Каждую минуту, что он позволял Бреннану завлекать его, была дополнительной минутой для Вальжана, чтобы тот нашёл Лондон.

– Больше никаких игр. Что ты хочешь, чтобы отозвать Вальжана? Я дам тебе всё. Я отпишу всю компанию целиком, если ты отменишь заказ на Лондон.

Бреннан задержал дыхание, и Хавьер услышал счастливое подтверждение в его вздохе. Он сжал зубы, проглотил гордость и ничего не сказал.

– Ты кажешься таким... покорным. Я не думаю, что когда-либо прежде у тебя было настолько мало контроля над ситуацией. Ты всегда был высокомерным. Я должен сказать, что мне доставляет удовольствие видеть тебя таким.

Ублюдок играл с ним.

– Чего ещё ты хочешь? Мою жизнь? Она твоя. Я появлюсь в любом месте, каком захочешь, и в любое время, когда захочешь, чтобы ты смог убить меня любым удобным способом.

Ксандер наклонился к телефону.

– Я тоже. Если ты хочешь стереть нашу семью с лица земли, то действуй. Просто скажи нам, где и когда. Мы будем там.

Взгляд на брата дал Хавьеру момент истинного понимания. Ему не нужно было гадать, о чём думал Ксандер; он знал. Ни один из них не будет счастлив и ни черта не будет стоить без Лондон. Она дала им надежду, направление и причину стать лучше.

– Ну, это не будет такой уж потерей, – протянул Бреннан. – Что Ксандер когда-либо делал со своей жизнью, кроме как повсюду сеял свою сперму? Это явно не назовёшь хорошим вкладом для общества. Но это интересно, что вы оба готовы умереть за эту девушку. Я полагаю, что вы оба – ах – влюблены в неё. Это предполагает, что вы, Сантьяго, способны любить другого человека, в чём, я уверен, сильно сомневалась твоя покойная жена.

– Я был ужасным мужем, – признал Хавьер сразу по двум причинам, чтобы успокоить Бреннара, и потому что это было чёртовой правдой. – Мне жаль, если я был паршивым боссом. Я клянусь, что ты можешь забрать всю компанию, если благополучно отпустишь Лондон. Я всё подпишу, как только ты сможешь оформить все документы. Просто отзови Вальжана.

Труд и идеи двух поколений семьи Сантьяго будут спущены в унитаз. Бизнес, которому он посвятил свою жизнь. Наследие, которое он надеялся однажды передать своему сыну или дочери. Всё уйдёт в обмен на женщину, которую он встретил неделю назад.

Но он не мог сделать другой выбор. Взгляд на Ксандера сказал ему, что брат его поддерживает.

– Что ж, как бы заманчиво это ни звучало, я не представляю, кто такой Вальжан, – сказал Бреннан. – Я понятия не имею, как твоё гиперактивное воображение выдумало эту историю. Снова пьёшь?

– Просто скажи, чего ты хочешь от нас! Ты веришь, что я забрал труд твоей жизни, так что я отдам тебе свой. Просто верни мне мою ассистентку.

Мою спасительницу, мою возлюбленную.

– Мне не нужна твоя компания, Сантьяго. Всё, что я изобрёл за время работы на вас, скоро устареет, и снова смогу изобрести что-то новое. Это то, чем я занимаюсь. К счастью для меня, "Юнайтед Велосити" более чем счастливы платить наличными и акциями за мою гениальность, поэтому я работаю для них.

Хавьер крепче сжал телефон, его нервы были натянуты так сильно, что он мог чувствовать каждый удар своего сердца, отдающийся стуком в голове. Его мир сузился до почти пустой дороги и звука голоса Бреннара.

– Ты хочешь денег? Публичных извинений? Я предложил умереть вместо неё. Чего ещё ты хочешь?

– Ох, ты сейчас дал мне всё, чего я мог желать.

Он голос был пропитан злорадным смехом. Обычно это раздражало бы Хавьера, как наждачная бумага, но теперь его гордость не имела значения.

– Больше ты не можешь мне ничего дать. Я надеюсь, что ты найдёшь свою девушку, пока не стало слишком поздно. Я буду думать о тебе и наблюдать.

Раздался щелчок, и звонок прервался. Холодная паника мчалась по его венам. Он провалился. Лондон была ни в чём не виновата. Её единственное преступление было в том, что она не поверила в их любовь. Он застыл. Нет, это было его преступлением. Как она могла поверить в любовь, если он никогда не признавался ей? Боже, она не могла заплатить своей жизнью и умереть с мыслью, что он не любил её до глубины души. Он и Ксандер будут страдать от чувства вины и будут мучиться в агонии до конца их несчастного существования. Мысленно он уже выстраивал бутылки, которые выпил, и брал в руки 38-й, который прятал от брата в задней части шкафа. В течение года его терзало чувство вины за Франческу, опустошая его жизнь, пока он не стал оболочкой от прежнего себя. Горе по Лондон положит конец его воле к жизни. Но, прежде чем закончить всё это, он выследит Бреннана, как собака, и убьёт его медленно, максимально болезненно.

– Ублюдок отключился?

– Да.

Его голос звучал почти спокойно, и Хавьер не понимал, как ему это удаётся, пока всё внутри него паниковало, рвалось, кричало... умирало. Его дыхание начало учащаться. Он боролся с гипервентиляцией, боролся с хаосом в мыслях.

Одной рукой держа руль, Ксандер второй рукой ударил его по бедру.

– Оставайся, на хрен, со мной. Ещё не всё потеряно, брат.

Жгучая боль обожгла его кожу и заставила его сосредоточиться, и Хавьер благодарно кивнул.

– Спасибо.

– Всегда, пожалуйста. Для её спасения нужны мы оба.

Его брат снова был прав.

– Да, конечно.

Ксандер забрал свой телефон и попытался опять позвонить Бреннану. Сразу же включилась голосовая почта. Инженер покончил с разговорами. Мужчина, которого он считал виноватым во всех своих бедах, теперь будет страдать от беспомощности, так что он отомстил. Самым поэтичным способом, око за око.

– Ублюдок!

Ксандер выглядел так, будто сейчас выбросит телефон, но он не стал этого делать.

– Попробуй снова набрать Лондон. Возможно, она ответит.

Желудок Хавьера сжался. Им ещё оставалось около получаса езды до города. Через тридцать минут уже может быть слишком поздно. Чёрт, уже сейчас может быть слишком поздно, но он продолжал надеяться.

Возможно, Вальжан ещё не добрался до неё. Возможно, они смогут спасти её. Возможно... Один гудок, два, три, четыре – голосовая почта. Он начал кричать в телефон, надеясь, что она прослушает это сообщение, хотя он продолжит звонить.

– Лондон, позвони Люку. Иди в безопасное место. Кто-то идёт за тобой. Он собирается... – Хавьер не мог произнести это. Слова сделают всё слишком реальным. – Он собирается навредить тебе. Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, belleza, – прокричал Ксандер в телефон.

Не имея выбора, они закончили разговор. Через пару болезненных минут они попробовали снова. Один гудок, два, три, четыре...

****

Лондон распахнула глаза в тёмной комнате рядом с незнакомцем, когда её телефон снова зазвонил в кармане. Она не могла дотянуться до него, и не могла попытаться побороть напавшего. Пока эта верёвка приближалась к ней, она понимала, что, если он накинет верёвку на её шею, она точно умрёт. С колотящимся сердцем она сжала ключи в ладони и ударила ими в живот убийцы.

Он предвидел это движение и отпрыгнул в сторону, чтобы избежать этого.

Она потянулась к двери и схватилась за ручку, но он сжал её руку в жёстком захвате и дёрнул её назад. Когда она споткнулась, он выдернул ключи из её руки и бросил их на пол.

– Уходишь так скоро?

У него был сильный акцент.

Осматриваясь в поисках какого-либо предмета, Лондон слегка покачнулась. Началось головокружение, и она ахнула. Со всем произошедшим она пропустила два приёма лекарств. Что если она отключится?

Она упадёт в обморок, и он убьёт её без сожалений.

Нет! Её жизнь и так была очень короткой, она потеряла так много лет из-за травмы, реабилитации и боли. Она, наконец, начала жить, чёрт побери.

Благодаря Хавьеру и Ксандеру.

Ни за что она не позволит себе сдаться. Они, вероятно, могли считать её трусихой. Или хуже, не думали о ней вообще. Но когда чернота начал вставать перед глазами и её колени подкосились, Лондон не могла вынести мысли о том, что братья Сантьяго будут двигаться вперёд, прежде чем она осмелится сказать, что любит их. Проклятье, ей нужно было остаться с ними, показать им свою спину. Возможно, они бы не убежали с криками. Возможно, они всё ещё желали её. Сейчас она могла бы свернуться на постели между ними, насытившаяся и улыбающаяся.

Вместо этого она боролась за свою жизнь.

Падая, Лондон толкнула нападавшего. Тот споткнулся и с глухим звуком упал на ковролин. Он выругался, и Лондон втянула воздух, пытаясь встать на ноги, и рухнула вперёд. Она должна оставаться в сознании и использовать всю энергию и волю для борьбы.

Вонзив ногти в предплечье и фокусируясь на боли, она чувствовала, как её сознание плывёт. Голова кружилась, создавая дымку. Она сделала шаг вперёд, надеясь, что идёт к двери, но её чувство направления исчезло, и она чуть не врезалась в свой стол.

Лондон вцепилась в край стола, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. Под её пальцами было что-то холодное и металлическое. За спиной она смутно видела, как злоумышленник схватил её за лодыжку и потянул, чтобы она упала на пол. Чувствуя его, ощущая злобу в его хватке, она закричала. Но в здании никого не было. Единственная открытая контора была копировальной, и это было на три этажа ниже. Никто её не услышит. Никто не знает, что она здесь.

Чернота снова окружила её. Лондон сопротивлялась, пытаясь выдернуть ногу у нападавшего. Она пиналась и пиналась, наконец, попав во что-то твёрдое. Она обернулась и увидела, как он держится за щёку и встаёт, не сводя с неё глаз. Он что-то пробормотал, и хотя каждое слово красиво звучало на французском, его тон был вовсе не приятным. Он гневно зарычал, и она знала, что как только он придёт в себя и встанет на ноги, то задушит её этой верёвкой... и что эта короткая жизнь, которой она наслаждалась после аварии, будет окончена. Она никогда снова не увидит солнца. Никогда не научится водить. Никогда не осилит свои 5 километров в одиночку. Хуже всего то, что у неё так и не будет шанса сказать Хавьеру и Ксандеру, что она любит их. Она пряталась, ограждала себя, жила в маленьком безопасном пузыре, и не стремилась выходить из зоны комфорта. Как она может ожидать необыкновенной жизни, если сама не пойдёт на необыкновенный риск?