- Затвердила сорока Якова!- перервал Пантелея Патап Максимыч.- Про Стуколова что знаешь?

- Мошенник он, либо целый разбойник, вот что я про него знаю. Недаром про Сибирь все расписывает... Не с каторги ль и к нам объявился?.. Погляди-ка на него хорошенько, рожа-то самая анафемская.

Ничего больше не добился Патап Максимыч. Но его то поразило, что Колышкин с Пантелеем, друг друга не зная, оба в одно слово: что один, то и другой.

Оставшись с глазу на глаз с Алексеем, Патап Максимыч подробно рассказал ему про свои похожденья во время поездки: и про Силантья лукерьинского, как тот ему золотой песок продавал, и про Колышкина, как он его испробовал, и про Стуколова с Дюковым, как они разругали Силантья за лишние его слова. Сказал Патап Максимыч и про отца Михаила, прибавив, что мошенники и такого божьего человека, как видно, хотят оплести.

- Вот что я вздумал, Алексеюшка. Управимся с горянщиной, отпразднуем праздник, пошлю я тебя в путь-дорогу. Поедешь ты спервоначалу в Комаров, там сестра у меня захворала, свезешь письмецо Марье Гавриловне Масляниковой,купеческая вдова там у них проживает. Отдавши ей письмо, поезжай ты на Ветлугу в Красноярский скит, посылочку туда свезешь к отцу Михаилу да поговоришь с ним насчет этого дела... Ты у него сначала умненько повыпытай про Стуколова, старик он простой, расскажет, что знает. А потом и молви ему, что хотя, мол, песок и добротен и Патап-де Максимыч хотя Дюкову деньги и выдал, однако ж, мол, все-таки сумневается, потому что неладные слухи пошли... А насчет фальшивых денег не сразу говори, сперва умненько словечко закинь да и послушай, что старец станет отвечать... Коли в примету будет тебе, что ничего он не ведает, молви: "Жалеет, мол, тебя Патап Максимыч, боится, чтоб к ответу тебя не довели. В городу, мол, Зубкова купца в острог за фальшивы деньги посадили, а доставил-де ему те воровские деньги незнаемый молодец, сказался Красноярского скита послушником..." А Стуколова застанешь в скиту, лишнего с ним не говори... Да тебя учить нечего, парень ты смышленый, догадливый... Вот еще что!.. Будучи в скиту, огляди ты все хозяйство отца Михаила, он тебе все покажет, я уж ему наказывал, чтобы все показал. Есть, паренек, чему поучиться... Поучись, Алексеюшка, вперед пригодится... Да и мне, бог даст, на пользу будет... А воротишься, одну вещь скажу тебе... Ахнешь с радости... Ну, да что до поры поминать?.. После...

* * *

До праздника с работой управились... Горянщину на пристань свезли и погрузили ее в зимовавшие по затонам тихвинки и коломенки. Разделался Начал Максимыч с делами, как ему и не чаялось. И на мельницах работа хорошо сошла, муку тоже до праздника всю погрузили... С Низу письма получены: на суда кладчиков явилось довольно, а пшеницу в Баронске купили по цене сходной. Благодушествует Патап Максимыч, весело встречает великий праздник.

В велику субботу попросился Алексей домой - в Поромово.

Патап Максимыч слегка насупился, но отпустил его.

- А я было так думал, Алексеюшка, что ты у меня в семье праздник-от господень встретишь. Ведь я тебя как есть за своего почитаю,- ласково сказал он.

- Тятенька с мамынькой беспременно наказывали у них на празднике быть. Родительская воля, Патап Максимыч.

- Так оно, так,- молвил Патап Максимыч.- Про то ни слова. "Чти отца твоего и матерь твою" - господне слово!.. Хвалю, что родителей почитаешь... За это господь наградит тебя счастьем и богатством. Алексей вздохнул.

- Да, Алексеюшка, вот ноне великие дни. В эти дни праздное слово как молвить?..- продолжал Патап Максимыч.- По душе скажу: не наградил меня бог сыном, а если б даровал такого, как ты, денно-нощно благодарил бы я создателя. Робко взглянул Алексей на Патапа Максимыча, и краска сбежала с лица. Побледнел, как скатерть.

Такой же перед ним стоит, как в тот день, когда Алексей пришел рядиться. Так же светел ликом, таким же добром глаза у него светятся и кажутся Алексею очами родительскими... Так же любовно, так же заботно глядят на него. Но опять слышится Алексею, шепчет кто-то незнакомый: "От сего человека погибель твоя". Вихорево гнездо не помогло...

- Что ты?.. Аль неможется?..- спросил Патап Максимыч.

- В красильне все утро был, угорел, надо быть,- едва внятно ответил Алексей.

- Эх, парень!.. Как же это ты? - заботливо сказал Патап Максимыч.- Пошел бы да прилег маленько, капусты кочанной к голове-то приложил бы, в уши-то мерзлой клюквы.

- Нет, уж я лучше, если будет ваше позволенье, домой побреду; на морозце угар-от выйдет,- сказал Алексей.

- Ну, как хочешь,- отвечал Патап Максиммч.- Да неужто тебя пешком пустить?.. Вели буланку запречь, отъезжай. Да теплей одевайся, теперь весна, снег сходит. Долго ль лихоманку нажить?

- Благодарю покорно, Патап Максимыч,- низко поклонясь, сказал Алексей.- Уж позвольте мне всю святую у тятеньки пробыть,- молвил Алексей.

- Всю неделю? - угрюмо спросил Патап Максимыч.

- Уж всю неделю позвольте,- отвечал Алексей.

- Ну, неча делать... Прощай, Алексеюшка,- вздохнув, промолвил Патап Максиммч.

- Счастливо оставаться...- низко кланяясь, сказал Алексей.

- Постой маленько, обожди... Я сейчас,- перервал его Патап Максимыч, выходя из горницы.

Алексей стоял, понурив голову. "Как же он ласков, как же милостив, душа так и льнет к нему... А страшно, страшно!.."

Воротился Патап Максимыч. Подойдя к Алексею, сказал:

- Похристосуемся. Завтра ведь не свидимся... Христос воскресе!- Воистину Христос воскресе! - отвечал Алексей. Патап Максимыч крепко обнял его и трижды поцеловал, потом дал ему деревянное красное яйцо.

- Будешь дома христосоваться - вскрой - и вспомни про меня, старика. Слеза блеснула на глазах Патапа Максимыча.

- На празднике-то навести же,- сказал он.- Отцу с матерью кланяйся да молви - приезжали бы к нам попраздновать, познакомились бы мы с Трифоном Михайлычем, потолковали. Умных людей беседу люблю... Хотел завтра, ради великого дня, объявить тебе кое-что, да, видно, уж после...

Ушел Алексей, а Патап Максимыч сел у стола и опустил голову на руки.

* * *

Совсем захлопоталась Аксинья Захаровна. Глаз почти не смыкая после длинного "стоянья" великой субботы, отправленного в моленной при большом стеченье богомольцев, целый день в суетах бегала она по дому. То в стряпущую заглянет, хорошо ль куличи пекутся, то в моленной надо посмотреть, как Евпраксеюшка с Парашей лампады да иконы чистят, крепко ль вставляют в подсвешники ослопные свечи и достаточно ль чистых горшков для горячих углей и росного ладана они приготовили... Из моленной в боковушу к Насте забежит поглядеть, как она с Фленушкой крашены яйца по блюдам раскладывает. С ранней зари по всему дому беготня, суетня ни на минуту не стихала... Даже часы великой субботы Евпраксеюшка одна прочитала. Аксинья Захаровна только и забежала в моленну послушать паремью с припевом: "Славно бо прославися!.."