— Чему?

— Относительному покою. — Мэри пожала плечами. — Хотела бы я сказать, что боль уйдет… она не уйдет. Но станет легче. Я все еще думаю о своей маме, и да, порой бывает очень больно. Думаю, так будет всегда… и, честно говоря? Я не хочу, чтобы горе полностью оставило меня. Горе… священный способ почтить любимых. Мое горе означает, что я способна чувствовать, это моя любовь к ней, и это прекрасно.

Битти похлопала платок, лежавший на ее коленях.

— Я не любила своего отца.

— И я не виню тебя.

— И порой я злилась, что мама не уходила от него.

— Разве могло быть иначе?

Битти сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Это нормально? Все это… нормально?

Подавшись вперед, Мэри взяла ладошки девочки в свои руки.

— На сто процентов, абсолютно, безусловно, все это нормально. Клянусь.

— Скажешь, если станет ненормально?

Мэри не отвела глаз.

— Клянусь жизнью своего мужа. И, ко всему прочему? Я полностью понимаю твои чувства. Понимаю, Битти. Целиком и полностью.

Эссейл понятия не имел, где они были. Когда Брат Вишес гнал по улицам Колдвелла так, будто за ним гнались черти, а потом по пригороду, Эссейл не видел, где они ехали. Его волновало только дыхание раба.

— Оставайся со мной, — прошептал он.

Прежде чем он понял, Эссейл потянулся к мужчине и взял его холодную руку. Растерев ее между ладоней, он попытался передать немного тепла собственного тела, свою жизненную силу в неподвижное тело рядом.

Господи, ему было ненавистно смотреть на эти цепи.

Когда он, наконец, посмотрел в окно… потому что он начал сходить с ума от беспокойства и мыслей о том, как долго они ехали… он нахмурился. Их окружал туман… точнее, видимость ухудшилась так, будто в воздухе стоял туман, хотя сам ландшафт был свободен от бледно дымки.

— Здесь ты будешь в безопасности, — сказал Эссейл. Когда они подъехали к первым воротам, ведущим в учебный центр. — Они позаботятся о тебе.

После нескольких остановок они вышли на финальный отрезок — спуск, уводивший их под землю. А потом они оказались на подземной парковке, укрепленной и огромной, казалось, самой большой в Колдвелле.

Вишес подъехал прямо к стальной двери.

— Я позвонил заранее.

Эссейл нахмурился, гадая, когда Брат успел достать телефон. Он не заметил.

— Как мы заведем его…

Он не закончил предложение. Дверь открылась, и показалась каталка вместе с женщиной, которую звали Док Джейн и другим Братом. Эссейл узнал бойца… это был коренастый Брат со странным человеческим именем. Также известный как Дэстроер.

У целительницы уже была кровь на синей рубашке.

Когда Вишес выскочил из-за руля, то заговорил, открывая заднюю дверь.

— Мужчина, возраст неизвестен. Нет данных о показателях. Истощен. Нет информации о психологических и физических травмах.

Эссейл встал и попытался помочь вытащить мужчину, который опять трясся от страха.

— Дайте я! — рявкнул он. — Он вас не знает!

Хотя, на самом деле, Эссейла раб тоже не знал. Но он заслужил доверие, вызволив мужчину из темницы.

— Давай же, — сказал он мужчине. — Я не оставлю тебя.

Эссейл потянулся и взял раба на руки, развернулся и уложил на каталку. И сразу же целительница прикрыла его наготу, помогая сохранить достоинство пациенту, и от этого жеста Эссейл сморгнул слезы с глаз.

— Привет, меня зовут Джейн, — сказала целительница, глядя прямо в охваченные ужасом глаза. — Я позабочусь о тебе. Никто здесь не причинит тебе вреда. Ты в безопасности, и мы не позволим никому причинить тебе боль. Ты понимаешь, что я говорю?

Раб в панике посмотрел на Эссейла.

— Все хорошо, — ответил он. — Они — хорошие люди.

— Как тебя зовут? — спросила целитель, вставив стетоскоп в уши. — Прости, как?

— М-м-маркус.

— Маркус. Хорошее имя. — Она улыбнулась. — Я бы хотела послушать твое сердце, не возражаешь? И я вставлю катетер в твою вену на руке, чтобы ввести некоторые лекарства. Ты не против?

Маркус снова посмотрел на Эссейла.

— Все хорошо, — сказал Эссейл. — Они помогут тебе. Обещаю.

После это все пошло быстро. Вставили капельницу, проверили показатели, и потом они сдвинулись с места, входя в навороченное помещение с медицинскими палатами и кладовками… и кучей народу.

Воистину, здесь собралось все Братство.

— Что за хрень? — спросил кто-то.

— О, Боже… — раздался другой голос.

Воины разошлись в стороны, предоставляя им проход. Кроме одного члена Братства.

Это был Брат Зэйдист. И когда он увидел мужчину на каталке, то побелел так сильно, словно внезапно умер, хотя стоял при этом в центре широкого коридора.

Брат Фьюри подошел к нему и заговорил тихо. Потом неуверенно прикоснулся к руке брата.

— Пропусти их, — сказал Фьюри. — Позволь им позаботиться о нем.

Когда Зи, наконец, отошел в сторону, Эссейл прошел вперед, и в итоге они оказались в смотровой, с огромной лампой по центру потолка и шкафами со стеклянными витринами — по периметру.

Вишес отвел его в сторону.

— Пусть работают. И расскажи мне, что, черт подери. Произошло?

Эссейл понимал, что его губы шевелились, и он что-то рассказывал, но понятия не имел, что именно.

Должно быть, что-то логичное… и верное, потому что в итоге Вишес сказал:

— Клянусь, она заслуживает смерти, если повинна в этом.

Док Джейн повернулась к Вишесу.

— Поможешь мне с цепями?

— Сейчас.

Вишес вышел вперед, снимая кожаную перчатку с руки. Протянув руку, он схватил цепь… и его ладонь испустила мягкий свет, который прожег звенья, и сама цепь со звоном свалилась на пол.

Эссейл потер лицо, наблюдая, как Брат проходился по каждой из четырех точек, освобождая мужчину от ноши. Оковы вокруг запястий и лодыжек остались на месте, но, по крайней мере, они сняли тяжелые звенья.

Когда Вишес вернулся к нему, Эссейл спросил тихо:

— Он выживет?

Брат покачал головой.

— Без понятия.

Куин стоял в углу операционной, не сводя глаз с Лейлы, пока Мэнни делал очередной внутренний осмотр, мужчина сидел между ее широко раздвинутых ног, а простыня укрывала все от посторонних глаз.

— Слишком рано… — Куин покачал головой, пытаясь говорить тихо. — Все слишком рано… это не должно происходить сейчас. Почему… Господи, это не должно было произойти так скоро. Что за хрень… УЗИ показывало, что все нормально.

Так не должно быть, настаивал его мозг. Наверное, это сон.

Да, он в любую секунду проснется и обнаружит Блэя на кровати рядом с собой…. Он сделает глубокий, облегченный вдох, такой обычно делаешь, когда осознаешь, что бугимен, пугающий до чертиков, был лишь плодом воображения. Или хот-догом, припрятанным на черный день.

— Проснись, — пробормотал он. — Немедленно просыпайся. Просыпайся, чтоб тебя…

Блэй действительно был рядом с ним, но они лежали не в кровати, и уж точно не в задней части дома, в своих комнатах. Но его мужчина поддерживал его: Куин стоял на ногах только благодаря сильной руке Блэя вокруг талии.

Мэнни вытащил руку из-под простыни и с треском стянул резиновые перчатки. Потом встал и жестом подозвал Блэя и Куина подойти к койке.

Лейла все еще сохраняла сознание, и это доказывало, насколько сильной она была, но, Боже, женщина была такой бледной. И было столько крови, она стекала в чашу под ней, пропитывая воздух медным запахом.

Мэнни положил руку на плечо Лейлы, обращаясь к ней.

— Кровотечение замедляется. Это хорошие новости. Но сейчас оба малыша проявляют признаки патологии сердца, сердцебиение мальчика колеблется. Более того, я все еще боюсь за девочку, потому что она меньше. Я настоятельно рекомендую сделать Кесарево сечение…

— Но еще слишком рано! — Лейла в панике посмотрела на Куина. — Слишком рано…

Мэнни взял руку женщины.

— Лейла, ты должна послушать меня. Малыши под угрозой… но, что более важно, ты не выживешь, если мы не достанем их.