Я удивленно взираю на нее. Хаксли говорит об этом так сухо и уверенно. Я скучала по этой ее черте.

– Оба электронных ящика?

– Да. Оказывается, у него было еще один электронный адрес в другом браузере. Он пользовался им один раз, чтобы отправить письмо девушке по имени Лара Невинс.

Я чувствую себя именинницей, которой вот-вот устроят вечеринку-сюрприз и включат свет. Мне хочется схватить Хаксли и встряхнуть ее, но не уверена, что она закончила говорить.

– Не думаю, что я перешла какие-то границы, – говорит она.

– Конечно же, нет. – Мое возбуждение сходит на нет. – А как насчет Лары?

Хаксли пожимает плечами. Кажется, у нее нет ответов на все вопросы. Я начинаю ощущать острое чувство вины, но потом вспоминаю, что Лара – отнюдь не невинная жертва. Как бы то ни было, выбор сделала она сама.

Наверное, мне стоит извиниться перед Хаксли. Кажется, я всегда это делаю, и так будет всегда, пока мы сосуществуем в одной вселенной. В какой-то мере, в ее боли виноваты мои поступки. Однажды, начав вмешиваться в ее жизнь, я не смогла остановиться.

– Поэтому вы всегда с ним не ладили? – спрашивает она. – Ты знала об этом все время?

– Нет. Просто в глубине души я понимала, что вы не подходите друг к другу.

– Полагаю, ты была на стороне Стива, как любят выражаться те, у кого нет своей жизни.

Я качаю головой. Думала, что была, но ошибалась.

– Я всегда была на стороне Хаксли.

Она поправляет шляпку, которая и так идеально сидит на ее голове.

– Не уверена, что вот так сразу побегу в объятия Стива. Мне нужно…

Я поднимаю руку. Кому-то нужно это сделать за последние четыре года. К счастью, этим человеком буду я.

– Мне все равно. Потому что мне надоело вмешиваться в твою жизнь.

– Это пока.

– Навсегда. Встречайся со Стивом или с кем-то еще, или становись монашкой. Решай сама. Я уже однажды влезла в твою жизнь, и вот чего мне это стоило.

В воздухе повисает тишина. Вокруг нас раздается смех и болтовня, но они не могут пробить этот купол. До меня доходит, что это один из немногих случаев, когда мы разговариваем наедине. Мне так много хочется сказать ей, но она смотрит на меня своим обычным равнодушным взглядом. Может, это все, чего я от нее заслуживаю? Я причинила ей непоправимый вред.

– Ты присматривала за мной, – говорит Хаксли. – Почему?

– А ты как думаешь? Потому что когда-то мы были подругами. И ты знаешь, что я до сих пор считаю тебя ею. – Безупречный фасад вокруг Хаксли начинает трескаться. – Ты не обязана была походить ко мне и рассказывать все это. Ты могла продолжать игнорировать меня. Как делаешь это сейчас.

Она молчит, а я понимаю, что не могу больше стоять и ждать, когда Хаксли полюбит меня снова. Я не могу влиять на чувства других людей, и нет смысла пытаться изменить это.

– Еще увидимся, – говорю я и открываю машину, но она хватает меня за руку.

И обнимает.

– Спасибо, – шепчет Хаксли мне в ухо.

Я обнимаю ее в ответ.

– Значит, теперь мы снова подруги, – шутливо, но в то же время серьезно, интересуюсь я.

– На испытательном сроке. – Мы отстраняемся, и Хаксли улыбается мне так, что можно растопить снег. – Ребекка, давай по-дружески обсудим вопрос избавления от этой ужасной челки.

Да! Мы снова подруги.

ГЛАВА 32

Три дня спустя я сижу в классе и наблюдаю за тем, как две девочки сходят с ума, потому что на них надеты одинаковые толстовки Мичиганского университета. Они крепко обнимают друг друга, радуясь тому, что будут учиться в одном заведении, и даже обсуждают возможность совместного проживания, что, вероятнее всего, закончится полным бедствием.

От мыслей меня отвлекает сложенная записка, которая падает на парту. Позади меня, сложив на груди руки и хитро улыбаясь, стоит Джуди.

– Это то, что я думаю? – интересуюсь я.

– Разверни.

Так я и делаю. И вот оно – имя, которое я искала, во всей своей красе. Это как подглядеть ответ в конце учебника и обнаружить, что задания, сквозь которые я так тяжело пробиралась, были очень простыми и легкими. Все встает на свои места.

– Ты отлично справилась, Джуди. Из тебя выйдет хороший инженер отношений.

– Вообще-то, я предпочитаю термин «сваха».

Я сворачиваю записку и опускаю ее в карман.

– Только имей в виду, что ни одна сваха не может иметь стопроцентного успеха. Тут нечего стыдиться.

– Обещаю, что не опорочу твое наследие. Я буду стараться.

– Знаю.

Я даю ей еще пару мудрых советов, а она впитывает их, как губка. Никогда не думала, что оставлю после себя наследие в школе; я считала, что стану одной из незаметных студенток, которые проходят через эти стены каждые четыре года. Как же приятно поделится знаниями с другим человеком. Мое дело продолжит жить.

Джуди потирает руки. Я вспоминаю то чувство радости и бодрости, которое охватило меня, когда я разбила свою первую пару.

– Так какой у тебя план? – интересуется Джуди, ткнув в сложенную в моем кармане записку.

– Первый урок, потом второй и, может быть, даже третий.

Именно это я и делаю.

***

Фред, наконец, посмотрел на меня в коридоре. Быть может, это было не нарочно, и я просто оказалась в поле его зрения. Как только он увидел меня, то сразу же опустил голову и продолжил идти дальше. Я все равно воспринимаю это в качестве знака и бегу к Вал, чтобы рассказать ей об этом. Только это было не столь потрясающе, как когда он, бывало, долго и пристально смотрел на меня во время наших разговоров или каких-нибудь других занятий.

– Не переживай. Фред остынет. Просто дай ему время, – говорит мне за ланчем Вал.

– А что если он начнет забывать меня?

– Не начнет. Ты пыталась поговорить с ним? – спрашивает она, поедая свой салат. Мы сидим в столовой. У Мэнни нет привилегии выходить за пределы кампуса. Не могу поверить, что обедаю с младшеклассником в столовой, но это все-таки лучше, чем есть в одиночестве в ресторане. Да и еда здесь не так уж плоха, как я помню.

– А что думаешь ты? Я звонила, писала письма и сообщения. Но в ответ – ничего. Я совершенно упала духом.

– Думаю, надежда все еще есть. – Мэнни вгрызается в пиццу, и я вспоминаю подносы Фреда в столовой, наполненные калорийными вкусностями. Никогда не думала, что буду скучать по его ускоренному метаболизму.

– Ты так считаешь? – спрашиваю я, откусывая кусочек шоколадного брауни.

– Я видел, как он смотрел на тебя.

– Правда? – интересуется Вал.

– Я хотел сказать, что видел, как он смотрел на тебя в коридоре, – проясняет свой ответ Мэнни.

– Ну что ж, как скажешь, – кивает Вал и улыбается ему. – Уверена, ты это ни от кого не услышал.

Он пристально смотрит на Вал и расплывается в улыбке.

– Ладно, может быть, я услышал это от тебя.

– Может быть.

– Определенно, может быть.

– Я вам не мешаю?

Вал выбрасывает из головы весь романтический флерт и становится суровой и непреклонной. Она отодвигает стул подальше от Мэнни и склоняется над своим салатом. Неужели я задела ее за живое? У Вал определенно поменялось настроение.

– Прости, – говорит она мне.

Я собиралась сказать то же самое.

– За что?

– У тебя проблемы с Фредом, а мы тут флиртуем. Прости.

– Подожди. Ты думаешь, что я неуютно себя чувствую, наблюдая за вами?

Она кивает. Мэнни смущенно смотрит вниз. Или просто следует сигналам Вал. Я неожиданно для себя смеюсь. Это последнее, что было у меня на уме. В этот момент до меня доходит, что за столом нас только трое, а я совсем не чувствую себя третьей лишней.

– Ну конечно же нет! – У меня возникает мысль. – Разве тебе было неуютно все то время, когда ты обедала с Фредом и мной?

– Нет! – дрогнув, отвечает Вал. – Вернее, сначала, да. Но проведя с вами какое-то время, я стала чувствовать себя совершенно непринужденно. Вы такие смешные. Были смешные.