-- Боже, неужели это ты, Том? -- воскликнул он, пожимая ему руку.-- Как я обрадовался, услышав твой голос.

Сделав шаг назад, он критически осмотрел Тома с головы до ног.

-- Что с тобой? -- спросил он.-- У тебя такой вид, словно ты долго болел.

Томас хотел было ответить, что он сам выглядит нисколько не лучше, но сдержался.

-- Все расскажу,-- сказал Том,-- если дашь что-нибудь выпить.

Врач предупредил также, чтобы он не очень налегал на спиртное.

Рудольф проводил его в гостиную, где все было точно так, как в прошлый раз,-- так же удобно, так же просторно,-- место, предназначенное для приятных семейных событий, а не для бед и неудач.

-- Виски? -- спросил его Рудольф.

Томас кивнул. Руди налил один стаканчик для него, второй -- для себя. Он был в костюме, рубашке с галстуком, как будто находился в своем офисе. Томас наблюдал, как он вынимал бутылки из бара, как маленьким серебряным молоточком колол в ведерке лед. С тех пор как Томас видел его в последний раз, брат явно постарел, вокруг глаз и на лбу залегли глубокие морщины. Да и движения стали какие-то другие -- неуверенные, замедленные. Он долго не мог найти открывалку для бутылки с содовой. Потом колебался, не зная, сколько долить содовой в каждый стакан.

-- Садись, садись,-- приговаривал он.-- Рассказывай, какими судьбами оказался здесь, в Нью-Йорке? Давно ли приехал?

-- Около трех недель назад.-- Взяв свой стакан, он сел на деревянный стул.

-- Почему же не позвонил? -- спросил Рудольф, явно огорченный и даже обиженный.

-- Пришлось лечь в больницу на операцию,-- объяснил Томас.-- На глазах. Когда я болею, то предпочитаю одиночество.

-- Знаю,-- сказал Рудольф, усаживаясь на стул напротив.

-- Ну, сейчас, слава богу, все в порядке,-- сказал Том.-- Нужно какое-то время, чтобы все это пережить, вот и все. Ну, будем здоровы! -- Том поднял свой стакан.

Он всегда произносил этот тост, когда пил с Пинки Кимболлом и Кейт.

-- Будем! -- эхом отозвался Рудольф. Он в упор посмотрел на брата.-Да, Том, ты теперь уже не похож на боксера.

-- А ты -- на мэра,-- ответил Томас и тут же пожалел об этих обидных словах.

Но Рудольф лишь рассмеялся:

-- Гретхен сказала, что написала тебе обо всем. Да, мне чуть не повезло!

-- Она написала, что ты продал свой дом в Уитби,-- сказал Томас.

-- Какой смысл было там оставаться? -- Рудольф задумчиво гонял кубики льда в стакане.-- Мы там, в Уитби, достаточно пожили. Инид сейчас гуляет с няней в парке. Они вернутся через несколько минут. Можешь ее увидеть. А как твой мальчик?

-- Отлично,-- сказал Томас.-- Ты бы послушал, как он тараторит по-французски! Он управляется со всем на борту гораздо лучше меня. И теперь никто не заставляет его маршировать на плацу.

-- Как я рад, что все обошлось,-- сказал Рудольф. Казалось, он говорит искренне.-- Сын Гретхен, Билли, служит в Брюсселе в штаб-квартире НАТО.

-- Знаю, она мне писала. Она говорит, что это ты все устроил.

-- Да, это одно из последних официальных моих благодеяний, когда я находился в должности. Можно даже сказать -- полуофициальных.-- У него появилась новая манера разговаривать, как будто он постоянно избегает делать категоричные громкие заявления.

-- Мне очень жаль, что все так произошло, Руди,-- признался Томас. Впервые в жизни он пожалел брата.

Рудольф пожал плечами:

-- Все могло быть куда хуже, этого студента могли и убить. А он только ослеп.

-- Чем ты собираешься теперь заниматься?

-- Ну, найду чем -- не бездельничать же. Хотя, конечно, в Нью-Йорке широкое поле деятельности для праздного джентльмена. Когда вернется Джин, возможно, поедем с ней путешествовать. Может быть, навестим тебя.

-- Где она?

-- В одном заведении, на севере штата,-- ответил Рудольф, громче позвякивая кубиками льда в стакане.-- Это клиника для тех, кто хочет немного "просохнуть". Они там добились поразительных результатов в лечении пациентов. Джин там уже второй раз. После первого раза не брала ни капли в рот целых полгода. Мне не разрешают ее навещать -- все это идиотские выдумки врачей,-- но я слышал от владельца клиники, что она молодец, лечение идет ей на пользу.

Сделав глоток, он закашлялся. Виски попало не в то горло. Когда приступ кашля прошел, он сказал, улыбнувшись:

-- Может, и мне стоит немного полечиться... Ну а теперь, когда с глазами все в порядке, что ты собираешься делать? Какие у тебя планы?

-- Прежде всего, получить развод,-- ответил Томас.-- И я думал, что ты мне поможешь и на сей раз.

-- Тот адвокат, к которому я тебя посылал, говорил, что никаких проблем с этим не возникнет. Нужно было тогда все и завершить.

-- У меня тогда не было времени,-- сказал Томас.-- Нужно было скорее увезти из страны Уэсли. И приехал я в Нью-Йорк еще по одной причине. Я не хочу, чтобы Уэсли узнал что-то о моем разводе. Зачем ему знать, что его мать -- проститутка? Но даже если я добьюсь развода здесь, в Нью-Йорке, придется потратить на это уйму времени. Придется долго болтаться здесь без дела, пропустить большую часть курортного сезона, а это мне не по карману. Мне нужно окончательно все оформить до октября.

-- Почему?

-- Ну... я живу с одной женщиной. Она -- англичанка. Замечательная девушка. И она должна родить в октябре.

-- Понятно,-- протянул Рудольф.-- Поздравляю! Племя Джордахов разрастается. Может быть, неплохо впрыснуть в него немного английской крови? Что тебе нужно от меня?

-- Я не хочу разговаривать с Терезой,-- ответил Томас.-- Если я ее увижу, то не могу поручиться за себя, это точно. Даже сейчас. Не мог бы ты сам поговорить с ней или попросить кого-нибудь сделать это за тебя? Уговорить ее поехать в Рено или в какое другое место...

Рудольф осторожно поставил стакан и сказал:

-- Конечно, я буду рад тебе помочь.-- У двери послышалась возня.-- Да, это Инид. Иди к нам, детка! -- крикнул он.

Инид вбежала вприпрыжку в комнату в своем красном пальтишке. Увидев незнакомого человека рядом с отцом, она резко остановилась. Рудольф, обняв ее, поднял на руки и поцеловал.

-- Ну-ка, поздоровайся со своим дядей Томасом,-- сказал он.-- Он живет на большой-пребольшой лодке.

Через три дня Томасу позвонил Рудольф и пригласил его на ланч в бар "Пи-Джей Мориарти" на Третьей авеню. Там была особая, мужская, простая атмосфера, Томас там будет чувствовать себя достаточно уютно и не станет думать, что Рудольф выпендривается.