— И вы не рассказали ему, что у вашей позиции есть волне обоснованная причина?

— Об этом я вообще никому не рассказываю… Разве подсмотрит кто, — Улыбнулась Мила, хоть и в глазах от этой улыбки не было и следа. Я виновато опустил голову. Столько времени прошло, а мне все еще было неловко, что я так беспардонно залез в самое сокровенное. — Да не переживай. Все нормально. Просто… одно дело, когда ты увидел произошедшее, не требуя, чтобы я раскрывала тебе душу, и совсем другое — рассказывая, раз за разом разрывать себе сердце, переживая эту историю вновь и вновь.

— Я понимаю, но… неужели вы так просто его отпустили? А если он тоже нарвется не на тех людей?

— Он взрослый человек, Артур, и это его выбор. Я могу помочь лишь тем, кто и сам этого хочет.

      Да, наверное, все же нельзя удержать того, кому это не надо. Но как он не понимает, что люди никогда не примут кого-то отличающегося от них, и любой, кто покажет остальным свою непохожесть, рискует очень многим. Он что, не слышал историй про инквизицию? Нельзя было отпускать его.

— И-извините, а у вас случайно нет его фото? — Мила удивленно на меня посмотрела, но все же кивнула и, поднявшись с дивана, направилась к столику, за которым обычно играли Ян и Костя. Из небольшого ящика она вынула альбом и вручила мне этот практически полностью заполненный сборник памяти.

— Я на все праздники делаю фотографии. Хочу, чтобы воспоминания оставались, даже если люди и уходят. На последних, с нового года, Вэл точно есть.

      Я взял из рук женщины альбом, проследил взглядом, как она ушла по направлению к столу, где Лис развел бурную деятельность по производству бутербродов, и, убедившись, что лишних глаз нет, открыл альбом на последней заполненной фотографиями странице.

      Взгляд сразу выцепил среди собравшихся на первой фотографии людей, высокую фигуру худого парня, который расправив плечи, с каким-то вызовом смотрел прямо в объектив, и, в отличие от всех остальных собравшихся, без единого намека на улыбку. На второй фотографии его выловили в момент, когда он со снисходительной ухмылкой выслушивал нескончаемые истории Лии. Это, конечно, еще не улыбка, но даже эта ухмылка ему до безумия шла. В глазах цвета янтаря, наконец, появился теплый огонек, а не только тот самоуверенный блеск, какой был на первом снимке.

      Жадно, по несколько минут, я разглядывал каждую фотографию с изображением брюнета. На некоторых из них я видел гордого мужчину, которому, по сути, не нужны все эти люди рядом, а на других — обычного парня, пришедшего в эту квартиру, чтобы общением вытеснить свое внутреннее одиночество. Я так и не смог понять, какой из них «более настоящий». Но, честно, мне безумно нравился и тот, и другой, ведь они оба соединяли в себе завораживающие янтарные глаза, отросшие пряди черных густых волос, длинную шею с ярко выраженным кадыком, стройную фигуру, облаченную в брюки, идеально сидящие на длинных ногах, и в черную рубашку, расстегнутую на пару пуговиц и, тем самым, открывающую взгляду несколько темных волосков на груди, а еще руки, ухоженные, но сильные, с привлекающим внимание перстнем с квадратным камнем черного цвета на среднем пальце правой руки.

      За время, как я начал приходить в эту квартиру, мое стремление встретиться с этим парнем так и не остыло, а вот память значительно стерла его черты, которые я безуспешно, но изо всех сил пытался сохранить в своей голове. И теперь, когда я не просто восстановил его образ, но еще и дополнил деталями, подчеркнутыми из фотографий, я с новой силой захотел увидеть этого человека вживую. Даже сильнее, чем раньше. Я провел пальцем по лицу, внимательно смотрящему на меня с фотографии. Как бы мне вернуть тебя в эту квартиру, Вэл? И желательно без Кэт…

      Я просмотрел все фотографии по несколько раз, и только тогда, нехотя, отложил альбом в сторону. Казалось, я изучил каждый миллиметр тела парня на этих снимках. Но мне было мало. Хотелось еще. Меня словно засасывало в какой-то водоворот, но сопротивляться не хотелось, хотелось на всей скорости нестись по этому течению прямиком в бездну. Еще никогда я не испытывал к людям, которых в реальности не видел ни разу, чего-то большего, чем просто симпатия. Но тут все было иначе. Каким-то образом, этот парень пробрался намного глубже, в самую душу. И как он смог это сделать втайне от нас обоих — большая загадка.

      Весь остаток дня я пытался ненавязчиво расспрашивать о Вэле у Лии, Милы и даже у Лиса, который вообще не понял, с чего вдруг меня интересуют подобные вопросы. Впрочем, особо мне ничего и не рассказали, оказалось, Вэл не очень любил говорить о себе и своей жизни, но при этом умел хорошо слушать людей и слышать их, а этого окружающим было достаточно.

  8. Вэл

      Хоть я и понял, что на этой квартире Вэла ждать больше смысла нет, а все остальные толком не смогут о нем ничего рассказать, и, по сути, приходить в это место больше не было нужды, я всё равно почему-то снова был здесь. Я чуть с ума не сошел, проведя половину выходного дня в стенах своей квартиры. Я никак не мог найти себе место, просто слоняться без дела было тошно, а заниматься чем-либо мне не давали мысли, так что, в итоге, я не выдержал и снова пришел сюда.

      Впрочем, и здесь я не смог нормально отвлечься. В квартире были только трое: Ян, Костя и Ася. Мила, видимо, ушла на поиски новых особенных, а Лис на поиски справедливости, но вот почему не было на месте Лии, я сказать не мог. Но внутри все же теплился огонек надежды, что она, как Кэт с Марго, не ушла к Вэлу, а просто вчера слишком хорошо пообщалась с тем парнем, которого должна была встретить возле магазина.

      Какое-то время я посидел вместе ребятами, но их соревновательная манера общения очень быстро мне надоела, и я оставил их и дальше пытаться доказывать Асе, у кого из них фокусы получаются лучше. Я прошел к дивану, сидя на котором вчера разглядывал фотографии. Сердце ёкнуло, на тумбочке все еще лежал тот самый альбом, и раньше, чем я мог что-то обдумать, рука сама потянулась к запретному плоду.

      Я снова рассматривал фотографии, на этот раз не с воодушевлением, от того что я еще немного приблизился к парню с глазами, сияющими янтарным блеском, а с печалью, ведь вероятность, что он может появиться в этой квартире, ничтожно мала, а каким еще образом мы с ним можем встретиться, я даже представить не могу.

      Я сидел в мягких объятьях дивана и медленно перелистывал страницы альбома, и в какой-то момент мне стало очень неуютно, возникло такое чувство, когда ты буквально затылком ощущаешь чей-то взгляд. Я оглянулся по сторонам, но так и не обнаружил источник этого ощущения. Никого нового в квартире не появилось, а ребята всё так же были увлечены своими фокусами, не обращая на меня ни малейшего внимания.