бессознательном состоянии, – нахмурившись, Том метался по коридору, как тигр в клетке. – За мной тоже

следили, но у меня маршрут один – из дома на завод, с завода домой. Никто не догадывается, что

лаборатория находится здесь. Если эти головорезы захватят клинику, нас убьют как ненужных свидетелей, а

команда врачей попадет в пожизненное рабство к Броуди!

Я нахмурился, решая, как лучше поступить:

– Давай зайдем в палату, здесь не место для подобных разговоров.

– Тебе нужно окрепнуть, подтвердить свою личность, и уже тогда с поддержкой лучших юристов мы

примем бой с этим подонком! – в запале крикнул Том, лишь только за ним закрылась дверь.

– Том, отключи динамик, – я взглядом показал на металлический квадрат на стене. Это была

звуковая связь с комнатой, в которой располагалась дежурная медсестра. Том коснулся своим огромным

пальцем сенсорной кнопки, расположенной в правом нижнем углу динамика.

– А как я вообще попал сюда? У меня была клиническая смерть? – спросил я, осознав, что не помню

момента переезда в лабораторию.

– После того как Броуди заявился в твой дом, ты не спал почти всю ночь. Патрик рассказывал, что ты,

словно привидение, ходил по дому, не включая свет, и вздыхал постоянно. А утром уснул и затем впал в

кому.

– Как ходил по дому, помню. Потом я принял снотворное, выписанное Робертом. Больше ничего не

помню.

– Уж не в сговоре ли твой Роберт с этим мерзавцем? – подозрительно прищурился Том.

– Нет. Это исключено. Мы дружим не один десяток лет.

– Всё равно скажу ребятам из своего отдела, чтобы проверили его.

– Дальше-то что было? Рассказывай!

– Мы загнали в твой гараж фургон химчистки и закатили туда кушетку, на которой ты лежал. Потом

покатались по городу, проверяя, нет ли хвоста, и доставили тебя сюда, в клинику.

– Он говорил, что похитит Анжелику, если откажусь с ним сотрудничать! – в ужасе произнес я.

– Джим нанял ей охранника, не волнуйся, – успокоил Том.

– Боюсь, армия юристов здесь нам не поможет. Если память меня не подводит, то он водит дружбу с

судьей Уинсли.

– И не только с ним, – кивнул Том.

– Я бы хотел поговорить с Джимом. Посмотри, он в Сети?

– Нет, – ответил Том, порывшись в своем айфоне.

– Броуди не отступит, – мрачно изрек я.

– Может, тебе действительно взять его в компаньоны? Он раскрутит эту тему до таких цифр, что на

вас польется золотой дождь.

– Или у моей машины вдруг откажут тормоза. Делиться он не любит.

– И такое возможно, – согласился он.

– Надо посоветоваться с Джимом. И позови Наоми. У меня жутко разболелась голова.

Том включил динамик и попросил девушку зайти в палату.

Через минуту в коридоре раздался приближающийся мелодичный перестук каблучков. Открылась

дверь – и по палате, благоухая духами, призывно виляя бедрами, проплыла Наоми. Том масляным

взглядом следил за ее движениями.

– Что-то нужно, мистер Харт? – вопросительно изогнув одну бровь, спросила девушка.

– Да, голова разболелась.

– Одну минуту, – отозвалась Наоми и отошла к стоящему в углу палаты столу, в ящике которого

хранились шприцы и обезболивающие препараты.

Медсестра сделала мне укол и вышла из палаты. Том взглядом кота, следящего за мышью, проводил

мулаточку и воскликнул, потирая ладони рук о штанины:

– Ох, и нравится мне этот отряд млекопитающих! Ладно, побегу, – засобирался вдруг он. – На

69

завод приехала делегация из Японии. Буду им город показывать. Одна дамочка очень даже ничего, покажу

ей всё, что она попросит, – и пошло облизал губы.

– Ладно, иди, старый греховодник, – позавидовал я неугомонности своего седого друга.

Пришли санитары, перебросили меня из кресла на кровать. Все вышли. Я остался один.

Головная боль постепенно отступила, дав возможность мыслям расправиться и свободно совершать

перелеты сквозь нейроны мозга.

Итак. Что мы имеем на данный момент? Замороженный труп старика Харта и неподвижное тело

инвалида без имени, но с очень своеобразными швами в характерных местах. Что, если Броуди выследит

Тома или Джима и захватит клинику? Нет, меня он не убьет, в этом я абсолютно уверен. Напротив, он будет

беречь меня как зеницу ока! Я ему нужен! Еще как нужен! Что же он предпримет? Думаю, соберет

журналистов и сделает сенсационное заявление об успехе в трансплантации моего мозга. Оба тела в

наличии, а еще видеозапись Дитте. Это будет отличной рекламой для нового бизнеса. Что дальше? А потом

он начнет давить на меня, заставляя подписать документы о сотрудничестве.

Теперь о том, что в данной ситуации могу предпринять я? Усилить охрану для близких и жить так

остаток дней? Ведь если, не дай бог, Анжелика попадет в руки этому монстру, я подпишу всё, что он скажет.

Что же делать? Неужели нет другого выхода?

Измученный душевными терзаниями, я нащупал рукой компьютерную мышку и кликнул по значку

Skype. Белая галочка на зеленом фоне возвестила о том, что Джим находится в режиме онлайн. Я

решительно нажал кнопку видеовызова. Послышались долгие гудки. После пятого экран встрепенулся и

ожил, явив лицо Джима, сидящего за столом в своем кабинете.

– Привет, – его усы, словно меха баяна, растянулись в прямую длинную линию.

– Привет, Джим, – я вдруг осознал, что впервые разговариваю с сыном, находясь в полной памяти.

– Том уже всё рассказал.

– Да. Столько всего хочется спросить. Скажи, как там Джес? Она сейчас замужем?

– Она была замужем и уже развелась. Но сейчас опять с кем-то помолвлена.

– Не девка, а изжога, – добродушно выругался я.

– Не наша порода.

– Однозначно – не наша. Как там Винчи?

– Живет в твоем доме. Патрик и Даниэла его любят и балуют.

– Что известно Итону и остальным о моем исчезновении?

– Для всех, даже для Натали и Анжелики, ты находишься в европейской клинике в состоянии комы. О

том, что операция была проведена, известно только мне и Тому. Пресса бурно обсуждала твое

исчезновение. Шум поднял Смит, которому ты заявил, что планируешь брать с клиентов по полтора

миллиарда долларов за трансплантацию мозга.

– Черт! – в сердцах выругался я.

– Журналисты горели желанием услышать от тебя подтверждение этой информации. Тут-то и

выяснилось, что тебя нет в городе. Та девушка, что брала интервью для фильма, кажется Кэрол, звонила мне,

искала тебя. Она пыталась дать опровержение в прессе на слова Смита, но ее никто не стал слушать.

Я задумался:

– Как думаешь, наш разговор могут прослушивать?

– Не знаю. В наше время всё возможно.

Я молчал в нерешительности. Вся гамма внутренних терзаний изобразилась у меня на лице.

– Ты же не об этом хотел поговорить? Я прав?

– Да… – я мялся в нерешительности.

– Хочешь, завтра приеду? – предложил Джим.

– Хочу. Только не рискуй, если заподозришь слежку, то лучше не приезжай.

– Вместе с памятью вернулась и осторожность, – усмехнулся Джим.

– Мне не до смеха, сын.

– Ладно. Жди завтра.

– Пока.

Я долго не мог уснуть, перебирая всевозможные варианты. Даже думал о переезде всей семьи в

другую страну, о смене имен и документов. Хотя всё это было, конечно, несусветной глупостью. Сон долго не

шел. Я пошарил по разным полкам своей памяти – вроде всё было на местах. Память действительно

вернулась! Вероятно где-то наверху, в небесной картотеке, мое имя решили оставить в списке живых.

Позволили из двух погибающих жизней собрать третью и дали второй шанс, а это значит, что своими

поступками я не должен разочаровать Всевышнего. Что ж, постараюсь вновь подаренные годы прожить

достойно, вгрызаясь в жизнь так, как это делают некогда ущербные люди.

Ночью опять снился старик Харт. Только на этот раз я уже отождествлял его с собой. Он сказал лишь