Два дня, как в принципе и говорилось в банковском рекламном буклете, ушло на оформление документов. Наступил третий день. Утро. Жду. Никто не перезванивает. Обед. Опять тишина. Как же нужны деньги! Срочно! На товар, на поставщиков, на взятки. Коммунальные послезавтра каким хреном оплачивать?! Поймал себя на мысли, что ежеминутно поглядываю на экран мобильника. Увы, тишина. Вечер. Никто из банковских в этот день так и не позвонил. Жутко нервничаю. Просто жутко! Ночь. Бессонница. Дурные предчувствия. Четвёртый день. Утро. Тишина. То и дело поглядываю на запястье. В любой момент спроси меня: «Который час?» – с точностью до минуты отвечу. Обед. Тишина. Вечер. Тишина. Да что же это такое!

Бедные мои Олюшка и Славунька отбивались в торговом зале от поставщиков, словно израненные техасскими рейнджерами Бонни и Клайд. Откуда же они все прут? Первый, второй, не успел уйти третий – четвёртый в двери ломится. И каждый из них пугает службой собственной безопасности, устраивает истерики и визгливо требует денег за поставленный товар. Конец смены. Тишина. Неужто сдавать Сталинград?

Пятый день. Утро. Тащимся с девчонками на работу. Что говорить агентам? Супервайзеру «Берёзки» как в глаза смотреть? Электроэнергию, наверняка, сегодня рубанут. Без предоплаты энергопоставляющая компания ни единого электрона не отвесит. А это значит, мороженое в ларях потечёт, молоко и кефир прокиснут, сосиски завоняются. Потеряем последний, самый ходовой товар. Что же делать? Не знаю. Товара нет. Денег нет. Шансов нет. Апатия. Значится, сдавать Сталинград! По мобильному – тишина. Не пойму, клеркам что ли документы мои не понравились? Что-то не срослось? Фейс-контроль не прошёл? Слабые анкетные данные? Вопросов много, а ответов на них нет.

Молча едем на работу. Двигатель «шестёрочки» урчит тихо и уютно. Ему хорошо сейчас. Ему не режет слух немая тишина. Его не беспокоит безмолвный телефон и отсутствие входящих. Что ж, пускай сегодня ещё поурчит. Завтра он урчать уже не сможет. Денег на бензин тоже нет. И самого бензина нет. Сигнальная лампочка на приборной доске ещё позавчера загорелась. Ни товара, ни бензина, ни денег, ни времени, ни шансов оправдаться перед родителями, ничего нет… К чему тогда такая жизнь?.. Может быть, это момент принимать своё последнее решение?..

И вдруг… не может быть! Да нет же, может. Может! Дзын-дзынь-дзынь! Ох, только бы из банка! Только бы из банка! Господи, только бы из банка! Ну же! Трель мобильника разорвала гнетущее онемение салона похлеще взрыва ручной гранаты. Изменившись в лице, Славуня и Олюшка вздрогнули и переглянулись. Я плавно вошёл в очередной поворот. Выровнял машину. Полез в карман за телефоном. Рука – ходуном. Вытащил терминал из кармана пиджака. Украдкой, одни-и-м только глазочком, осторожно взглянул на входящий контакт. Пашка! Друг! Так, спокойно. Спокойно. Чему радоваться? Может быть, отвергнут. Не зря же пять дней молчали. Но ведь звонят же? Значит, не отвергнут? А? Так. Прокашляться. Кхы-кхы-кхы. Придать голосу богемной важности. И спокойнее, Николаич, спокойнее! Увереннее, бродяга! А ну-ка, слабак, взял себя в руки!

– Д-да? Я-а-а… вас слушаю.

– Виталий? – официально и по-деловому певуче прозвучал в трубке голос Павла. – Вам сейчас удобно говорить?

– Д-да, Павел, это я. Здравствуйте. Удобно… Говорите…

Я тщетно пытался придать голосу будничные нотки. Машину водило по дороге из стороны в сторону.

– Здравствуйте, Виталий. Извините, что раньше не перезвонил, приболел слегка, отсутствовал на работе…

Это потом уже, спустя, может быть, года полтора, наши друзья, наслышанные о банковских крутках-мутках, просветили нас, что пока кредитные консультанты «болеют», а заёмщики, нервничая, вынужденно ожидают, администрация банка методично пробивает по всем официальным базам информацию на новичка. Банк проверяет регистрационные данные и расчётные счета фирмы-заёмщика, запрашивает в районной налоговой инспекции информацию по фактам возможных арестов движимого и недвижимого имущества, созванивается с городской автоинспекцией, уточняет данные по автотранспорту заёмщика. Но тогда мы этого ещё не знали.

–…так вот, приболел, и не мог узнать решения кредитного комитета. Вышел на работу, сразу узнал. Комитет вынес решение…

Славуня и Олюшка впоследствии вспоминали, что переживая этот страшный звонок Павла, у нас от волнения настолько посинели губы и побелели лица, хоть в гроб ложись. А ещё каждому из нас было жутко от перспективы приезда родителей. Понадобилось, скажу я вам, друзья, некоторое время, чтобы посиневшие губы, отощавшие уши и затравленные лица обрели свой здоровый цвет.

– …кредитный комитет вынес решение… одобрить выдачу запрашиваемой суммы! Приезжайте за деньгами хоть сейчас. Поздравляю! В банке подойдёте в мой кабинет, подпишем последние бумажки, это пять минут, не больше. И я вас сразу же отведу в кассу, на получение налички. Не забудьте взять паспорт и личный идентификационный номер.

– А-а-а, э-э-э…, – как-то зябко и вяло забулькал я.

– Что-что, Виталий? А-а-а, говорите, что поняли, да?

– А-а-а, а-га!

– Тогда приезжайте, ждём. Отбой.

Спустя полчаса, я мчался на своей старенькой «шестёрочке» так резво, что от моего форсажа любого из чемпионов автогонок реально схватил бы Кондратий. «Формула-1» и «Дакар» в пролёте. Спасительная соломинка утопающим брошена. Спасайтесь, ребята. Но учтите: с завтрашнего дня, будьте так любезны, не забывайте про своевременность взносов по кредиту.

Вдавив педаль газа и впившись в руль, я летел в банк.

Разоблачение

Мои девчонки сияли улыбками и уверенностью. Да-да, той самой уверенностью, которой мы, по известным причинам, не могли похвастаться уже много-много дней. Бравурное «…Николаич уехал в банк за наличкой» дышало недюжинным оптимизмом. Наконец-то Славуне и Олюшке не нужно было успокаивать буянивших поставщиков, угрожающих разнести в щепки «поганую лавчонку, водящую за нос уж который день». Не нужно было им теперь и прятаться в подсобке, когда в торговый зал заходил очередной разозлённый кредитор. Впервые за долгое время мытарств Славуня и Олюшка держались за прилавком спокойно и независимо. И улыбались.

Поставщики, человек десять, набившись в магазин и образовав такое себе непоколебимое звено единоверцев, улыбались тоже. Только не искренне и открыто, а вопросительно и слегка настороженно. Недоверчивые взгляды торговых агентов как будто спрашивали: «Ребят, а чё, серьёзно нашим скитаниям конец и вы рассчитаетесь за товар?» Ну, по крайней мере, никто не рычал, не матерился и не угрожал. Уже неплохо.

Обернулся я шустро. Полчаса в одну сторону, полчаса – в другую. Делов-то! В банке, в специальной комнатке за закрытой шторкой я предоставил неулыбчивому кассиру свеженький договор займа, идентификационный код и паспорт. Кассир проверила документы, что-то отметила в своих многочисленных бумажках, в одной из них ручкой ковырнула коротенькую роспись и зашелестела счётчиком купюр. А через несколько минут я уже складывал денежки в кейс! На всё про всё – четверть часа. Время тикает, в магазине меня очень ждут. Очень! И я мечтал покончить с этими товарными войнами как можно скорее. Потому и торопился…

***

Рыкнув двигателем, моя «шестёрочка» пафосно ворвалась на стоянку магазина. К предприятию я подкатил с гарцующим апломбом лихача, владеющего ослепительным, закованным в хром и перламутр, спортивным болидом, а не какими-то там старенькими «Жигулями». Картинно хлопнув дверью и билинькнув сигнализацией, я вальяжно проследовал к магазину. Скоро, очень скоро, да нет же – прямо сейчас меня все начнут уважать! Открыл дверь, шагнул в торговый зал, а навстречу, представьте, с десяток пар вопрошающих глаз. А в них – немой порыв, причём, совершенно одинаковый: «Ну-у-у?» Славуня с Олюшкой за прилавком – тоже глазами: «Ну-у-у?» Казалось, даже колбаса вместе с бужениной, сосисками и молоком, и та выпучилась в витрине: «Ну-у-у?» «Всё класс!» – улыбнулся я поставщикам, девчонкам и колбасе с молоком. И соединил большой и указательный палец в колечко. О-кей!