Это были явно следы человека, жившего до фолсомского охотника (слой охры отчетливо отделял его оружие от фолсомского пласта, и в данном случае не могло возникнуть никакого сомнения, как это бывало в других местах), а это было уже сенсацией, почти такой же, как фолсомская находка в 1925 г. Ко всему сандийские наконечники явно отличались от фолсомских. В среднем они были длинней и не так хорошо и красиво обработаны, короче говоря, свидетельствовали о более примитивной ступени изготовления оружия.

«После того как мы вымели всю пыль из пещеры, мы долгие вечера, сидя у костра, философствовали о человеке Сандиа и делали смелые умозаключения. Обычно наши философствования заканчивались утверждением, что этот человек, вероятно, выглядел, как и мы. И если бы он прошел мимо нас по городской улице в шляпе и современном костюме, мы бы, наверное, не оглянулись»7.

Эти умозаключения свидетельствовали о воображении, которое должен иметь археолог. Но в данном случае оно зашло слишком далеко. Да и раскопки кончились тем же, что и фолсомские. Ученые нашли оружие этого человека и кости животных, которых он убивал, чтобы прокормиться, обнаружили два кострища, у которых он сидел, следовательно, не было никаких сомнений в его существовании, правда, не нашли ни одного следа самого человека, ни кусочка его костей или зубов, откусывавших мясо мамонта!

И несмотря на это, открытие было сенсационным. Из него сделали вывод, что история культуры североамериканского человека началась на много лет раньше, чем это предполагали. За какой же период времени отложился слой охры, отделявший фолсомский пласт от лежавшего ниже сандийского слоя?

На этот важный вопрос, когда еще не было радиоуглеродного датирования, могла приблизительно ответить другая наука геология. Точнее: геолог мог попытаться дать ответ. Им был профессор Кирк Брайан из Гарвардского университета.

Сообщение, сделанное Брайаном после подробного исследования пещеры Сандиа, содержит 19 страниц и носит название описанного метода: «Корреляция отложений пещеры Сандиа в Нью-Мексико с хронологией ледникового периода», оно появилось в качестве приложения к докладу Хиббена в 1941 г. «Хронология ледникового периода» это наука о чередовании периодов оледенений. Уже давно известно, что в Северной Америке были оледенения, так же как в Европе и Азии. Они следовали волнами, накатываясь и отходя. После того как Кирк Брайан осмотрел в 1939 и 1940 гг. пещеру, где проходила последняя стадия раскопок, он обнаружил в слоях отложений соседствовавшие влажные и сухие полосы отражения наступавших периодов оледенения, а следовательно, и менявшегося климата, сам же лед никогда не достигал высоты гор Сандиа и даже не был вблизи от них.

Ради точности мы приведем важную цитату из вывода Брайана:

«Руководитель раскопок в пещере доктор Френк С. Хиббен уже изложил результаты обсуждения учеными остатков предметов культуры и костей животных в их археологической взаимосвязи. Поэтому мое сообщение в основном касается геологических явлений в пещере и является попыткой увязать отложения с хронологией этапов оледенения. Эта взаимосвязь приводит к выводу, что артифакты, содержавшиеся в напластованиях пещеры, появились во время большей влажности, соответствовавшей последнему продвижению ледника висконсинского периода. Апогей этого периода был обозначен стерильными желтыми отложениями охры, указывавшими в соответствии с принятой хронологией на возраст приблизительно 25 000 лет. Люди фолсомской культуры жили в пещере вскоре после этого времени, а люди культуры Сандиа обитали незадолго до них»8.

Мы процитируем еще раз краткое сообщение Хиббена, чтобы пояснить этот метод датировки (неоднократно подвергавшийся критике):

«У нас есть безупречные доказательства того, что человек Сандиа жил до человека Фолсома. И не только это, у нас были дополнительные доказательства, что пещера сначала была сухой, затем сырой, потом опять сухой, снова сырой, а затем сухой; это было обнаружено во время раскопок. Профессор Брайан подробно рассказал, почему эти периоды чередовались.

Во время последнего большого оледенения континента лед, как известно, продвигался вперед в форме следовавших один за другим языков. В течение многих тысячелетий эти огромные массы континентального льда многократно продвигались вперед, а затем отступали. Когда континентальный лед надвигался, климат был дождлив и влажен, а также холоден. Когда же льды отступали, наступали сухие периоды и дождей было меньше. Из этого можно сделать вывод, что влажные и сухие периоды пещеры Сандиа совпадали с наступлением и отходом континентальных глетчеров на севере»9.

Итак, человек Сандиа жил, охотился и обитал в этой пещере 25 000 лет назад!

Это было датирование, опровергавшее все существовавшие до этого гипотезы о появлении первого человека в Америке, по меньшей мере гипотезы археологов. Но Брайан представлял другую науку, и по этой причине его высказывания критиковали осторожно, хотя сам Брайан, и это следует подчеркнуть, не считал свои выводы бесспорными и делал их со всей осмотрительностью специалиста, колеблющегося применить свои знания в другой науке. Вскоре после того, как он пришел к мысли о возрасте 25 000 лет, он написал:

«Такая аргументация не защищена от очевидных и неизбежных ошибок. Если последовательность событий в пещере, отражавшаяся на ее отложениях, неоспорима, то определение отложений исходя из колебаний климата неверно. Если это правильно, то всегда возможно, что принятое соотношение с общим климатическим ритмом не соответствует действительности. Из этого следует, что все наши знания о климатическом ритме, количестве, продолжительности и величине его колебаний еще несовершенны».

И он откладывает окончательное решение проблемы на будущее.

«Если в будущем новые находки дадут совершенную археологическую последовательность, то только тогда соотношения, опирающиеся на всеобщую хронологию климатических колебаний, будут определены в достоверной форме»10.

Так оно и было; многие видные археологи вскоре выразили сомнения, не исчезнувшие и тогда, когда Хиббен сослался на радиоуглеродное датирование, указавшее на возраст 25 000 лет. Я имел возможность беседовать с ним осенью 1965 г., и он настаивал на достоверности результатов этого датирования. Некоторые археологи считали метод радиоуглеродного датирования вообще сомнительным. Гордон Р. Уилли из Гарвардского университета писал в 1966 г. и: «До сих пор нет надежных результатов радиоуглеродного датирования как для фолсомского, так и для сандий-ского слоя пещеры Сандиа…» Далее он сослался на новые исследования С. А. Агохино, ставившего под сомнение разделение общих пластов слоем охры и не исключавшего, что фолсомские и сандийские наконечники с самого начала находились в одном культурном слое.

К этому следует добавить, что в 30-е годы нашли так называемые наконечники кловис (получившие это название по имени места обнаружения), они были обработаны, как фолсомские, но большей величины, пожалуй самые большие из всех найденных длиной до 12,3 см. Благодаря точному радиоуглеродному датированию побочных находок наконечникам Кловис определили возраст 9200 лет до н. э., а Фолсомские наконечники были датированы 90008000 лет до н. э.

Фредерик Джонсон с осторожностью обобщает проблему Сандиа12: «Мне кажется, что наконечники сандиа в Северной Америке имеют такой же возраст или старше наконечников кловис фолсом, что они самые старые на континенте и что они были орудиями первого американца. Недавние открытия в Вашингтоне, Орегоне, Британской Колумбии и на северо-западных территориях с большой вероятностью свидетельствуют, что североамериканский человек старше, чем человек Сандиа или Фолсома».

Ни один археолог, кроме Хиббена, не сказал, что возраст наконечников Сандиа более чем 13 00012 000 лет. Как же обстоят дела с другими наконечниками?

Первобытный охотник Северной Америки нечто призрачное. Его дух присутствует в лесах Востока, прериях и пустынях Запада, от севера Аляски до южного Техаса. Он повсюду оставил свои следы, в основном оружие, но также и обработанные кости огромных животных, на которых он охотился и которых убил, и угли костров, где он жарил их мясо.