— Мишень. Ты таскаешь с собой чертову мишень. От тебя такого я ожидал в последнюю очередь.

Я хмурюсь. Что значит мишень?

Шестой сцепляет зубы.

— У меня есть на то свои причины.

Джейсон поджимает губы.

— Она может быть хоть самым лучшим в мире прикрытием, но я сделал все, что мог, — ее лицо по-прежнему повсюду.

— Что это означает? — влезаю в разговор я.

Джейсон наконец-то поворачивается ко мне: доброе выражение лица, которое у него было, когда мы только пришли, давно исчезло.

— Это означает, что ты по-прежнему подозреваемая в том, что случилось. И если что-то на самом деле происходит, не понадобится много времени, чтобы связать тебя с ним, и тогда они прекратят искать его и начнут искать тебя.

Я снова хмурюсь.

— Но почему я?

— Потому что от тебя можно ожидать чего угодно, — объясняет Шестой. — Я обучен оставаться незаметным, а ты просто часть толпы.

— И как они собираются вычислить меня? — мой голос колеблется на грани между серьезностью и раздражением из-за того, что я не что иное, как скотина на убой.