Нравилось ли мне самой то, что я собиралась делать? Нет. До отвратительной тошноты. Но чувство безысходности давило на подкорку со страшной силой.

- Чего не ешь? - голос баб Вали вывел меня из сонного оцепления.

Я растерянно перевела взгляд на теплые оладушки со сметаной и со вздохом отпила еще глоточек кофе.

- Аппетита нет.

- Ну-ну, - вздохнула бабка и присела рядышком, подперев кулаком голову, - Рассказывай, чем тебя фашист этот проклятый расстроил.

Кратко и без подробностей пересказала ей, как послала Яна в плаванье по реке, как поругалась с Луганским и самое главное, что скоро мы с дедом Сеней станем безработными.

- Да, дела, - покачала головой бабка, - И что делать-то теперь думаешь?

Я пожала плечами.

- Поеду к Васе - мириться. Что же мне еще остается?

- Это правильно, - одобрительно произнесла баб Валя, - Все лучше, чем с этим иродом нерусским. А Вася хоть и грозный да характерный, зато не пьющий и работящий. Ты вот что - иди, принарядись. Да так что б ух! Глазенки из орбит повылазили.

Сказано - сделано. Скрепя зубами и другими жизненно важными органами поплелась собираться, что бы сразить в самое сердце своего вредного директора. Последнее тоскливо кольнуло в груди, и я себе напомнила, что больше он мне ни какой не директор.

Наряд выбирала недолго. Последовала совету старой женщины и напялила на себя нечто из разряда "с вырезом до пупа" и "пояс вместо юбки", нацепила шпильки, завершила образ боевым раскрасом. Придирчиво осмотрела себя со всех сторон и улыбнулась собственному отражению. Ну, что?! Бойтесь мужики! Женька вышла на тропу завоевания.