В миг, смутившись, отвела взгляд и стала прибирать на столе документы. В пылу наших с Глебом Игнатьевичем дебатов я раскидала все как зря.

- С вашего позволения займу кабинет Луганского, - сказал перед уходом немец, - И если не сложно как будет свободное время, загляните. Хочу переговорить с вами с глазу на глаз.

Дверь снова тихо скрипнула, и мой пульс стал биться где-то в районе горла. Я некоторое время смотрела на нее совершенно ошалелым взглядом, а потом принялась заново перекладывать документы. На этот раз в другую стопку. Нервишки что совсем расшатались. Подумаешь, что я с директорами с глазу на глаз не общалась. Вон Луганского хотя бы взять?

- Ага, - пробормотала себе под нос, - И чем все это закончилось?

Чего хотел от меня Петерман, даже подумать было страшно. Гипотезы возникали одна страшнее другой. Не то, что бы я его побаивалась. Просто в виду последних событий, от моего поведения зависело слишком много, что бы допустить ошибку.

С таким неоднозначным настроением я уткнулась в ноутбук, что бы хоть как-то разгрести свою текущую работу. Начала как обычно с почты. Там весь ящик завалили, причем по самым разным вопросам. От технических до экономических. Словно кроме меня в колхозе ответить некому. Хотя да! О чем это я? Ленка сейчас в амурных облаках витает - не до работы ей. Василич с агрономом не знают, с какой стороны к компьютеру подойти. Баклажанихе лень. А про Луганского вообще молчу....

Кровожадно поскребла ноготками по крышке стола. Вот пускай только эта морда козлиная вечером ко мне заявиться. За все ответит. И за транспротер, и за зерномет и за солярку. Кстати о ней! Пока Глеб Игнатьевич в "благодушном" настроении после тесного общения с нашим господином немцем, нужно скинуть еще заявочку. Что-то мне подсказывает - он ее подпишет даже не глядя. Все-таки выгодный этот Петерман. С такими лучше дружить, а не воевать.

Провозилась до самого обеда. Оторвалась от монитора, устало потерла глаза и вздохнула, всеми силами отгоняя наваждение в виде огромного гамбургера, что последние полчаса маячил перед глазами между строк печатного текста. Война войной, а обед по расписанию. Должен быть...наверное.

И вот ни одна сволочь не придет и не скажет: "Женечка ты так уработалась бедненькая, пойдем я тебя котлетками покормлю".

Будто услышав молчаливые мольбы моего желудка, дверь приотворилась, и на пороге появился Андрюха. Весь такой из себя. В новенькой рубахе, светло-голубых джинсах. Даже подстригся по-новому. "Моя школа" - самодовольно подумала я.

- Привет, - улыбнулся он, - Чего делаешь?

Состроила скорбную мордашку.

- Страдаю муками голода, - и с надеждой заглянула ему в глаза, - Ты же покормишь меня. Наверняка притащил на обед что-нибудь вкусненькое.

Судя по виноватому лицу Андрюхи ни вкусненького, ни даже просто съестного у него не было.

- Прости Жень, мы с Ленуськой уже пообедали.

Вот так вот! Получите, распишитесь. Стараешься для них, грудью можно сказать от злых немцев отбиваешь, а они сами, небось в кафешку смотались и даже пирожка мне не привезли. Жадины.

- Что с вами делать? Прощу на первый раз, - устало выдохнула я, - Одна беда, фее крестной без допинга ни фига не работается.

- Кофе с шоколадкой? - с надеждой спросил парень.

- Пошли. Все же лучше, чем ничего.

Пока Андрей налаживал кофеварку, я сходила в бухгалтерию за Еленой Васильевной. Была у меня одна меркантильная мысль провести время с двойной пользой. И кофе попить и вытрясти из этих обоих максимум информации.

Я уселась на стул напротив моих голубочков и, обняв обеими руками чашечку с бодрящим напитком, обратилась к Андрюхе:

- Ну что касатик мой. Давай делись ценной информацией. Ты в курсе, что Ленкин дядюшка решил нас продать со всеми потрохами?

Юрист застыл, не донеся ручку возлюбленной до губ, что в тот момент собирался облобызать и нахмурился. Лена то же на мгновение замерла, переваривая мои слова, и растеряно посмотрела на парня.

- Это правда? - пробормотала она.

Я согласно кивнула и отпила крохотный глоток из чашки.

- Давай колись, Андрюха. Договор, скорее всего, ты готовишь.

Молодой человек сначала затравлено посмотрел в мою сторону, потом перевел взгляд на Лену, которая сложила руки на груди с обеспокоенным видом, и застонал от досады:

- Меня Петерман прибьет, если узнает.

- Зато мы с Ленчиком прикопаем тебя под коровником, если не поделишься подробностями. Правда, Ленчик?

Судя по сурово поджатым губам главбухши, она была со мной солидарна в этом вопросе. Лену видимо сильно задело, что Андрюха не поставил ее в известность.

- Да нечего рассказывать, - совсем без боя сдался он, - Собрался. Приказал готовить договор и проводить подготовительные работы. Пока, что занимаюсь межеванием некоторых земель, что были недооформлены до конца. Привожу в соответствие правоустанавливающие на склады.

- Почему? Почему он решил продать этот бизнес? - глухо произнесла Лена.

- Не знаю я, - честно ответил ей Андрей, - Знаю только, что он заблаговременно выкупил долю Луганского, во избежание неприятных инцидентов.

Я поперхнулась кофе.

- Как? Уже выкупил? Да когда же он успел?

Андрей удивленно покосился в мою сторону.

- Ты и об этом знаешь? Хотя чему я удивляюсь. Вы с Луганским в последнее время так близки.

Это был явно камень в мой огород. Но я мужественно его проигнорировала. Не время ссориться по пустякам.

- Подслушала однажды ваш разговор, - пояснила я, - Он тогда тебе чуть шею не намылил за этот договор.

- И ничего он не мылил, - обижено посопел молодой человек, - Подписал твой Луганский все еще вчера вечером. Завтра повезу в город на регистрацию.

Не ожидала. Честно не ожидала я от Васька такой подставы. Я, конечно, ему не указ, но все же хотелось верить, что мое мнение хоть как-то учитывается. А оно вот как оказывается. Отломила кусочек шоколадки, что бы хоть как-то подсластить горечь от разочарования.

- И что теперь будет? - чуть слышно прошептала Лена.

- А ничего хорошего, - буркнула я.

Она, верно поняв мое подавленное настроение, выразительно уставилась на Андрюху, требуя объяснений. Тот в очередной раз страдальчески вздохнул и поведал собственно все то, что я уже знала.

- Будущий хозяин собирается тут пивоварню построить. Засеет тысячи три гектар элитного ячменя и все у него будет в шоколаде.

- А как же мы? - полузадушено пискнула Лена.

Юрист лишь пожал плечами.

- А что с нами сделается? Ты Ленчик вернешься под крылышко к папе. Женька без работы не останется. А я постараюсь, что бы Петерман меня не выпер и глядишь, переберусь к тебе поближе - в город.

Он замолчал и кабинет, где так недавно не прекращалось дружеское подтрунивание, погрузился в тишину. Каждый из нас думал о своем. Переживал по-своему. Кто-то больше. Кто-то меньше. Лично я была спокойна как никогда. Перекипело видимо. Андрей мрачно поглядывал из подобья то на меня, то на Ленку. А последняя чуть не рыдая, разорвала затянувшуюся паузу негромким:

- Я в это никак не могу поверить. Только-только все стало налаживаться. Наконец-то сработались. И коллектив с Женькиным приходом приободрился. Все зашевелились, повеселели. Даже баклажаниха. И Васек поспокойнее стал.

Это да! У него просто сейчас нет сил, что бы с кем-то скандалить. И все благодаря кому? Мне любимой.

Но сейчас не об этом. Был один вопрос, который меня безумно беспокоил. Поэтому не стала откладывать на потом.

- Андрю-ю-х? - протянула я.

- А? - как ужаленный подпрыгнул он.

- Ты же расскажешь нам, кто решился выкупить земли?

- Да, - поддакнула Ленчик, - Ты же расскажешь?

Это был удар ниже пояса. Андрюха поохал, пострадал и полез в стол в поисках каких-то документов. Порылся и выудил ксерокопию паспорта.

- Держи, - он сунул мне два листа бумаги.

Я жадно всматривалась в фото на бумаге и кривилась. На нем была изображена дама даже не пенсионного возраста. Это была древняя старушка в белом платочке и полубезумным взглядом.

- Это кто? - невольно вырвалось у меня.

- Марфа Васильевна, - совершенно серьезно ответил Андрюха, - Будущая владелица всех заводов, яхт и прочей колхозной недвижимости.

И взгляд у него такой сделался. Мол, не тупи, Женька. Ленчик нетерпеливо выхватила у меня из рук листок, и тут-то на меня снизошло озарение.

- Глава?

Андрюха кивнул, и мы с Ленкой одновременно выругались:

- Твою мать...

В кабинет Луганского шла на негнущихся ногах. В голове было одновременно и шумно и пусто. Шумно от того, что голова раскалывалась, и пульс долбил по черепушке с такой силой, что, похоже, глаз левый начал дергаться, а пусто из-за того, что я абсолютно не знала как быть. А разговор, состоявшийся в кабинете юриста несколькими часами ранее, все еще больше запутал. Одно дело, когда на горизонте появляется некий мифический покупатель, который ни сном, ни духом про наши тут дрязги и совсем другое, когда этот некто глава района под которым живет и существует все в округе.

Стало понятно поведение Луганского. Он наверняка уже обо всем знает и заранее пытается занять более выгодную для себя позицию. Конечно же, это не снимает, на мой взгляд, с него определенный груз ответственности, но рыцарская благородность это удел любовных романов. И как бы я не пыталась в своих заоблачных мечтах возвести его на пьедестал добродетели, он навсегда останется себялюбивым эгоистом.

Сомневаюсь, что мнение Петермана сыграло для него решающую роль. Ведь настроение Васька резко поменялось именно в тот вечер, когда на банкете присутствовал глава. Немец сегодня здесь, а завтра укатил в свою Германию. А глава был, есть и будет. И нажить такого врага Васек себе точно не может позволить.

Из всей этой ситуации мне было непонятно только одно - цена контракта. Она была просто недопустимо низкой. Буд-то бы Петерман решился продать не земли с вполне действующим хоть и не сильно процветающим бизнесом, а помойку.