Когда уборка
Завладеет домом,
Как будто вихрь
Идет по головам,
Всё то, что было
Так давно знакомым,
Свою изнанку
Предъявляет вам.
И чувства,
Как изношенные вещи,
Вдруг обнажают
Духа нищету,
А вещи вид
Приобретают вещий,
Их надо изгонять
Начистоту!
Заметки, письма,
Рукописи тоже
Летят в огонь,
В корзину, в перебор,
Я становлюсь
На Плюшкина похожим,
Мне жалко вдруг
Весь этот жизни сор.
Но представляю
Вашу битву дома
Со всею пылью,
Ветошью, старьем.
Как беспощадно
В старые хоромы
Вы входите
Со щеткой и ведром.
Душа и сердце
Здесь в работе дружной,
Творят свой суд.
Я понимаю вас,
Щадить — зачем?
Жалеть — нельзя, не нужно,
Вы правы — в этот
Неизбежный час!
Души моей
Печальные конюшни,
Где скакуны состарились давно,
Где от видений
Прошлого
Так душно, —
Мне нужно чистить,
С домом заодно!
«Давайте бросим пеший быт!» —
Кричал я
В горах, в дорогах,
В песне и в бою.
Чту новой жизни
Ныне я начало,
А прошлое —
Преданью отдаю!
Я в путь беру
Властительное слово,
А вы,
Весь мусор прошлого топча,
А вы рукой,
Стряхнувшей пыль былого,
Легко коснетесь
Моего плеча!
Начитался книг о сновиденьях,
О загробной жизни чудесах
И поверил я в перерожденья…
Был я греком — помню паруса.
Плыл на корабле я в море древнем,
То ли я Европу открывал,
Что Эребом звали на последней,
Той стоянке, где я ночевал,
То ли, путешествуя немало,
Я морские изучал поля,
Помню только — женщина стояла
На носу ночного корабля.
Без копья стояла и без крыльев,
Нас хранила в этот темный час,
И знакомы очертанья были,
Так она напоминала вас.
Тут луна взошла и осветила
Нежный профиль гордой головы,
Нас несла неведомая сила,
Но хозяйкой силы были вы.
Плыли мы на счастье, иль на горе,
Плыли мы наперерез волне…
«Как зовут ту женщину над морем?» —
«Мы не знаем», — отвечали мне.