- Говорком вели читать, учащала бы...- строго шепнула Манефа уставщице.

Спешно и вполголоса прочитала канонница смутившие ее речения... Матери потупили взоры, белицы тихонько перемигивались, прихожие христолюбцы лукаво улыбались.

"Аз же видев его убояхся,- продолжала, немножко оправясь от смущения, канонница,- знаменах себя крестным знамением".

Из дальнейшего чтения оказалось, что и это не помогло Евстафию.

"Абие бысть,- читала канонница,- аки жена красна иблагозрачна..."

Опять споткнулась бедная... слезы даже на глазах у ней выступили.

- Скорей бы кончала,- угрюмо шептала Манефа, бросая суровые взгляды на Аркадию. Душеполезное слово кончилось. Потупя глаза и склонив голову, сгоревшая со стыда канонница со всех ног, кинулась в боковушу, к матери Виринее. Глубокое молчание настало в келарне. Всем стало как-то не по себе. Чтобы сгладить впечатление, произведенное чтением о видениях Евстафия, Манефа громко вскликнула:

- Пойте Пасху, девицы.

И звучные голоса велегласно запели: "Да воскреснет бог и разыдутся врази его".

Кончились стихеры, смолкло пение, Манефа уставной отпуст прочла и "прощу" проговорила.

Затем, стоя у игуменского места, твердым голосом сказала:

- Господу изволившу, обыде мя болезнь смертная... Но не хотяй смерти грешнику, да обратится душа к покаянию, он, сый человеколюбец, воздвиг мя от одра болезненного. Исповедую неизреченное его милосердие, славлю смотрение создателя, пою и величаю творца жизнодавца, дондеже есмь. Вас же молю, отцы, братие и сестры о Христе Исусе, помяните мя, убогую старицу, во святых молитвах своих, да простит ми согрешения моя вольная и невольная и да устроит сам Спас душевное мое спасение...

И до земли поклонилась Манефа на три стороны. Всебывшие в келарне ответили ей такими же поклонами.

- А в раздачу сиротам на каждый двор по рублю... Каждой сестре, пришедшей в день сей из скудных обителей, по рублю... Прихожим христолюбцам, кто нужду имеет, по рублю... И та раздача не из обительской казны, а от моего недостоинства... Раздавать будет мать Таифа... А ты, матушка Таифа, прими, кроме того, двести рублей в раздачу по нашей святой обители.

- Благодарим покорно, матушка!.. Дай тебе господи долголетнего здравия и души спасения!.. Много довольны твоей милостью...- загудели голоса.

Двинулась с места Манефа. Перед ней все расступились. Фленушка с Марьюшкой повели игуменью под руки, соборные старицы провожали ее.

Взойдя за крыльцо своей кельи, Манефа присела на скамейку под яркими лучами весеннего солнца. Матери стояли перед ней.

- В огородах просохло? - спросила она казначею.

- Просыхает, матушка,- торопливо ответила Таифа.- В бороздах только меж грядок грязненько... Да день-другой солнышко погреет, везде сухо будет.Молодым гряды копать, старым семена мочить,- распоряжалась Манефа.- Семян достанет?

- Вдосталь будет, матушка,- отвечала Таифа,- Всего по милости божьей достанет.

- Всхожи ли? - спрашивала игуменья.

- Всхожие, матушка, всхожие,- уверяла мать Таифа.- Все испробовала хорошо всходят.

- Навоз на гряды возили?

- До праздника еще свезли, на снег еще возили,- ответила Таифа.

- В большом огороде двадцать гряд под свеклу, двадцать под морковь, пятнадцать под лук саженец, остальные под редьку,- приказывала Манефа.

- Слушаю, матушка,- кланяясь, ответила Таифа.

- За конным двором, в малом огороде, брюкву да огурцы... Капусту, как прежде, на Мокром лужку... Срубы под рассаду готовы?

- Нет еще, матушка, не справлены,- ответила Таифа.- Когда же было? Праздники...

- Завтра справить. Ирины мученицы в пятницу - рассады сев,- сказала Манефа.

- Будет готово, матушка, все будет исправлено,- успокоивала ее казначея.

- А в четверг апостола Пуда,- продолжала игуменья.

- Вынимай пчел из-под спуда,- с улыбкой подхватила Таифа- Знаю, матушка, знаю (Ирине мученице празднуют 16 апреля; народ называет этот день "Арины-рассадницы", "Арины сей капусту на рассадниках" (в срубах). Апреля 15-го - "апостола Пуда - доставай пчел из-под спуда". ).

- То-то, не забудь.

- Как забыть? Что ты, матушка?.. Христос с тобой... Можно ль забыть! зачастила мать-казначея.

- Марью Гавриловну спроси, не надо ль ей грядок под цветочки. Если прикажет - белицам вскопать.

- Велю, матушка.

- А тебе, мать Назарета, послушание,- сказала Манефа, обращаясь к одной из степенных стариц,- пригляди за белицами. Пусть их маленько сегодня разгуляются, на всполье сходят...

- Слушаю, матушка,- низко кланяясь, молвила мать Назарета.

- Ронжинских ребят чтобы духу не было,- сказала Манефа,- да мирские песни девицы чтоб не вздумали петь.

- Как это возможно, матушка? - вступились Назарета и некоторые другие матери.- Наших девиц похаять нельзя - девицы степенные, разумные.

- Знаю я их лучше вас,- строго промолвила Манефа.- Чуть не догляди, тотчас бесовские игрища заведут... Плясание пойдет, нечестивое скакание, в долони плескание и всякие богомерзкие коби (Волхвование, погань, скверность.). Нечего рыло-то кривить,- крикнула она на Марью головщицу, заметив, что та переглянулась с Фленушкой.- Телегу нову работную купили?- обратилась Манефа к казначее.

- Евстихей Захарыч из Ключова в поминок прислал,- ответила Таифа.Справная телега, колеса дубовые, шины железные в палец толщиной. - Спаси его Христос,- сказала Манефа.- Молились за благодетеля?

- Как же, матушка, на год в синодик записан,- вступилась уставщица.

-А сиву кобылу продать,- решила Манефа.- Вечор Трофим проехал на ней, поглядела я, плоха - чуть ноги волочит. - Старая лошадушка, еще при матушке Екатерине вкладом дана - много годов-то ей будет,- заметила мать Таифа.

- За что ни стало продать. Вел бы Трофим в четверг на базар,- сказала Манефа.- Кур много ли несется? - спросила она подошедшую Виринею.

- Сорок молодочек, матушка, сорок...- ответила Виринея.- Две заклохтали, хочу на яйца сажать.

- Яиц много?

- Сот семь от праздника осталось, каждый день по сороку прибывает,сказала Виринея.

- До петровок станет?

- Хватит, матушка, хватит. Как до петровок не хватить? - отвечала Виринея.

- Масла, сметаны станет?- продолжала спрашивать игуменья.