-- Этому городу требуется еще тысяч десять такси,-- сказал Рудольф.-Какое безумие -- жить в громадном городе и мириться с их нехваткой.

-- Энергичный администратор, умеренный либерал, дальновидный реформатор...

-- А, я вижу, ты прочитала статью,-- засмеялся он.-- Какой вздор! -- Но ей показалось, что все же он очень доволен.

Когда они вышли на Пятьдесят вторую улицу, дождь припустил еще сильнее. Перед клубом "21"1 Рудольф остановился:

-- Давай где-нибудь укроемся, чего-нибудь выпьем. Швейцар позже найдет нам такси.

Ей не хотелось заходить в такое заведение, как "21", с мокрыми волосами, с заляпанными сзади грязью чулками, со значком на отвороте пальто "Запретим ядерную бомбу!", но Рудольф уже подошел к двери.

У двери стояли четверо или пятеро служащих -- гардеробщицы, менеджеры и метрдотель. Все они дружно поздоровались с Рудольфом:

-- Добрый вечер, мистер Джордах,-- и некоторые долго трясли ему руку.

С волосами, конечно, сейчас уже ничего не сделаешь, да и с чулками тоже, поэтому Гретхен не пошла в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок, а сразу прошла вместе с Рудольфом к стойке бара. Они не собирались здесь ужинать и поэтому не стали заказывать столик. Устроились в дальнем конце стойки, где никого не было. У входа в бар за столиками сидели мужчины с гудящими, как у рекламных агентов, голосами, которые, конечно, не собирались запрещать атомную бомбу, и женщины, пользующиеся косметикой фирмы "Элизабет Арден"1, которые, судя по их виду, никогда не имели проблем с такси.

-- Ты сильно рискуешь погубить здесь свою репутацию,-- сказала Гретхен.-- Приводишь сюда женщину в таком ужасном виде.

-- Они видели и похуже,-- пошутил Рудольф.-- Значительно хуже.

-- Большое тебе спасибо, братец.

-- Я неудачно выразился,-- серьезно сказал Рудольф.-- На самом деле ты очень красивая женщина.

Но она не чувствовала себя красивой. Она лишь чувствовала, что промокла, что она потрепанная, старая, уставшая, легкоранимая женщина.

-- Сегодня вечером я намерена жалеть себя,-- сказала она.-- Не обращай внимания. Как там Джин?

Вторая беременность Джин закончилась выкидышем, она тяжело это переживала. Когда Гретхен с ней встречалась, Джин ей казалась такой подавленной, такой далекой и отрешенной. Она вдруг обрывала беседу на полуфразе, поднималась из-за стола и уходила в другую комнату. Забросила свои занятия фотографией и, когда однажды Гретхен спросила, собирается ли она к ним вернуться, только печально покачала головой.

-- Джин? -- переспросил Рудольф.-- Ей уже лучше.

К ним подошел бармен, и Рудольф заказал для себя виски, а Гретхен -мартини.

Подняв свой стакан, он сказал:

-- С днем рождения!

Оказывается, он не забыл.

-- Не будь таким милым со мной,-- попросила она его.-- Иначе я расплачусь.

Вытащив из кармана продолговатую коробочку, он положил ее на стойку перед ней.

-- Ну-ка, примерь!

Она открыла коробочку с названием фирмы "Картье". Там лежали красивые золотые часики. Она тут же сняла с руки свои массивные металлические часы и, надев новые, защелкнула тонкую золотую цепочку. Ну вот -- теперь ее время потечет в драгоценной, изысканной оправе. Единственный подарок за день. Она поцеловала Рудольфа в щеку, стараясь сдержать слезы. Нужно заставить себя изменить мнение о нем, подумала она, заказав себе еще один мартини.

-- Ну, какие еще у тебя трофеи за сегодняшний день? -- шутливо спросил Рудольф.

-- Никаких.

-- Ну а Билли звонил? -- словно невзначай спросил он.

-- Нет, не звонил.

-- Пару дней назад я столкнулся с ним в студенческом городке, напомнил ему о твоей дате.

-- Он, наверное, ужасно занят,-- заступилась Гретхен за сына.

-- Может, ему не понравилось мое напоминание,-- предположил Рудольф.-К тому же он недолюбливает своего дядюшку Рудольфа.

-- Он вообще всех недолюбливает,-- сказала Гретхен.

Билли поступил в университет Уитби. Окончив среднюю школу в Калифорнии, он заявил ей, что собирается поступать в колледж на востоке страны. А Гретхен в глубине души надеялась, что он поступит в Лос-Анджелесский университет или в университет Южной Калифорнии, чтобы он по-прежнему жил с ней, дома. Но Билли недвусмысленно дал ей понять, что его это не устраивает. Он не хочет больше жить дома. Хотя он был довольно умным и способным юношей, но не любил перенапрягаться, и отметки его были не настолько высокими, чтобы его приняли в какое-нибудь престижное учебное высшее заведение на востоке США.

Гретхен обратилась тогда к Рудольфу с просьбой использовать свое влияние и помочь ему устроиться в Уитби. Билли был принят в университет. Он редко ей писал, иногда ничего не сообщал о себе по два месяца. А когда письма все же приходили, то были очень лаконичными, и в них он в основном перечислял те предметы, которые посещал, делился своими планами на летние каникулы, которые он проводил всегда только на востоке страны. Гретхен работала в Нью-Йорке уже больше месяца, но он ни разу к ней не приехал, хотя отсюда до Уитби рукой подать. До этого уик-энда она была слишком гордой и не хотела сама к нему ехать, но в конце концов она не смогла больше выносить разлуку с ним.

-- Что происходит с мальчишкой? -- спросил Рудольф.

-- Не знаю. Он наказывает меня и заставляет меня так страдать,-ответила Гретхен.

-- Чем ты это объясняешь?

-- Все из-за Эванса. Я старалась быть осторожной, никогда не оставляла его на ночь у себя, всегда приходила ночевать домой, никогда не уезжала с ним на уик-энды, но, к сожалению, от Билли ничего нельзя было скрыть. Он скоро обо всем догадался, и в наших отношениях наступило охлаждение. Кажется, женщины больше страдают, когда у них есть дети, а не тогда, когда их нет.

-- Все пройдет,-- уверенно сказал Рудольф.-- Это обычная подростковая ревность, больше ничего.

-- Хочется надеяться. Он презирает Эванса. Называет его шарлатаном.

-- А это так на самом деле?

Гретхен пожала плечами:

-- Не знаю, право. Его, конечно, нельзя сравнить с Колином, но в таком случае и меня тоже нельзя сравнить...

-- Не унижай себя,-- мягко упрекнул ее Рудольф.

-- А чем же, как не самоунижением, заняться женщине в сорок лет?