– Ты хочешь использовать своё стоп-слово? – взгляд Хавьера буравил её. – Мы никогда не причиним тебе вреда, малышка, но мы понимаем, что просим о многом.

– Это не будет больно?

Её голос дрожал, и Ксандер понимал её. Она уже прошла через большую травму. Они были вместе недостаточно долго, чтобы действительно понимать её пределы. Она ещё не научилась полностью отдавать себя ему и его брату.

Но он надеялся, что они пройдут этот долгий путь.

– Только приятная боль, – пообещал он

– Я, должно быть, сошла с ума, – пробормотала она себе, затем зажмурилась. – Но я доверяю тебе.

Возбуждение взорвалось в нём, как вулкан. Мощь и гордость смешались, и внезапно всё терпение вылетело в окно.

Когда он потянулся, чтобы подсветить хлопок, Лондон излучала страх, и её сердцебиение было заметно у основания шеи. Всё её тело дрожало, но она всё ещё не использовала стоп-слово.

Боже, если он скоро её не трахнет, то взорвётся.

Одним пальцем он приподнял её подбородок, заставляя её нахмуренный взгляд оторваться от открытого пламени, затем поднёс пламя к хлопку прямо над её набухшими, скользкими складочками. Тонкая полоса загорелась, пылая быстро и ярко – яростная вспышка... затем исчезла. Ксандер заметил момент, когда жар почувствовался, и Лондон поняла, что он едва согрел её кожу и наэлектризовал её чувства, вместо того чтобы опалять и жечь. Она толкнулась бёдрами, пытаясь встретиться с ощущениями. Да, всплеск жара мог бы довести её до края, но этого не произошло. Она не кончит, если только он или Хавьер не дадут ей это ощущение их руками или членами.

Захныкав о большем, она прогнулась вперёд, выставляя груди, умоляя о чём–то. Ксандер лениво задумался, что если следующее ощущение перекинет её через край, то это даст им повод наказать её просто ради забавы.

– Это было очень хорошо, belleza.

– И очень храбро, – добавил Хавьер. – Благодарю за твоё доверие.

Она нетвёрдо кивнула, её трепещущее тело молило о своём.

– Расслабься. Если ты будешь хорошей, мы вскоре порадуем тебя.

– Быстрее. Пожалуйста...

Ксандер бросил взгляд на брата и махнул головой в сторону Лондон. Хавьер кивнул, и вместе они сняли зажимы с её чувствительных сосков. Через секунду она закричала, когда кровь устремилась в них. Одновременно они склонились, чтобы облизать и нежно пососать её соски, немного приходя ей на помощь. Лондон кричала. И хотя они пробудили все нервные окончания в её теле, она сдержала свой оргазм.

Хавьер сиял и выглядел таким же гордым, как он себя чувствовал.

– Отлично. Ты так хороша.

Но сейчас предстоит самый большой тест.

Ксандер прижался своим телом к её, и она зашипела от контакта его горячей груди с её пылающей кожей. Полились свежие слёзы, разрывая его сердце. Боже, если она даст им шанс, они сделают для неё всё лучше. Она никогда снова не будет беспокоиться, что в её жизни будет хотя бы день в одиночестве и неуверенности. Она принадлежала им; он знал это всем своим существом. Он надеялся, что после сегодняшнего она тоже поверит в это.

Захватив её губы, он грабил её рот. Поцелуй был не изящным. Не милым. Он был грубым и жаждущим. Поцелуй ставил клеймо. Ожидая секса, она понимала их и доверяла достаточно для того, что ей предстояло. Он ещё раз обернул свой язык вокруг её, проводя двумя пальцами по её клитору. Хавьер потянулся между ними, чтобы сжать её соски. Она приподнималась к нему – её тело, её язык, её нужда – выгибаясь к ним так сильно, как позволяли ограничители. Лондон была такой готовой.

– Прекрасно, – промурлыкал Ксандер. – Ты хочешь кончить?

– Да! – она не могла выдать это ещё быстрее. – Да, Сэр.

– Мы хотим, чтобы ты это сделала. И как только ты сделаешь это, belleza... Ох, детка, мы собираемся заставить тебя сделать это снова нашими языками, прежде чем трахнем тебя. Ты хочешь этого?

Лондон часто задышала.

– Д-да, Сэр! Пожалуйста... да.

Он обернулся на Хавьера. Его брат кивнул в ответ. Они всё ещё были на одной волне. Отлично.

Вместе они потянулись, чтобы освободить её запястья. Она опёрлась на крест, пока они стояли на коленях возле её лодыжек, также освобождая их. Моргая, она смотрела на них, пот покрывал её кожу, её глаза умоляли.

– Мы здесь для тебя, малышка, – пообещал Хавьер, затем указал через комнату. – Всё, что тебе нужно сделать, это пройти по комнате до кровати.

****

Лондон замерла. Голой пройти по полу, когда ничего не прикрывает её шрамы?

– Меньше десяти шагов, belleza, – поощрял её Ксандер, протягивая руку. – Ты можешь это сделать. И когда ты это сделаешь, мы будем очень тобой гордиться.

Она хотела этого вместе с наслаждением, которое они обещали. Её киска бесконечно пульсировала. Их сияющие улыбки всегда заставляли её светиться изнутри. Она сделает что угодно ради их одобрения – кроме того, что они требуют. Что если она последует их команде, и вместо принимающих улыбок она увидит открытые от ужаса рты? Кто если они выйдут за дверь?

Её взгляд метался от них к кровати в другой части комнаты. Глаза поднялись к ярким верхним лампам. Она вздрогнула. Головой она понимала, что они не будут такими жестокими, по крайней мере не в лицо. Но что, если её уродливая правда испортит их чувства к ней? В конце концов, они будут не первыми мужчинами, которых отталкивал вид её спины. Она не могла действительно винить их; она тоже ненавидела этот вид. И тем не менее её клитор пульсировал от нужды...

– Выключите свет.

Она знала, что она не Дом и не имеет права отдавать приказы. Но они хорошо её знали. Они должны были знать, как сильно это её ужасает.

– Нет, – ответил Ксандер, его голос был таким нежным, что ей захотелось плакать.

Возможно, они не понимали её колебаний.

– Но если я это сделаю, вы увидите...

– Твою спину? Да, в этом смысл. Я обычно не использую игры с ножом или с огнём. И траханье мозгов, которое включает страх, никогда меня не возбуждало. Но сегодня, belleza, я испытал все виды возбуждения от твоего ослепительного доверия. Не останавливайся сейчас.

– Подумай об этом, малышка, – подскочил Хавьер.

– Нож и открытое пламя потенциально могли принести тебе гораздо больший вред. Мы только хотим увидеть тебя. Просто пройти по комнате. Мы не коснёмся тебя, если ты не захочешь, – добавил Хавьер. – Но мы этого хотим. Но в чём бы ты ни нуждалась, мы здесь для тебя.

Хорошая речь, но... Она прикусила нижнюю губу, прислоняясь спиной к кресту, страх льдинками пробегал по её крови. Если большой крест не был бы отшлифован и покрыт гладким лаком, это движение вероятно оставило бы занозы на её коже.

– Что самое худшее может случиться? – мягко спросил Хавьер.

Он прикалывается?

– Вы узнаете, какая я уродливая.

Слёзы заблестели в её глазах, и она скатилась по щеке. Она хотела довериться им. Это причиняло боль, потому что она знала, как разочаровывает их, но разве они не понимают? Конечно, нет. Они были красивыми, здоровыми, умными, забавными и чертовски близкими к идеалу. Только у неё были красные, сморщенные следы трагедии, расползающиеся по коже.

Ксандер снова посмотрел на Хавьера, задавая молчаливый вопрос. Следует ли им отступить? Надежда ожила внутри Лондон, но Хавьер разрушил её, покачав головой и посмотрев на неё решительно, как никогда.

– Ты никогда не будешь уродливой для нас, малышка, – уверил Хавьер. – Но мы не можем позволить тебе прятаться.

– Могу я распустить волосы? – её голос дрожал, скулил. – Пожалуйста.

Ксандер выглядел так, будто хотел смягчиться, но, наконец, покачал головой.

– Мы не можем позволить тебе продолжать использовать этот костыль. Так ты не сможешь преодолеть страх. Пройди через комнату. Сейчас, или получишь наказание.

Он, вероятно, был прав. Она должна справиться с этим страхом. Если эти отношения продолжатся хотя бы ещё несколько недель, она не может продолжать прятаться от них. Если она сейчас покажется им и они отступят с отвращением, это будет чертовски больно, но она знала это, верно?

Лондон глубоко вздохнула и сделала полшага от креста. Она собрала всю свою решимость, сжала кулаки.

Довольно разумно, но...

– Я-я не могу.

Она отпрянула назад.

Боже, она чувствовала себя трусихой. Маленькая и слабая, и настолько хрупкая, как та девушка, которая очнулась после комы, чтобы обнаружить, что её жизнь полностью изменилась. Только сейчас было хуже. Она отпускала двоих мужчин, которых любила.

Да, она любила их... и всё же она не могла раскрыться таким образом. Она собиралась разочаровать их. Почему не остаться в безопасности, делая это?

Хавьер сузил свои пронзительные голубые глаза.

– Не можешь, саба? Или не хочешь?

– Мы глубоко разочарованы, Лондон.

Ксандер выглядел готовым проломить большую стальную дверь голыми руками. Или, возможно, он выглядел готовым схватить её за плечи и умолять. Гнев и боль, поражение заострили его черты.

То, что она смогла разочаровать этих чудесных, гордых мужчин до такой степени, ей было стыдно до глубины души. Но даже это не могло заставить её дать им то, чего они отчаянно от неё хотели. Неужели она была насколько сломлена, что на неё не стоило тратить их время?

От этой мысли она рванула заколку с волос и позволила им прикрыть её спину, когда она упала на колени и начала плакать.

– Лондон? – позвал Хавьер.

Она услышала, как приближаются его шаги, и яростно покачала головой. Он не может увидеть её. Не может прикоснуться к ней. Ни один из них не может, или она сломается.

– Форд, – прохрипела она слово, затем подняла глаза, чтобы их застывшие и поражённые лица.

Возненавидев себя, она попятилась от креста и схватила плащ со стола, куда его положил Хавьер, когда они вошли в комнату. Пока она надевала его, ей до боли хотелось подойти к ним, позволить их рукам обнять её, почувствовать их снова. Но если она не может быть женщиной, в которой они нуждаются, ей нужно перестать тратить их время.