— Правда? Надо же.

— Чистота — залог благочестия… кажется, так люди говорят?

Мэри зевнула и вытянулась, чувствуя его внутри себя.

— У меня есть идея. Ты начни, а я присоединюсь.

— Идеально.

После пары долгих поцелуев, Рейдж вышел из нее и встал с кровати. Скинув с икр кожаные штаны, он с голой задницей прошел в их ванную.

К слову о шикарном виде.

Он был ходячей греческой статуей.

Включился душ, и она уловила запах шампуня, которым они пользовались, а потом мыла… и кондиционера.

Побуждая себя встать, Мэри снова вытянулась и поднялась с постели. Когда она добралась до ванной, Рейдж стоял под струей воды, промывая волосы. Она быстро стянула с себя футболку и потом встала рядом с ним, его мокрое, возбужденное тело блестело в свете, отражаемом зеркалом.

— А вот и она, — пробормотал Рейдж, притягивая ее к себе.

Они вышли из ванной нескоро, и ее ноги были настолько вялыми, что она обрадовалась, что идти было недалеко. Завернутая в халат Рейджа, Мэри прошла к бюро, чтобы снять жемчужные сережки, пока Рейдж прятал раскиданную по комнате одежду в корзину для грязного белья, стоявшую в их гардеробной.

Мэри сняла один гвоздик, когда заметила папку на столе.

— Что это?

— Что «что»? — спросил он из шкафа.

Она перевернула лист…

… и ощутила, как воздух покинул ее легкие.

Когда Рейдж вышел из гардероба, он чувствовал, что его жизнь прекрасна. Да, конечно, коп снова уделал всех в бильярд, но после того, что Мэри только что устроила ему? Он чувствовал себя настоящим победителем.

Сессия в душе была олимпийской, они покорили Эверест, побили все скоростные рекорды.

Выходя, он…

… застыл как вкопанный.

Мэри сидела в кресле перед бюро, ее маленькие розовые ступни касались ковра, тело закутано в банный халат, голова с мокрыми волосами низко опущена. На ее коленях лежала широко раскрытая папка, которую Рейдж впервые видел.

Но он знал, на что она смотрела.

Вернувшись в гардероб, он натянул пару спортивный нейлоновых штанов. Подумав, добавил к ним кофту из «АИУ»[89], которую надевал вчера. Выходя в спальню, он сел на кровать.

Мэри подняла взгляд, дочитав последнюю страницу.

— Что это? В смысле… — Она покачала головой. — Я знаю, что это. Я просто…

Сжав руками край матраса, Рейдж подался вперед. Он очень остро начал осознавать антиквариат в комнате, тяжелые шторы, узор на ковре, все стало слишком четким, все вокруг него воспринималось острее.

— Я не просил Сэкстона распечатать все это, — выпалил он.

— Документы на усыновление? Это ведь они? В смысле, я не так бегло читаю на Древнем Языке, но общий смысл могу уловить.

— Слушай, не обязательно что-то делать с этим. Это не… в смысле, я не считаю, что мы обязаны удочерять ее. Я попросил Вишеса выяснить. Что можно, о ее дяде… да, знаю, ты не просила, но я подумал, что если кто-то из Братьев может помочь, то это Вишес. Он искал в инфобазе дома для аудиенций, но ничего не нашел. Проверил другие источники. Нет ни следа, ни на семью, ни на дядю. И, да, я говорил с ним о тебе, нас, о малышке. Именно он поднял вопрос с удочерением, и сам все собрал.

Закрыв папку, Мэри положила на нее руку. Когда она ничего не сказала больше, Рейдж выругался.

— Прости. Наверное, следовало поговорить сначала с тобой, прежде чем идти к Вишесу…

— Марисса думает, что я чрезмерно интересуюсь. Делами Битти. Об этом мы спорили перед Последней Трапезой. Она думает, что я перехожу профессиональные границы, что у меня личный интерес.

— Вау.

— И хотя я возразила ей… она права. Так и сеть.

Сердце Рейджа пропустило удар от ужаса.

— Что ты хочешь сказать?

Повисло долгое молчание. А потом Мэри пожала плечами.

— Я занималась с молодежью. Не только в Убежище, но и ранее, когда работала с детьми-аутистами. — Она перевела взгляд. — Ты помнишь, когда я ночевала у Бэллы? И я сказала тебе, что не хочу больше тебя видеть?

Рейдж закрыл глаза, к нему вернулись воспоминания той ужасной ссоры. По неясной причине она помнила о стеганом одеяле в гостевой комнате, в которой она спала, одеяло сшитом из разноцветных лоскутов. Мэри была в кровати, когда он вошел. И хотя она была всего лишь в другом конце комнаты, казалось, словно их разделяла пропасть.

— Да, — выдохнул он хрипло. — Помню.

— Мне было так больно, я не хотела тянуть кого-то на дно вместе с собой. Я была в онемении, совсем закрылась, была готова сдаться и не хотела продолжать сражаться. Я была жестока с тобой. Но ты все равно пришел. Ты пришел и… и в тебе я увидела путеводную звезду, от которой не смогла отвернуться.

«Я не в порядке».

В своих мыслях он услышал ее слова. Почувствовал, как она чуть не сбила его с ног, когда выбежала из того дома, тогда он стоял там и держал луну в ладони, как она показывала.

— Мне казалось, что Битти чувствует тоже, что и я тогда. В смысле, сколько я ее знаю, она всегда была замкнутой. Даже в присутствии своей мамы, она была словно отдельно стоящий остров, наблюдала, отталкивала людей от себя, отгораживалась ото всех. И после насилия и смертей? Нельзя винить ее. Я просто так сильно хотела достучаться до нее. Словно… в ретроспективе, кажется, я пыталась спасти себя молодую.

— Она открылась нам прошлой ночью, — сказал Рейдж. — По крайней мере, мне так показалось. Я не знаю…

— То же самое я сказала Мариссе. Я не знаю, обычный ли порядок лечения помог достучаться до нее. И она ответила. Я возила ее на могилу мамы. Потом мы купили М&Мс в местном «Ханнафорде». Она в самом начале трудного путешествия, и я не хочу оставлять попытки помочь ей.

— Марисса снимает тебя с ее дела? — требовательно спросил он.

— Нет, она просто думает, что я чересчур вовлечена в эмоциональном плане… вынуждена признать, что это так. Битти — особенная для меня.

Рейдж опустил взгляд на папку, которую Мэри прижала к груди… казалось, она этого даже не осознавала.

— Мэри.

Когда она, наконец, подняла взгляд, Рейджу показалось, что он прыгает со скалы. Хорошие новости? Если предстоит свободное падение с кем-то, то только с его шеллан.

— Мы могли бы дать ей хороший дом.

Когда глаза Мэри затянуло пеленой слез, он подошел к ней и, опустившись на колени перед своей шеллан, положил руки на ее ноги.

— Ты не хотела говорить это, да? — прошептал Рейдж.

Она содрогнулась на вдохе. А потом покачала головой.

— Этого не должно было произойти с нами. Мы недавно обсуждали. Этого… не должно было произойти с нами. Родительства.

— Кто сказал?

Мэри открыла рот. Потом закрыла, сильнее прижав бумаги к сердцу.

— Я была не против этого. Правда. Я… не думала, что буду матерью когда-нибудь.

Когда из ее глаз полились слезы, Рейдж поднял руку и вытер лицо любимой.

— Это нормально, что ты не можешь говорить об этом. Я скажу все за тебя. Ты будешь самой замечательной мамэн для этой малышки. Битти очень повезет с тобой.

Казалось, сказанные им слова каким-то образом поразили ее, и Рейдж прекрасно понимал ее чувства. Он был готов смириться с той частью жизни, которая была для него недоступна, потому что его благословили во многом, но возможности стать отцом среди этих благословений не было. И да, это так жестоко — что в дверь, безнадежно закрытую для него, постучали так скоро.

Но одно он знал наверняка.

Если по какому-то чуду они смогут сыграть роль в судьбе девочки? Он подпишется без колебаний. И он без лишних вопросов знал, что Мэри чувствовала то же самое.

Родители.

Это будет чудом.

***

Мэри удивилась, когда центр груди охватила немыслимая боль.

И думая обо всем этом, она решила, что да, это было возможно, что она сублимировала детские проблемы… занималась самолечением неизвестной ей агонии посредством честного труда, служа тем, кто нуждался в помощи в самые уязвимые мгновения их жизни.