[Б. М. МАРКЕВИЧУ][*]

Ты, что, в красе своей румяной,
Предмет восторженной молвы,
Всегда изящный, вечно рьяный,
Цветешь на берегах Невы,
Когда к тебе недавно, сдуру,
Я обратил наивный зов
Держать из дружбы корректуру
Моих неизданных стихов,
Едва их удостоив взгляда,
Должно быть полусонный, ты
С небрежной ленью Алкивьяда
Переворачивал листы.
Сменив Буткова на Каткова,
Отверг ты всякий ложный стыд.
Тебе смысл здравый не окова,
Тебя нелепость не страшит.
И я, тобою искаженный,
С изнеможением в кости,
Спешу, смиренный и согбенный,
Тебе спасибо принести;
Для каждого стиха errata[5]
С утра до вечера пишу,
С супружней кротостью Сократа
Твою ксантиппость я сношу.
Ругню, вранье, толчки, побои
Приняв, безропотно стою,
Смиренно под твои помои
Склоняю голову мою,
И в благодарности не шаток,
И твердо веря в связь сердец,
Плету тебе из опечаток
Неувядаемый венец.
Они, роскошные, как злаки,
Пестрят читающего путь —
Подобно им, отличья знаки
Твою да испещряют грудь,
И да цветут твои потомки,
На удивление стране,
Так многочисленны, так громки,
Так полновесны, как оне!
1 мая 1867

[ГРАФУ Д. А. ТОЛСТОМУ][*]

Бисмарк, сидючи в Берлине,
Пишет Австрии устав,
Бонапарт, в своей рутине,
Непреклонный кажет нрав;
Говорят, что будто ныне
Кто настойчив, тот и прав;
И по этой-то причине,
Перед вами ниц упав,
Вновь молю вас: о Щербине
Не забудьте, милый граф!
1867

[Ф. К. МЕЙЕНДОРФУ][*]

Барон, тебе, делившему
Дни римские с певцом,
Тебе, переломившему
Копье с святым отцом,
Тебе, в palazzo Geoli[6]
Привыкшему витать,
Не слишком будет смело ли
Поднесть сию тетрадь?
Но в скуки час томительный,
Признайся (хи, хи, хи!),
Ты сам, превосходительный,
Пописывал стихи?
Итак, мое послание
И дружеский поклон
До нашего свидания
Я шлю тебе, барон.
1867

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО ОТ ГОСТОМЫСЛА ДО ТИМАШЕВА[*]

Вся земля наша велика и обилна,
а наряда в ней нет.
Нестор, летопись, cтр. 8
1
Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.
2
A эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.
3
И стали все под стягом,
И молвят: “Как нам быть?
Давай пошлем к варягам:
Пускай придут княжить.
4
Ведь немцы тороваты,
Им ведом мрак и свет,
Земля ж у нас богата,
Порядка в ней лишь нет”.
5
Посланцы скорым шагом
Отправились туда
И говорят варягам:
“Придите, господа!
6
Мы вам отсыплем злата,
Что киевских конфет;
Земля у нас богата,
Порядка в ней лишь нет”.
7
Варягам стало жутко,
Но думают: “Что ж тут?
Попытка ведь не шутка —
Пойдем, коли зовут!”
8
И вот пришли три брата,
Варяги средних лет,
Глядят — земля богата,
Порядка ж вовсе нет.
9
“Hу,— думают,— команда!
Здесь ногу сломит черт,
Es ist ja eine Schande,
Wir müssen wieder fort”[7] .
10
Но братец старший Рюрик
“Постой,— сказал другим,—
Fortgeh’n wär’ ungebührlich,
Vielleicht ist’s nicht so schlimm[8] .
11
Хоть вшивая команда,
Почти одна лишь шваль;
Wir bringen’s schon zustande,
Versuchen wir einmal”[9] .
12
И стал княжить он сильно,
Княжил семнадцать лет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет!
13
За ним княжил князь Игорь,
А правил им Олег,
Das war ein großer Krieger[10]
И умный человек.
14
Потом княжила Ольга,
А после Святослав;
So ging die Reihenfolge[11]
Языческих держав.
15
Когда ж вступил Владимир
На свой отцовский трон,
Da endigte für immer
Die alte Religion[12] .
16
Он вдруг сказал народу:
“Ведь наши боги дрянь,
Пойдем креститься в воду!”
И сделал нам Иордань.
17
“Перун уж очень гадок!
Когда его спихнем,
Увидите, порядок
Какой мы заведем!”
18
Послал он за попами
В Афины и Царьград.
Попы пришли толпами,
Крестятся и кадят,
19
Поют себе умильно
И полнят свой кисет;
Земля, как есть, обильна,
Порядка только нет.
20
Умре Владимир с горя,
Порядка не создав.
За ним княжить стал вскоре
Великий Ярослав.
21
Оно, пожалуй, с этим
Порядок бы и был;
Но из любви он к детям
Всю землю разделил.
22
Плоха была услуга,
А дети, видя то,
Давай тузить друг друга:
Кто как и чем во что!
23
Узнали то татары:
“Ну,— думают,— не трусь!”
Надели шаровары,
Приехали на Русь.
24
“От вашего, мол, спора
Земля пошла вверх дном,
Постойте ж, мы вам скоро
Порядок заведемv.
25
Кричат: “Давайте дани!”
(Хоть вон святых неси.)
Тут много всякой дряни
Настало на Руси.
26
Что день, то брат на брата
В орду несет извет;
Земля, кажись, богата —
Порядка ж вовсе нет.
27
Иван явился Третий;
Он говорит: “Шалишь!
Уж мы теперь не дети!”
Послал татарам шиш.
28
И вот земля свободна
От всяких зол и бед
И очень хлебородна,
А все ж порядка нет.
29
Настал Иван Четвертый,
Он Третьему был внук;
Калач на царстве тертый
И многих жен супруг.
30
Иван Васильич Грозный
Ему был имярек
За то, что был серьезный,
Солидный человек.
31
Приемами не сладок,
Но разумом не хром;
Такой завел порядок,
Хоть покати шаром!
32
Жить можно бы беспечно
При этаком царе;
Но ах! ничто не вечно —
И царь Иван умре!
33
За ним царить стал Федор,
Отцу живой контраст;
Был разумом не бодор,
Трезвонить лишь горазд.
34
Борис же, царский шурин,
Не в шутку был умен,
Брюнет, лицом недурен,
И сел на царский трон.
35
При нем пошло всe гладко,
Не стало прежних зол,
Чуть-чуть было порядка
В земле он не завел.
36
К несчастью, самозванец,
Откуда ни возьмись,
Такой задал нам танец,
Что умер царь Борис.
37
И, на Бориса место
Взобравшись, сей нахал
От радости с невестой
Ногами заболтал.
38
Хоть был он парень бравый
И даже не дурак,
Но под его державой
Стал бунтовать поляк.
39
А то нам не по сердцу;
И вот однажды в ночь
Мы задали им перцу
И всех прогнали прочь.
40
Взошел на трон Василий,
Но вскоре всей землей
Его мы попросили,
Чтоб он сошел долой.
41
Вернулися поляки,
Казаков привели;
Пошел сумбур и драки:
Поляки и казаки,
42
Казаки и поляки
Нас паки бьют и паки;
Мы ж без царя как раки
Горюем на мели.
43
Прямые были страсти —
Порядка ж ни на грош.
Известно, что без власти
Далeко не уйдешь.
44
Чтоб трон поправить царский
И вновь царя избрать,
Тут Минин и Пожарский
Скорей собрали рать.
45
И выгнала их сила
Поляков снова вон,
Земля же Михаила
Взвела на русский трон.
46
Свершилося то летом;
Но был ли уговор —
История об этом
Молчит до этих пор.
47
Варшава нам и Вильна
Прислали свой привет;
Земля была обильна —
Порядка ж нет как нет.
48
Сев Алексей на царство,
Тогда роди Петра.
Пришла для государства
Тут новая пора.
49
Царь Петр любил порядок,
Почти как царь Иван,
И так же был не сладок,
Порой бывал и пьян.
50
Он молвил: “Мне вас жалко,
Вы сгинете вконец;
Но у меня есть палка,
И я вам всем отец!..
51
Не далее как к святкам
Я вам порядок дам!”
И тотчас за порядком
Уехал в Амстердам.
52
Вернувшися оттуда,
Он гладко нас обрил,
А к святкам, так что чудо,
В голландцев нарядил.
53
Hо это, впрочем, в шутку,
Петра я не виню:
Больному дать желудку
Полезно ревеню.
54
Хотя силeн уж очень
Был, может быть, прием;
А все ж довольно прочен
Порядок стал при нем.
55
Но сон объял могильный
Петра во цвете лет,
Глядишь, земля обильна,
Порядка ж снова нет.
56
Тут кротко или строго
Царило много лиц,
Царей не слишком много,
А более цариц.
57
Бирон царил при Анне;
Он сущий был жандарм,
Сидели мы как в ванне
При нем, daß Gott erbarm![13]
58
Веселая царица
Была Елисавeт:
Поет и веселится,
Порядка только нет.
59
Какая ж тут причина
И где же корень зла,
Сама Екатерина
Постигнуть не могла.
60
“Madame, при вас на диво
Порядок расцветет,—
Писали ей учтиво
Вольтер и Дидерот,—
61
Лишь надобно народу,
Которому вы мать,
Скорее дать свободу,
Скорей свободу дать”.
62
“Messieurs,— им возразила
Она,— vous me comblez”[14] ,—
И тотчас прикрепила
Украинцев к земле.
63
За ней царить стал Павел,
Мальтийский кавалер,
Но не совсем он правил
На рыцарский манер.
64
Царь Александер Первый
Настал ему взамен,
В нем слабы были нервы,
Но был он джентльмен.
65
Когда на нас в азарте
Стотысячную рать
Надвинул Бонапарте,
Он начал отступать.
66
Казалося, ну, ниже
Нельзя сидеть в дыре,
Ан глядь: уж мы в Париже,
С Louis le Desiré.
67
В то время очень сильно
Расцвел России цвет,
Земля была обильна,
Порядка ж нет как нет.
68
Последнее сказанье
Я б написал мое,
Но чаю наказанье,
Боюсь monsieur Veillot.
69
Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.
70
Оставим лучше троны,
К министрам перейдем.
Но что я слышу? стоны,
И крики, и содом!
71
Что вижу я! Лишь в сказках
Мы зрим такой наряд;
На маленьких салазках
Министры все катят.
72
С горы со криком громким
In corpore[15] , сполна,
Скользя, свои к потомкам
Уносят имена.
73
Се Норов, се Путятин,
Се Панин, се Метлин,
Се Брок, а се Замятнин,
Се Корф, се Головнин.
74
Их много, очень много,
Припомнить всех нельзя,
И вниз одной дорогой
Летят они, скользя.
75
Я грешен: летописный
Я позабыл свой слог;
Картине живописной
Противостать не мог.
76
Лиризм, на все способный,
Знать, у меня в крови;
О Нестор преподобный,
Меня ты вдохнови.
77
Поуспокой мне совесть,
Мое усердье зря,
И дай мою мне повесть
Окончить не хитря.
78
Итак, начавши снова,
Столбец кончаю свой
От рождества Христова
В год шестьдесят восьмой.
79
Увидя, что всe хуже
Идут у нас дела,
Зело изрядна мужа
Господь нам ниcпосла.
80
На утешенье наше
Нам, аки свет зари,
Свой лик яви Тимашев —
Порядок водвори.
81
Что аз же многогрешный
На бренных сих листах
Не дописах поспешно
Или переписах,
82
То, спереди и сзади
Читая во все дни,
Исправи правды ради,
Писанья ж нe кляни.
83
Составил от былинок
Рассказ немудрый сей
Худый смирениый инок,
Раб божий Алексей.
1868

* 88 *

[Б.М.Маркевичу] “Ты, что в красе своей румяной...” . —Б.М.Маркевич (1822-1884) — реакционный писатель ипублицист, сотрудник изданий Каткова, приятель Толстого, который, однако, неразделял многих взглядов Маркевича. Взяв на себя корректуру сборникастихотворений Толстого, Маркевич небрежно отнесся к этой работе и пропустилмного ошибок. Алкивиад (451 — 404 до н.э.) — афинскийполитический деятель и полководец; наряду с незаурядными способностямиотличался легкомыслием, себялюбием и т.п. Бутков В.П. (1814-1881) — государственный секретарь. В конце 50-х годов Маркевич служил вГосударственной канцелярии под его начальством. С изнеможением вкости  — строка из стихотворения Ф.И.Тютчева “Как птичка раннеюзарей...”. Ксантиппость . — Ксантиппа — женадревнегреческого философа Сократа, которая, по преданию, отличалась сварливым излым характером; имя ее стало нарицательным.






* 91 *

История государства Российского от Гостомысла доТимашева . — Сам Толстой, упоминая о своем произведении в письмах,каждый раз называл его иначе: “L’histoire de Russia”, “L’histoire de Russiejusqu’a Тимашев”, “История России”, “Сокращенная русская история”, “Историягосударства Российского от Гостомысла до Тимашева”. Почти все заглавия вписьмах Толстого явно сокращенные, а потому мы остановились на последнем, вкотором ощущается как фон “История Государства Российского” Карамзина. Весьмавероятно, что сатира не имела окончательно установленного поэтом заглавия.Существует, впрочем, другая точка зрения на этот счет, которая основывается насвидетельстве В.М.Жемчужникова и согласно которой сатира должна бытьозаглавлена “Сокращенная русская история от Гостомысла до Тимашева” (см.:А.Бабореко. Новые сведения о стихотворениях А.К.Толстого. — В журн.: “Русскаялитература”, 1959, № 3, с. 200-201).

Сразу после написания “История” стала распространяться в списках и приобрелабольшую популярность. Редактор журнала “Русская старина” М.И.Семевский хотелопубликовать ее тотчас же после смерти Толстого, но натолкнулся на цензурныепрепятствия. Ему удалось это сделать лишь в 1883 г. Возможно, что замыселсатиры Толстого возник не без воздействия двух стихотворений, напечатанных визвестном сборнике “Русская потаенная литература XIX столетия” (Лондон, 1861):“Сказка” и “Когда наш Новгород Великий...”. Вот начало второго из них (до“Русской потаенной литературы” оно появилось в 4-й книжке “Голосов из России” —Лондон, 1857):

Гостомысл  — легендарный новгородский посадник(правитель города) или князь, по совету которого, как сообщает летопись,новгородцы пригласили якобы варяжских князей. Тимашев  —см. вступит. статью (И.Г.Ямпольский. А.К.Толстой).Иордан  — река в Палестине, в которой, по евангельскомурассказу, крестился Иисус Христос. Имярек  — по имени. Вофициальных бумагах это слово указывало место, где нужно вставить чье-нибудьимя. Трезвонить лишь горазд . — Речь идет о религиозностиФедора, мало занимавшегося государственными делами. Паки  —опять, снова. Но был ли уговор  — то есть были ли взяты уМихаила Романова при его вступлении на престол какие-нибудь обязательства,ограничивавшие его власть. Madame, при вас на диво ит.д. — Желая прослыть просвещенной монархиней, “философом на троне”, ЕкатеринаII вступила в переписку с французскими мыслителями. Она добилась того, что еехвалили. Но все их советы относительно насущных политических и социальныхпреобразований в России остались, разумеется, втуне.Дидерот  — Д.Дидро. Мальтийскийкавалер . — Павел I был гроссмейстером духовного ордена мальтийскихрыцарей. Louis le Desiré (Людовик Желанный) — прозвище,данное роялистами Людовику XVIII (1755-1824), возведенному на французскийпрестол при содействии Александра I. Veillot  — баронИ.О.Велио (1830-1899), директор почтового департамента министерства внутреннихдел в 1868-1880 гг.; имя его неоднократно встречается в письмах и стихахТолстого; поэт негодовал на него за перлюстрацию (тайный просмотр)корреспонденции и высмеивал за плохую работу почты.Столбец  — свиток, старинная рукопись.Зело  — очень. Водвори  — водворил.Аз  — я. Не дописах поспешно и т.д. —Ср. с текстом летописи: “Такоже и аз худый, недостойный и многогрешный раббожий Лаврентий мних... И ныне, господа отци и братья, оже ся где буду описал,или переписал, или не дописал, чтите исправливая бога для, а не клените”.












Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: