– А тебе? – воспротивился Ксандер.

Хавьер пожал плечами.

– Как и сказала Лондон, это больше не важно, – он посмотрел на неё. – Что бы ты ни приготовила, пахнет отлично.

Между его обнажённой грудью и информационными бомбами, она совершенно забыла о еде.

– Просто консервированный суп и жареный сыр. Хочешь есть в кровати?

Как только слова вышли, Лондон покраснела. Это звучало гораздо более сексуально, чем она намеревалась. На губах Хавьера заиграла маленькая улыбка.

Ксандер раздражённо вздохнул.

– Надень что-нибудь, Хави. Я пойду в машину и принесу сумку Лондон и вещи, которые она захватила из офиса по дороге.

Какое облегчение. Это спасёт её ошибку. И это даст ей несколько мгновений наедине с боссом.

Она повернулась, чтобы обнаружить, что он уходит в ванну. Щелкнул свет в шкафу, и через минуту он вернулся, одетый в тёмно-серые тренировочные штаны – и ничего больше. Штаны были слишком обтягивающими, чтобы не замечать контуры его твёрдых, узких бёдер и подтянутого зада без каких-либо следов нижнего белья.

Оба брата были так хорошо сложены, и каждый заставлял её чувствовать себя по-разному. Для неё Хавьер олицетворял безопасность, защиту. Уверенность. Но также он учил её. За один день он внёс свой вклад в её профессиональный рост. Её семья просто хотела нянчиться с ней до удушения, но Хавьер хотел, чтобы она расцвела и преуспела. А Ксандер... он делал её горячей, безрассудной. Когда она была с ним, она хотела сорвать одежду, и чтобы он показал ей все радости того, что она женщина. Лондон помнила, что у неё были бойфренды до аварии, и от некоторых её пятнадцатилетнее сердечко замирало. Никто из них не заставлял её хотеть прижаться каждым дюймом своего тела к его и молить о его прикосновении. Идея о том, чтобы отдать своё тело и волю одному из них, вызвала у неё покалывание и боль в действительно интересных местах.

Хавьер прошёл к кровати, и Лондон последовала за ним, беря поднос с комода и неся к нему.

– Если остыло, я сделаю что-нибудь ещё.

Он покачал головой с неясной улыбкой. Она поставила поднос ему на колени и выпрямилась. Они были слишком близко, и она почти не могла дышать. Но когда она попыталась отступить, Хавьер схватил её запястье и сжал достаточно крепко, чтобы предотвратить побег.

– Почему мой брат?

– Извини?

Что именно он хотел знать?

– Из всех мужчин в мире – чёрт возьми, в этом городе – зачем выбирать моего брата?

Она открыла рот, но ничего не выходило.

– Я-я... ну, сперва он выбрал меня.

– Могу поспорить, так и было.

Голос Хавьера звучал горько.

– Почему ты так сердишься? Мы не, эм... спали с ним.

– Пока.

– Ты мой босс.

Но между ними была химия. Она могла быть невинной, но она не была дурой. Хавьер дал ей не один намёк на то, что он её тоже хочет.

Возможность затопила её, как волна лавы. Она пыталась подавить свою горячую реакцию. Даже если он желает её, это было потому что он её хочет... или просто потому, что её хотел его брат?

– Ответь на мой вопрос,– потребовал Хавьер. – Почему Ксандер?

– Он очаровательный. Когда я с ним, то нравлюсь сама себе, а такого со мной не было очень давно. Я чувствую себя красивой, мне не нужно притворяться или пытаться стать лучше.

– Знаешь, она не пойдёт тебе на пользу. Это тактика. Заставить тебя чувствовать себя довольной и особенной, вытащить из твоей одежды. Он хочет тебя трахнуть.

Его слова были подобны пощёчине.

– Спасибо, теперь я чувствую себя глупой. Потому что, конечно, ни один мужчина вообще не может меня захотеть такой, какая я есть.

Она попыталась вытянуть запястье из его захвата, но Хавьер не отпускал.

– Извини. Это совсем не то, что я имел ввиду, малышка. Пожалуйста... Я думаю, что ты чудесная и красивая и особенная. Я серьёзно. Для Ксандера это обычная линия поведения. Он не славится глубиной или искренностью.

Лондон нахмурился.

– Ты ведёшь себя так, будто твой брат сексуальный хищник. У него была возможность... ты знаешь, в тот день, когда мы встретились. Мы были в постели, и я была голой. Я просила его. Но он не сделал этого.

Она могла сказать, что Хавьер удивился, но, в конце концов, он пожал плечами.

– Вероятно, очередная тактика. Ты говоришь о мужчине, который, скорее всего, переспал с пятью тысячами женщин. Невозможно соблазнить так много девушек, играя в игры разума.

Пять тысяч? Лондон почувствовала боль в животе, и она в первый раз задумалась, не прав ли Хавьер.

– О... Тогда почему я?

Он отпрянул.

– Ты шутишь? Ты из тех женщин, на которую мужчина смотрит и думает только о том, чтобы потерять себя в мягких глубинах её тела снова и снова, пока она никогда больше и не взглянет на другого мужчину.

По её организму просвистел ещё больший шок.

– Ты... Ты так не думаешь.

Хавьер потянул её запястье, чтобы приблизить.

– О да, думаю. С того момента, как увидел тебя. Я пытался сказать себе держаться подальше. Тебе не нужен сломленный мужчина. Мне не нужен иск о домогательстве. Что бы ты сейчас не сказала или не сделала, это не имеет отношения к тому, останешься ли ты на работе. Я хочу прояснить это. Если ты отвергнешь меня, у тебя будет работа.

– Спасибо, – сказала она автоматически.

Лондон понятия не имела, что ещё ответить. Всё происходило так быстро.

– Я хочу, чтобы ты подумала кое о чём. Ты знаешь, как многих женщин Ксандер затащил в постель. А знаешь, со сколькими я спал за последние семь лет? С одной.

Очередное изумление. Хавьер сбрасывал их на неё, одно за другим.

– Так... хотя ты не любил Франческу...

– Я был верен ей до конца её дней, – он горько усмехнулся. – Чёрт, даже после её смерти.

– Почему?

Он откусил кусочек сандвича, и Лондон показалось, что он искал чем заняться, пока собирается с мыслями.

– Наш отец был ужасным казановой. Примерно к десяти годам я осознал, что он тратит гораздо больше энергии на секс со своей секретаршей, чем на заботу о жене, детях или "С.Ай.Индастриз". Это оставило отвратительный привкус у меня во рту. Я не мог дать Франческе всё, что должен был. Но я мог дать ей верность.

Теперь Лондон действительно не могла дышать. Хавьер съел ложку супа. Такое постое действие – и такой резкий контраст со сложным мужчиной, сидящим напротив неё.

– Зачем быть верной мёртвой женщине, которую ты не любил? Покаяние?

– Возможно, – он пожал плечами. – Сперва я был слишком шокирован, что она мертва, и что она изменяла. Через несколько недель, я разозлился и на неё, и на себя. Я слишком погряз в ярости и в водке, чтобы волноваться о сексе. Потом... один день превращался в следующий. После я проводил всё время, разрываясь между работой гендиректора и восстановлением компании, и тем, что топил своих демонов в спиртном. Занятия взаимоисключающие, и я чувствовал, что разрываюсь надвое.

Она опустилась на край кровати рядом с ним и пододвинула поднос, чтобы обнять его руками. Он мог не хотеть её утешения, но он нуждался в нем.

– Я здесь, чтобы помочь, как могу. Я буду слушать и помогать с делами. Я могу говорить с тобой, когда у тебя будет потребность в выпивке. Я сделаю что угодно.

– Поцелуй меня.

Команда пришла из ниоткуда, и стремление сделать именно то, что он сказал, обрушилось на неё. Она не могла отрицать, что она хотела почувствовать его, исцелить его, растаять напротив него. Он был сломлен, и всё же она восхищалась столь многими его качествами. Непоколебимый. Кто-то назвал бы его упёртым, но когда он верил во что-то, он отдавал себя делу. И он был верным.

Она сомневалась, что Ксандер когда-либо так сможет. После такой сексуальной свободы, он всегда будет хотеть этого, верно? Лондон знала, что не была роковой красоткой, но у Ксандера были качества, которыми она тоже восхищалась. Настойчивый, забавный, обладающий интуицией, готовый подставить плечо ради важных для него людей. Возможно... он никогда не встречал женщины, о которой действительно стоило заботиться.

Боже, такой ход мыслей был очень опасен для её сердца.

Реальность в том, что она восхищалась и хотела их обоих. У неё были чувства к ним обоим. И она понятия не имела, что делать.

Разрываясь, с разбегающимися мыслями, она подвинулась к нему, наклонилась... и поцеловала в щёку. Она начала что-то с Ксандером, просто чтобы потерять свою девственность с горячим парнем, который мог доставить ей удовольствие. Она начала работать на Хавьера с мыслями, что станет кем-то профессиональным и эффективным, кем она сможет гордиться. Но она никогда не собиралась желать их обоих. Хуже того, в течение одного дня это желание выросло и укоренилось, как сорняк, цепкий и нежелательный. Как вообще она могла выбрать, особенно когда они оба могли украсть её сердце – затем разбить его, даже не заметив этого?

– Лондон... – прошептал он грубо ей на ухо, затем схватил её за плечи и заставил встретиться с ним взглядом.

– У тебя есть проблемы. Думаю, у Ксандера тоже. У него было пять тысяч любовниц. У тебя горстка, – она неровно втянула воздух и собралась с духом. – У меня никогда не было ни одного. Я ошеломлена.

Хавьер ровно сел на кровати, шок исказил его лицо.

– Ты... девственница?

– Да. Долгая история. По многим причинам. Я готова к переменам, но в своём темпе.

Он кивнул.

– Я буду хорошим. Я могу быть чертовски терпеливым.

– Ты пытаешься увести меня у собственного брата?

Поморщившись, Хавьер ещё раз укусил сандвич, запив его водой.

– Женщины для Ксандера как остановки для отдыха. Когда находит одну, он запрыгивает, релаксирует, затем снова возвращается на дорогу, чтобы найти другую. Ты заслуживаешь лучшего.

Интересная аналогия.

– Я не ищу обязательств, только секс. Но ты всё равно мой босс. Смешивать бизнес и удовольствие... не очень хорошая идея.

– Это клише. Все разные. Я знаю, что Ксандера ты встретила первым, и что он... – Хавьер сглотнул, как будто прогонял болезненную мысль. – Касался тебя. Завтра он найдёт новую девушку. Я? Ты единственная, о ком я думаю за чёртовы годы.