Глава 28

Я внимательно изучаю свое отражение в зеркале над комодом. Изучаю свою новую стрижку, с которой сама на себя не похожа, плюс непривычный цвет волос. Если бы сейчас мои глаза не были естественного ярко-голубого цвета, я бы всерьез призадумалась, действительно ли вижу в зеркале себя.

Тем не менее, это я, ну или Лейси.

Я столького лишилась за последние несколько месяцев, что вся моя жизнь длиной в двадцать восемь лет, которые в итоге привели меня к моей нынешней ситуации, кажется, была тысячи лет назад.

Пейсли Энн Уоррен жила вечность назад.

Я не в силах сдержать слезы от того, сколько изменений произошло во мне, в результате которых, я превратилась в Лейси Коллинз.

А в номере отеля жизнь продолжает идти своим чередом. По телевизору идут новости, как обычно про что-то ужасное. Где-то на столе гудит телефон — что очень необычно после смерти Джейсона. Я слышу шум воды в душе, затем скрип поворачиваемой ручки, и телефон смолкает.

Пар вырвался наружу спустя минуту после того, как открылась дверь, но Шестой так и не вышел. Вместо этого до моего слуха снова доносится гудение.

Я перевожу взгляд на дверь, затем снова смотрю на свои теперь короткие волосы.

Сколько лет прошло с тех пор, как у меня была короткая стрижка? Такое незначительное, но необходимое изменение. Мы с Шестым оба несколько месяцев не меняли внешность.

Подняв руку к лицу, я провожу пальцами по кончикам волос. На меня накатывает какое-то сюрреалистическое ощущение, кожу покалывает.

— Лейси?

За спиной раздается голос Шестого.

— Лейси?

Я разворачиваюсь к нему лицом и, удивленно округлив глаза, ахаю.

Он, как и я, подстригся. Только, в отличие от меня, почти налысо. Его голову украшает едва заметная светло-каштановая поросль.

— С тобой все в порядке?

— Твои волосы... — я не договорила.

Двинувшись в мою сторону, Шестой вопросительно выгибает одну бровь. На нем нет ничего, кроме полотенца на талии. Кожа блестит от влаги.

Я протягиваю руку и касаюсь его головы. Мягкие короткие волоски покалывают мне пальцы, пока я вожу рукой по его голове. Шестой стонет, и от этого стона у меня начинает пульсировать внизу живота. Он обхватывает меня руками и притягивает к себе.

— Черт, ты выглядишь секси, — выдыхаю я. Наши губы находятся в паре сантиметров друг от друга.

— Секси?

Кивнув, я прижимаюсь к его губам.

— Так и хочется трахнуть.

Дернув его вниз на кровать, я встаю перед ним и седлаю его бедра.

Наблюдая, как темнеют его глаза, пока руки медленно поднимаются от моей талии вверх, я только сильнее распаляюсь. А ощутив, как увеличивается в размерах его член между нашими телами, я, не сдержавшись, стону.

Один последний раз.

Просто на всякий случай.

Если сегодня вечером я умру, то должна в последний раз ощутить его член в себе.

Приподняв бедра, я направляю его член в себя и опускаюсь на него. Шестой стонет и наклоняется, чтобы посмотреть, как его плоть, миллиметр за миллиметром исчезает между моих половых губ.

Я повела бедрами, задействовав внутренние мышцы, чтобы оттолкнуться, использовав силу притяжения, чтобы насадиться глубже.

Глаза я закрыла, полностью отдавшись наслаждению и ощущению того, как его член растягивает меня изнутри, касаясь всех тех точек, которые вынуждают мой мозг отключиться.

Все мое тело охватила животная потребность. Жажда удовольствия, освобождения. Необходимость побыть с ним единым целым еще немного.

Мой любовник.

Мой киллер.

— Черт, — шипит он и приподнимает бедра, вынудив меня задрожать, когда его плоть еще глубже входит в меня.

Мои мышцы напряглись до предела, затрудняя движения. Но Шестой не теряет ни секунды. Обхватив меня за талию, он поднимает и опускает, врываясь в меня. Я стону и, впившись ногтями ему в кожу, кончаю.

Мое тело охватывает неконтролируемая дрожь. Я так погрузилась в блаженство, что чуть не пропустила момент, когда Шестой зарычал и его член содрогнулся, выплескивая в меня всю сперму.

Мои руки безвольно падают, когда я растягиваюсь у него на груди. Энергия закончилась. Шестой падает на спину, утягивая меня за собой.

В течение пары минут я ощущаю полнейшее спокойствие, но затем меня снова охватывает страх. Даже оргазма недостаточно, чтобы забыть, что, возможно, я проживаю свой последний день.

По щеке катится слеза и, сорвавшись, приземляется на его кожу.

Не хочу умирать.

***

Подготовка кажется чем-то нереальным. Я еще никогда в жизни не готовилась к драке, про битву вообще уже молчу. Но именно этим мы и занимаемся.

Последнее ура, последнее противостояние лицом к лицу с теми, кто пытался убить нас. Противостояние родному брату Шестого.

Брат против брата, и к концу вечера живым уйдет только один из них.

Это должен быть Шестой.

Им просто обязан стать Шестой.

Если же нет, то мы оба умрем, а они выиграют. Они разыщут Пятого и Седьмого и прикончат и их.

Но, как бы не обернулось дело, сегодня вечером история киллеров закончится.

Вполне вероятно, что сегодняшний вечер станет для меня последним на этой земле. Я итак живу взаймы, но странное дело, я очень благодарна за это время.

От пережитого у меня остались шрамы и ночные кошмары, но все остальное было просто волшебно. Измененная и запутавшаяся, я уже не тот человек, что раньше. Я смирилась со своей новой личностью и утратой старой себя. Я готова убивать, что еще сильнее обагрит мои руки кровью, но надеюсь, что в итоге я останусь рядом с этим человеком, в которого так по-глупому влюблена. Нездорово и извращенно. Сломлено и нездорово. Теперь меня нельзя назвать хорошим человеком. Я живу в психологии зла, вынуждена подстраиваться под нее. Находясь в окружении монстров, я и сама стала одним из них. Не такая как они, но сумасшедшая версия прежней меня. Убивать мне по-прежнему тяжело, но сомнения касательно убийства с целью самозащиты уже испарились.

Я уже говорила ранее — я готова на все, лишь бы выжить. И я сделаю все, что нужно, чтобы убедиться, что в конце сегодняшнего вечера именно мы будем теми, кто останется в живых.

Я подхожу к сумке и ее содержимому. В ней лежит пять пистолетов с полностью заряженными магазинами. Тут только «Глоки», и все они одинаковые. Три ножа, куча кабур и несколько необычных видов оружия, выделяющихся из привычного ассортимента, типа ножика для колки льда.

В сумке, лежащей на кровати, собрана взрывчатка, которую наспех соорудил Шестой. Не знаю из чего он ее состряпал, но знаю, что никаких улик не останется, когда она будет использована.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда Шестой начинает натягивать на меня бронежилет.

— Это на всякий случай.

— Нет, это же твой, — возражаю я и пытаюсь снять жилет.

Шестой хватает меня за руки, и я в замешательстве смотрю на него.

— Тебе он нужнее, чем мне.

— Но почему?

— Потому что это единственный способ, каким я могу защитить тебя там.

Глаза застилают слезы.

Защитить меня? Слова звучат незнакомо, особенно из его уст.

Я сдергиваю жилет и протягиваю его обратно Шестому. Слезы жгут глаза.

— Я пушечное мясо. Какая разница, убьют меня или нет?

Обхватив меня пальцами за подбородок, он вынуждает меня откинуть голову и посмотреть на него. Это очень яростно, энергично и больно.

— Никто не убьет тебя, кроме меня.

— Почему? — спрашиваю я срывающимся голосом.

Губы Шестого касаются моих.

— Потому что ты моя. Не забывай, только я скажу, когда и где. Только я.

С его губ срывается прерывистый вздох, и он отстраняется. Желваки на его щеках ходят ходуном, пока он идет к кровати.

Моя.

Моя.

Его…

Я принадлежу ему и никому больше.

Проведя месяц рядом с Шестым, я влюбилась в него. Возможно, только возможно, Шестой тоже влюбился в меня.

Если уж на то пошло, он же говорил, что способен любить и что любил когда-то.

Будет ли слишком самоуверенно надеяться, что любовь Шестого может спасти меня? Или мои придирчивые вопросы уже озвучили ответ «нет»? Когда дело касается работы, киллеры совершенны. Я — аномалия. Я — непредсказуемый фактор, который будет искоренен, когда от него не будет больше пользы.

Шестой рассказывал, как все это будет, но неужели будет наглостью желать прожить рядом с ним еще несколько лет?

Я натягиваю футболку поверх бронежилета, чтобы прикрыть его, а сверху надеваю курточку. Под двумя слоями ткани жилет практически незаметен.

— Вот, — говорит Шестой, привлекая мое внимание, хватает меня за куртку и разворачивает вокруг своей оси.

Я чувствую себя несколько странно, когда он заталкивает что-то мне за пояс. Прежде чем я успеваю дотянуться себе за спину, Шестой начинает набивать мои карманы.

— Что это такое? — интересуюсь я, наконец, добравшись до желаемой цели.

Мои пальцы касаются холодного металла. Ствол, рукоять, курок — один из «Глоков» Шестого.

— Ты выдаешь мне оружие? — удивляюсь я. Шестой никогда не давал мне оружие, пока не начиналась заварушка.

— Да.

Сначала жилет, потом пистолет и карманы, набитые патронами? Он готовит меня, чтобы я могла защитить свою жизнь.

Жизнь, которую он намеревался у меня отобрать.

***

Потребовалось немало дней, чтобы выяснить, где они скрываются, но все равно, это оказалось не так уж и сложно выяснить. Первая и Девятый не столько прятались, сколько отдыхали. Они, видимо, считали, что избавились от четырех киллеров и им предстоит разобраться только с двумя, поэтому праздновали свои успехи.

Заносчивые.

Самоуверенные.

Руки у меня дрожат, поэтому я делаю глубокий вдох, стараясь унять эту дрожь. Нервозность нисколько не скрывает того, как я ощущаю себя, когда шагаю прямо в пасть ко льву. Я же самая обычная женщина. Я не киллер, но, тем не менее, я стою рядом с одним из них, при этом являясь ему неким подобием ровни. Не позади него, прячась за его спиной, а рядом с ним. Перед ним.

Перед зданием стоят два охранника, хотя странно, что киллеры нуждаются в охране.