Однообразно протекал рабочий день в средневековой деревне, как однообразно протекает он в деревне, современной нам. Вот пролетели часы полуденного отдыха. Опять потянулись в поле стада, опять отправились крестьяне на полевые работы. Работы эти продолжаются до самого солнечного заката.

Солнце закатилось; возвращаются стада и обитатели деревни. Ниспадают сумерки. Над хижинами вьется дымок, зажигаются огни, хлопочут хозяйки около нетерпеливо мычащих коров,.. На поле ложится туман, из-за леса выплывает золотой месяц, обливая все своим фантастическим светом. Деревня уснула. Но вот в стороне замка раздаются крики, слышится шум, топот коней, лай собак. На подъемный мост, только что прогремевший своими цепями, выбегают замковые слуги; в руках их огни. Эти огни зашевелились, замелькали вскоре по тропинкам, по дороге, ведущей наверх. То владелец замка возвращается с охоты, усталый, но все же веселый: охота была хороша. Скоро и в замке воцарилась тишина: прогремели цепи, прозвучала протяжно в ночном воздухе труба с высокой башни. По стенам замка совершают обход, идут в последний раз дозором оруженосцы, то пропадая в тени, то выступая на свет месяца, высоко поднявшегося в небе, играющего лучами на их шлемах, перебросившего серебряную полосу через реку, закинувшего лучи свои сквозь густые ветви кладбищенских деревьев на чью-нибудь забытую могилу и проливающего в изобилии свой мягкий фосфорический свет на уснувшую деревню.

Воскресенье в деревне

Церковный колокол призывает к молитве обитателей деревни. Церковь светла и чиста: за чистотой в ней смотрят сами крестьяне, так как они должны исполнять в ней различные обязанности. Она представляет резкий контраст с хижиной бедняка: в ней много света и воздуха, сюда приходят, наряжаясь в лучшие одежды. Сходятся и съезжаются сюда также обитатели других окрестных деревень, не имеющих своих собственных церквей. У церковной ограды останавливаются различные повозки, в которых приехали отдаленные богомольцы.

Церковная служба сопровождалась проповедью. Начиналась последняя латинским текстом, за ним следовало обращение к слушателям, потом повествование, подходящее к данному дню, увещания и заключительное обращение к присутствующим. Вот несколько отрывков из средневековых проповедей. «Возлюбленные! не гневайтесь, если проповедь будет несколько длинна. Если бы между нами жил чужеземец, прибывший из далекой стороны, и встретил бы здесь знакомого и соотечественника своего, то он, конечно, с жадностью и без всякого раздражения выслушал бы то, что ему мог бы рассказать такой человек о его родине и о его друзьях. Вы же здесь все на чужбине и должны поэтому благоговейно выслушать то, что будет рассказано вам о вашем Отце и Матери-Церкви и ваших согражданах - ангелах и святых. Но так как вы сегодня устали, а некоторые озябли (проповедь говорилась зимой, в день Рождества Христова), то я намерен вкратце рассказать вам о том, как пришел в мир Господь, чтобы избавить человечество от власти сатаны.» «Братья мои! - читаем мы в другой проповеди. - Можно было бы многое сказать по поводу настоящего святого дня, о чем я хочу, однако, умолчать, чтобы некоторые из вас не вышли из церкви в раздражении до окончания церковной службы. Ибо многие пришли издалека и должны проделать большой обратный путь, других ожидают дома гости или плачущие дети, или у них есть другие дела, или они слабы, болезненны, плохо одеты; поэтому я хочу прибавить к сказанному мной лишь немногое». Иногда вся проповедь заключала в себе простой рассказ, легенду, библейскую историю. Брались примеры и из языческих писателей. Поэтому мы читаем в одном сборнике проповедей следующие слова: «Так как мы сегодня, возлюбленные, прекратили радостное пение и обратились к печальному (проповедь произносилась в одно из воскресений, предшествующих Великому посту), я хочу вам рассказать вкратце историю из языческих книг, которая научит вас, как вы должны избегать мелодии мирских увеселений, с тем чтобы иметь возможность петь вместе с ангелами сладкогласную мелодию на небе. Кто найдет алмаз даже в грязи, должен поднять его и поместить в королевском уборе; так и нам полезно отыскивать все полезное, что можно найти в языческих книгах, и обращать найденное на созидание Церкви, Христовой невесты». После этих слов проповедник рассказал эпизод об Одиссее и сиренах; под последними, по его словам, следует разуметь любостяжание, высокомерие и сластолюбие. Они могут погубить людей, как сирены могли погубить спутников Одиссея. «Так, например, высокомерие, - продолжает проповедь, - говорит одному: «Ты молод и благороден, ты должен приобрести себе славу храброго рыцаря, лишь не щади своих врагов, убивай всякого, кого можешь»; оно лее говорит другому: «Ты должен совершить путешествие в Иерусалим и раздавать побольше милостыни, тогда тебе будет оказываться почет и сочтут тебя за благочестивого человека»; то же высокомерие говорит монаху: «Ты должен побольше поститься, молиться и громко петь, тогда все прославят тебя, как святого». Под Одиссеем, - говорит проповедь, - разумеется истинный христианин, который, переплывая на корабле Церкви житейское море, привязывает себя к мачте, т. е. ко кресту Христову» и т. д. Вообще к аллегории прибегали проповедники очень часто. Так, в другой проповеди рассказывается о том, как один из св. отцов вышел раз погулять и встретил в лесу негра, который рубил дрова, вязал их в вязанки и старался поднять их с земли. Одна вязанка была тяжела, но негр связал с ней еще вторую и благодаря этому уже совершенно не мог нести их. Далее св. отец увидел второго человека, который черпал воду кувшином, не имеющим дна, так что зачерпываемая вода вытекала из кувшина. Наконец он заметил двух людей, которые несли перед собой

деревянный брус, один поддерживал его с одной, другой - с другой стороны. Неся свой груз таким образом, они хотели войти в городские ворота. Но так как ни один из них не хотел уступить дороги другому, то оба они остались за городскими воротами. Негр - это человек, который набрасывает одни грехи на другие и вместо того, чтобы каяться в старых грехах, делает новые до тех пор, пока не падает под их бременем в полном отчаянии. Под вторым человеком, черпающим воду продырявленным кувшином, следует разуметь того, кто хочет приобрести заслуги перед Господом своей милостыней и добрыми делами, но в то же время теряет их снова из-за грехов и пороков. Двум лицам, несшим большой груз, уподобляются те, которые несут на себе тяжкое иго высокомерия, а потому не могут войти в Небесный Иерусалим. Очень интересно и характерно содержание одной средневековой проповеди, произносившейся в День памяти всех святых. «Так как, - говорит она, - мы праздновали сегодня день во славу и в честь всех святых Божьих, то мы должны его праздновать в помощь и утешение всем в Бога верующим душам усопших. Они пришли к концу того пути, по которому все мы должны пройти, они дошли до гостиницы, и мы не можем знать, в каком положении находятся дела их. Мы все должны пойти туда, но никто из них не может вернуться обратно к нам. Что мы представляем теперь собой, и они были тем же когда-то. Что они теперь, тем должны мы сделаться, такова воля Господня. Теперь они ожидают ежедневно, и особенно в сегодняшний день, вашей помощи. Если вы думали о душах своих предков не так, как они того заслуживали, сегодня вы должны искупить это упущение вашей милостыней, вашей жертвой, вашей молитвой. Сегодня многие тысячи душ будут освобождены из ада общими молитвами всех христиан; вот почему они в продолжение