Глава 17

Когда Шестому позвонил Джейсон, мы были недалеко от Нэшвила, поэтому мы просто развернулись и поехали обратно.

Отель, возле которого мы остановились, оказался на порядок лучше, чем те забегаловки, которые обычно выбирает Шестой. Тут явно делали ремонт, и не похоже, чтобы рядом крутились наркоманы.

Двухэтажное здание отеля довольно старое, но белая краска в приличном состоянии, крыша черная, как уголь, а асфальт недавно подлатали.

— Миленький отель. Я уже начинала побаиваться, какие ЗППП могу подхватить в этих твоих любимых выгребных ямах, — сообщаю я Шестому, когда он въезжает на парковку.

Шестой тормозит и вытаскивает ключи из зажигания.

— Трупам зараза не страшна.

— О да, знаю-знаю, но ты ее тоже подцепишь, с учетом того, как часто твой член оказывается во мне.

Мышца на его щеке дергается.

— Твоя правда.

Настроение у Шестого испортилось после новостей о Восьмом. А упоминание о венерических заболеваниях, кажется, только усугубило его. Мы вышли из машины и направились к багажнику.

— Тебя бесит мой отличный от твоего взгляд на вещи, да?

— Так точно.

— Почему? — спрашиваю я, когда он передает мне мой чемодан.

Шестой вытаскивает свой чемодан, затем смотрит на меня.

— Потому что каждый гребаный раз, когда ты это делаешь, тем самым показываешь мне мою слабость.

Это удивляет меня.

— Упс. Уязвленная гордость.

Шестой оглядывается, а затем вытаскиваем сумку с оружием и захлопывает крышку багажника.

— В моем деле за слабость можно схлопотать пулю в лоб.

— Как твой дружок? — парковка пуста, поэтому я продолжаю задавать вопросы, пока мы идем на второй этаж.

— Третий не был моим другом.

— Тогда чего так расстроился, когда увидел его? — когда мы поднимаемся на второй этаж, Шестой разворачивается ко мне. — Я, может, тогда и была напугана до чертиков, но заметила перемену в твоем лице.

Он не ответил, просто продолжил двигаться дальше.

Миновав несколько номеров по коридору, мы останавливаемся. Шестой стучит в дверь, явно следуя какому-то особому ритму, и та распахивается. Мужчина с теплой радостной улыбкой на лице приглашает нас войти.

— Джейсон говорил, что ты скоро появишься. Какой приятный сюрприз, — говорит мужчина вместо приветствия. На вид он моложе Шестого, и в первые же пять секунд я прихожу к выводу, что он бисексуал.

— Пятый.

Пятый? Очередной агент.

Так странно, что все агенты, которых я встречала, так пугающе похожи, и в тоже время чрезвычайно разные.

Каштановые волосы Пятого коротко подстрижены, а ярко-голубые глаза очень подходят его до странности живому характеру. Он выше Шестого и Девятого, даже выше Третьего, хотя все они вписываются в категорию роста от 178 сантиметров до 188.

Пятый неотрывно смотрит на меня. Глаза у него распахнулись, рот приоткрылся, словно от восхищения.

— Какая милая кошечка.

— Мяу, придурок.

Он сразу же закрывает рот и вяло мне улыбается, что, должно быть, можно считать самым теплым приветствием, которое я получила от одного из собратьев Шестого.

— Прости, просто обычно мы работаем в одиночку, а если то, что я слышал, правда, то вы двое приклеились друг к другу уже довольно давно, — Пятый переводит взгляд на Шестого, который сердито на него зыркнул.

Шестой скрестил руки на груди.

— Джейсону лучше научиться держать язык за зубами.

— Но не о том, зачем ты таскаешь с собой эту шлюшку. В чем смысл?

— Какой у тебя был последний заказ? — отвечает вопросом на вопрос Шестой, и мышца на его челюсти снова начинает подергиваться.

Пятый вздыхает.

— Восьмой. Он мертв.

— Как и Третий.

Глаза у Пятого чуть не вылезают из орбит. Ну, наконец-то хоть кто-то проявил чуть больше удивления при упоминании смерти.

— Бл*. Значит нас минус двое? — Шестой кивает. — Есть идеи?

— Есть парочка, но это все только гипотезы. Чтобы не происходило, это вынудило Джейсона спрятаться.

Пятый поджимает губы.

— Третий стал первым.

— Первым чем? — решаю уточнить я.

Пятый разворачивается ко мне.

— Первым из нас, кто был убит.

— Вообще? — даже не задумывалась, что кто-то из них может умереть.

— Мы работаем только пять лет.

Шестой снова сердито зыркает на Пятого. По крайней мере, Пятый не отмалчивается. Порой так приятно быть в курсе дел.

— Это долгий срок и немало пуль не дошли до своих целей.

— Перестрелки — редкость, — возражает Шестой, раздраженный темой разговора.

— Шрамы от пуль на твоей коже говорят обратное.

Он опускает взгляд на свою прикрытую одеждой грудь.

— Большинство из них еще со времен армии, — он разворачивается к Пятому. — Когда ты получил свое задание?

Пятый почесывает подбородок.

— На прошлой неделе я был в Техасе, заканчивал четырехмесячный проект, когда позвонил Джейсон.

— Он не знал, что это был за заказ, верно?

— Нет, — соглашаясь, качает головой Пятый. — Как долго у тебя эта маленькая зверушка?

Шестой бросает взгляд в мою сторону.

— Подобрал ее, когда подчищал за Третьим.

— И как давно это случилось? — Пятый подходит вплотную к Шестому и машет пальцами перед его лицом. — Если бы я не знал тебя лучше, то предположил бы, что у тебя чувства к этой девахе.

Шестой прищуривается.

— Но ты же знаешь меня, или, по крайней мере, понимаешь, кто я.

— Настоящий социопат в нашей маленькой разношерстной группке.

— А ты, значит, не такой? — влезаю в разговор я. Я-то предполагала, что все они в некотором роде психи.

— О, нет, милочка, я тоже такой. Просто Шестой самый неэмоциональный из нас. Великий актер, если он сумел ухаживать за тобой, а потом похитить тебя, — модуляции его голоса можно описать, как лирические. Плавные и резонирующие — качество, присущее женщинам. Его голос очень сильно отличается от монотонного мужского баса Шестого и несколько неуместен для киллера.

С другой стороны, мои стереотипы базируются на голливудских фильмах. Впрочем, большинство мужчин из карательного отряда вписываются в голливудские шаблоны.

— Дай угадаю... ты тоже ни разу не влюблялся, — заявляю я Пятому и присаживаюсь на край кровати. Похоже любовь — не их тема.

— В свое время я любил много женщин и много мужчин, но только в физическом плане. Эмоциональная любовь ни к чему поставщику смерти.

Ясненько, любовь не для хладнокровных, финансируемых правительством киллеров под прикрытием.

Приятно знать.

Неприятно то, что мои чувства к Шестому меняются и крепнут с каждым днем, несмотря на весь здравый смысл.

Правду ведь говорят — люди не меняются. Особенно такие чокнутые, как он.

Пятый пересекает комнату и садится на кровать рядом со мной. Я практически ощущаю, как он ласкает меня глазами, а ухмылка на его лице должна бы быть ободряющей, но вместо этого в ней есть что-то пугающее.

Шестой фыркает и уходит в ванную, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Он тебя убьет, — беспечность, с которой Пятый произносит это, застает меня врасплох.

— Знаю.

Он печально вздыхает.

— Он тебя похитил, удерживает в заложниках, возможно, принуждает заниматься с ним сексом, но все равно у меня складывается впечатление, что он тебе небезразличен.

Я качаю головой.

— Это не имеет значения.

Пятый поджимает губы.

— Да, не имеет, но это интересно. Возможно, стокгольмский сидром, — он снова внимательно смотрит на меня, затем делает глубокий вдох и отводит глаза. — У него есть работа, и эта работа не окончена, пока ты дышишь.

Глаза обжигают непрошенные слезы, но я сжимаю челюсти и смаргиваю их.

— Нет необходимости напоминать мне об этом. Я живу с этим знанием и самим психопатом уже некоторое время.

Он кивает.

— Логично.

Из ванной возвращается Шестой, по пути застегивая ширинку.

— У тебя довольно интересная зверушка, — заявляет Пятый и встает. — Боевая. Поделиться не хочешь?

Поделиться? Сердце пропускает удар, пока я смотрю на Шестого. Он же не... или согласится?

— Нет.

— Даже подумать не хочешь?

— Нет.

Лицо Пятого теряет игривость, оно ожесточается. Он выпрямляется и разминает плечи и шею.

— Интересно.

Наблюдая за ним, я тоже хмурюсь. Последнее слово он произнес низким хриплым голосом, словно за эти пару секунд у него произошло раздвоение личности.

— Закончил уже возиться с ней?

Пятый пожимает плечами и ухмыляется.

— Она забавная.

Я закатываю глаза.

— Ты прикалываешься?

Пятый ухмыляется мне и подмигивает.

— Детка, если бы он позволил мне, я бы пригвоздил тебя членом к матрасу на всю ночь, — я округляю глаза, а он смеется над моей реакцией и накрывает рукой промежность.

— Приходится быстро приспосабливаться к обстоятельствам. Никогда не знаешь, кого встретишь или какой ориентации окажется твоя цель. Прошло уже много времени с тех пор, как я трахал тех или других.

— Куда собираешься отправиться дальше? — прерывает излияния Пятого Шестой, меняя тему беседы.

— Сложно сказать, — отвечает Пятый, пожав плечами. — Хочу забросать гранатами всех, чтобы избавиться от последней работы. Если Дом на самом деле решил избавиться от нас, то им лучше понять, что тихо мы не уйдем.

— Думаю, нам было бы лучше собраться всем вместе.

— Это будет сложная задача, с учетом того, что Дом молчит, а Джейсон прячется.

— Возможно. Я видел Девятого и Первую в Париже.

Пятый вскидывает брови.

— И?

Почему вот из всех агентов, которых я видела, только Пятый кажется мне экспрессивной личностью? Он кажется самым нормальным из них, что заставляет меня гадать, каким образом он оказался в их компании.

— Они планировали закончить свое задание, а затем вернуться и встретиться с нами.

Пятый рычит.

— Ну почему так трудно добиться от тебя информации? — Шестой переводит взгляд на меня, а следом за ним и Пятый. — Тогда почему мы говорим в ее присутствии?

— Ах, значит я — жертва — еще и виновата во всем? Да пошел ты, козлина.

Пятый округляет глаза и смотрит на Шестого.

— Лейси.

Я вздыхаю и машу рукой.

— Да, да, просто продолжайте ваш разговор. Мне же можно разговаривать только со стенами, а они вряд ли куда-нибудь денутся в ближайшее время.