В магазине учебных пособий ей пояснили, что на сегодняшний день самый лучший учебник английского языка — это «Бонк» с приложенными к нему кассетами, но бывает он крайне редко и искать его по магазинам — занятие, обреченное на неудачу.

Но она все же двинулась на поиски и около памятника Ленину встретила Гарика Кристаповича, саксофониста из кафе «Лира», и он, саксофонист, сказал, что в данном вопросе проблем нет.

Он довел Аню до букинистического магазина, где через двух своих знакомых вывел Аню на третьего, а тот, виляя жуликоватыми глазами, принес ей два тома учебника и набор аудиокассет к нему.

С Гариком пришлось выпить коньяку, но его доброта на этом не кончилась, он проводил Аню до комиссионного магазина, где самолично подобрал ей портативный магнитофон, который, кроме всех прочих отменных качеств, имел еще и наушники, так что, натянув их на голову и включив запись, можно было изучать английский хоть в трамвае, хоть на пляже. Приобретения влетели в копеечку.

— На современные технические приспособления денег жалеть нельзя! — убежденно сказал Гарик. — Они украшают жизнь, ты идешь в ногу со временем! У меня, к примеру, все, чем я пользуюсь, — самого высокого качества! Электробритва «Филипс», часы «Сейко», трубка «Данхил», телефон с автоответчиком, телевизор японский, а мой саксофон канадский стОит, как автомобиль!

Кроме перечисленных материальных ценностей, по убеждению всей культурной Риги, Гарик обладал еще редкостным талантом, который успешно пропивал, незаметно спускаясь с высот эстрады до оркестриков в кафе.

Магнитофон тоже пришлось обмыть. Изрядно захмелевший Гарик поплелся домой, сказав на прощанье, что вечером ждет Аню и Сарму у себя в «Лире», где третий день широко гуляет местная футбольная команда, разгромно проигравшая все мыслимые и немыслимые чемпионаты.

Аня двинулась по городу куда глаза глядят. Не утерпела и поставила кассету, натянула на голову наушники.

Но из-за этих упражнений через полчаса около Бастионной горки ее обругал Кир Герасимов. Сперва содрал с головы наушники, а потом проорал:

— Я за тобой целый квартал как мальчик бегу и кричу, а ты не слышишь! Это же только шпана, фуфлыжники ходят с наушниками на голове, а ты приличная дама и со всякой шелупонью не равняйся!

— Здравствуй, Кир, — сказала Аня, тут же решив, что он абсолютно прав.

— Здравствуй, я тебя уже третий день ищу.

— Зачем? — Она состроила наивные глаза.

— Не кривляйся! Знаешь, зачем! Просила пристроить, так я и нашел тебе теплый уголок! Считай, что ты вытащила лотерейный билет, какой перепадает крайне редко. Одной из тысячи женщин и только раз в жизни. Боже ты мой, до чего же я добрый мужик! Всем стараюсь делать хорошо, о всех забочусь, а по Риге ходят слухи, что я жулик, ворюга и чуть ли не гангстер.

— Ты хороший мужик, — искренне сказала Аня.

— Ну вот, хоть одна оценила! Отойдем под крышу, а то промокнем.

Аня обнаружила, что, пока она совмещала изучение языка с моционом, пошел дождь, мелкий и холодный.

Они спрятались под навес газетного киоска возле обелиска Свободы. Кир глянул на часы и сказал деловито:

— Времени у меня мало, слушай внимательно, а действуй четко, потому что я тебя уже отрекомендовал по первому сорту. Благодарна мне будешь всю жизнь, работенка не пыльная, деньги приличные, накладные расходы минимальные. Твоему клиенту — шестьдесят семь лет.

— Силы небесные! — охнула Аня.

— Чем ты недовольна?! — возмутился Кир. — Я ж тебе говорил, что осуществил мечту всех женщин! Требования у него минимальные, хотя, прямо скажем, своеобразные. Но не бойся, меня ты знаешь. Никаких оскорблений своих друзей я не потерплю. Я ему так и сказал. Разберетесь в деталях и договоритесь по ходу дела. Запоминай свою легенду.

— А зачем мне легенда? — удивилась Аня. — Я и без легенды в полном порядке.

— Затем, что Антон Николаевич Сухоруков — трус! Всего боится! А больше всего — новых знакомств, особенно по женской части! И без моих рекомендаций ты бы не подошла!

— Он что — из КГБ?

— Типун тебе на язык! — испугался Кир. — Меня аж в дрожь бросило! Он как раз наоборот. Итак, запоминай. Ты студентка Политехнического института. Второй курс. Приехала из глубинки, скажем, из Саратова, следовательно, девочка неиспорченная. Папы нет, мама умерла полгода назад. Это обязательно — он боится, что может быть скандал с живыми родителями. Живешь в общежитии и учишься очень старательно. Подруг-друзей нет. Ни в рестораны, ни в кафе не ходишь. И его выводить тебя не проси. Все равно не получится. Ясно, что требуется изображать?

— Ясно, — буркнула Аня.

— И не корчи такой кислой физиономии! Старикашка скуповат, но твой гонорар я обговорил. Тошно мне этим заниматься, но ты мне нравишься. Как человек. На хлеб с маслом тебе хватит. Магнитофон этот с музыкой оставь дома — ты же не идиотка, чтобы балдеть от попсухи.

— У меня здесь курс иностранного языка, — возразила Аня.

— Отлично! Тогда наоборот — появляйся с магнитофоном! Это произведет на него сильное впечатление. Ну, мужик он занятой и деловой, так что у тебя получится всего две-три ночи в неделю.

— Черт возьми! — поразилась Аня. — Это в его-то годы!

— Увидишь, в чем там дело! — разозлился Кир. — Я ж тебе сказал: ты вытащила золотой билет. Ну, не без специфики, конечно.

— Извращенец? — поморщилась Аня.

— Нет. Запомни адрес. Это за Двиной. Поезжай сегодня.

— Кир, — заколебалась Аня, — а кто об этом будет знать?

— Господи, так ни хрена и не поняла! Знают трое — ты, я и он! Ему не нужна никакая реклама! И тебе не нужна! Можешь совершенно спокойно подыскивать себе любовника для души или жениха, если к тому пришло время! Он сам хочет, чтоб все было тихо-мирно и без шума!

— Женат, что ли?

— Нет.

— Взрослых детей боится?

— Детей тоже не наблюдается.

— Тогда не понимаю.

— Ах ты, Господи! Для здоровья всего знать не надо! — Кир наклонился к ней и проговорил очень тихо: — Ну, «жирный кот» это, понятно тебе теперь? Сидит тихо, проворачивает большую деньгу, позволить себе ничего не может, а хочется хоть немножко удовольствий! И так он просидел почти всю свою сознательную жизнь, а она ведь у всех кончается и не повторится, вот в чем беда! Если ты к нему прилепишься, будешь в шампанском купаться и ананасом заедать. Еще что неясно?

— Теперь все.

— То-то! — успокоился Кир, но закончил с горечью: — Сутенера, сводника из меня сделала! Если кому-нибудь скажешь про эту мою услугу, голову тебе отгрызу!

— Не скажу.

— То-то. И еще, у тебя с Гарькой Кристаповичем что — роман?

— С какой стати? — удивилась Аня.

— Тебя с ним сегодня видели.

— Кир! — засмеялась Аня. — Откуда ты все знаешь?

— Обязан, дорогая. С Гариком не путайся. Он линяет прямо на глазах. Начал спекулировать водкой по ночам. Понятное дело, при той напряженке, которая началась из-за этой дурацкой антиалкогольной кампании, на бутлегерстве капитал можно составить, но не его методами. Загремит он, загремишь и ты.

Что правда, то правда, антиалкогольная кампания сотрясала Ригу и приводила всех в полное недоумение и глубокую печаль. Около магазинов выстраивались чудовищные очереди, а ночные спекулянты на улице Дзирнаву заламывали за бутылку по три-четыре цены.

— Хоть бы эти дураки в правительстве были грамотными! — застонал Кир. — Они же неучи, никогда ничего, кроме партийной литературы, не читали! И даже не знают, что американская мафия образовалась на базе сухого закона! Сперва создали клан бутлегеров, а когда закон отменили, что делать этим бандитам? Занялись рэкетом! У нас будет то же самое! Так что сейчас идет закладка будущих организованных группировок! Когда будешь говорить с папашкой Штромом, подкинь ему эту мысль. Хотя он человек начитанный и сам все знает.

— При чем тут папашка Штром? — обидчиво спросила Аня. — Я с ним не контачу.

— Не уверен. Надеюсь, во всяком случае, что ты ему не стучишь. А если он тебя прижмет, то скажи об этом мне.