Слава смотрел на подругу со своего стула и недовольно поджимал губы. Он не любил когда сидели на столе, но указывать ей было бесполезно. Естественно Ксюшины слова слышала Спицына, сидевшая по соседству. Она с ненавистью зыркнула на парня и язвительно поинтересовалась:

- Интересно, что ты ему сделал? Отсосал?

Последнее слово было сказано достаточно громко, чтобы его услышали все близко сидящие, которые тут же затихли и навострили уши. Слава мгновенно напрягся, а сердце в груди понеслось вскачь. Он даже представлять не хотел, сколько пар глаз сейчас уставились на него. Но ситуацию спасла подруга:

- Завидуй молча, если тебя отшили.

Рядом послышался смешок и перешептывание. Можно было выдохнуть на какое-то время и Слава благодарно взглянул на подругу. Последняя, с невозмутимым видом, доела йогурт и ушла в свои пенаты. С таким коллективом всегда приходилось держать ухо востро. По дороге к кофейному аппарату, парня снова больно ткнули локтем в бок, он поморщился, но продолжил путь. На его теле уже красовались три синяка, и появление четвертого его не сильно огорчило.

Всю неделю Лазарев работал помощником директора, и это оказалось несложно. Тот был неприхотлив, не давал глупых поручений, кроме приготовления кофе, и не отвлекал часто от основной работы. Новый проект по реконструкции завода решили отложить до весны, чтобы основательно подойти к процессу, а не урывками. Так же Авдеев не забывал пороть парня в зале для переговоров. Слава больше не боялся его так откровенно и покорно наклонялся над столом, а после этого полчаса сидел у ног хозяина на коврике. Правда, с каждым разом, Дмитрий требовал менять позу реже, что было непросто. Вера перестала обращать внимание на постоянное присутствие Лазарева, а со временем и его подруги Ксении в приемной. Последняя церемонностью не отличалась и могла забраться на диван с ногами; после нее оставались фантики от конфет и отпечатки пальцев на полированном черном столике. Секретарь Авдеева недолюбливала архитекторов именно за их расхлябанное поведение, и жаловалась на Ксению подруге из бухгалтерии, Любочке, по «аське». Та, неизменно, отвечала сочувствием и поддержкой. На следующей неделе намечались долгие переговоры, потому общение подруг перемежалось работой и сплетнями.

А те самые переговоры предстояло проводить вместе с начальником конструкторского отдела, Спицыной, из-за отсутствия главного инженера. Авдеев не горел желанием вообще ее видеть, не то, что общаться, но деваться некуда. Сначала им нужно было съездить на место застройки, которое представляло собой бескрайнее поле, обдуваемое с четырех сторон ледяным ветром, а потом в офис заказчика и обсудить размещение объекта на местности. Последний был упрямым, с прогрессирующим топографическим кретинизмом. Другими словами: он будет настаивать на своем, даже если это неправильно. Поэтому уже с утра директор был не в духе, а отдуваться приходилось двоим - Вере и Славе. Именно в этот момент девушка была благодарна Богу, что не ей нужно готовить и раскладывать чертежи, в которых она ничего не понимала.

Перерыв и затишье в офисе с отсутствием директора длилось намного дольше планового. Слава успел пообедать и два раза выпить кофе, когда тот, наконец, появился. Судя по его резким шагам и хмурому виду, переговоры прошли не очень хорошо. Следуя утренним наставлениям, Лазарев направился следом. Вера в приемной беспокойно расхаживала из угла в угол, прислушиваясь к шорохам за стеной. Завидев Лазарева, она обрадовалась и лично открыла дверь. Войдя в кабинет, перед парнем предстал уставший мужчина, развалившийся на диване, а никак не грозный начальник. Сочувственно поджав губы, Слава тихо предложил:

- Кофе?

Авдеев ничего не ответил, только кивнул головой и откинул ее на спинку дивана, прикрыв глаза. Разговаривать сил уже не осталось. Вдобавок он дико замерз в поле, не хватало еще заболеть. Он так же, как и его секретарша, порадовался присутствию парня: видеть сейчас суетливую Веру абсолютно не было желания. Тихие шаги Славы говорили о его перемещении по кабинету: совсем близко - поставил кофе на тумбочку справа, чуть дальше - прошелся к окну и чему-то зашуршал по полу. Дмитрий сидел, вытянув ноги и закинув одну на другую, когда чужие руки коснулись икр. От неожиданности он дернулся и открыл глаза. Парень сидел на полу на своем коврике с диванной подушкой между ног и смотрел на директора глазами, полными надежды.

- Что ты хочешь? - хрипло спросил Дмитрий, не понимая намерений парня.

- Сделать вам массаж ног, - ответил Слава и, смущенно опустив глаза, добавил. - Если вы не против.

Дмитрий был абсолютно не против, даже наоборот. Он позволил снять с себя обувь, подкатать брюки и уложить ноги на диванную подушку. Слава несмело начал разминать холодные ступни, смущаясь под пристальным, заинтересованным взглядом. Его тонкие пальцы были достаточно сильными и приятно давили на чувствительные точки, даря удовольствие. Парень точно знал, что делает, действуя увереннее с каждой секундой, и Авдеев расслабился, прикрыв глаза. Ему давненько не перепадало подобное удовольствие, от которого хотелось стонать. Слава переместился на подушечку стопы сначала одной ноги, затем другой. Его действия были последовательны и повторялись друг за другом на каждой ноге так, что обе ступни не остались обделенными. Затем парень снял с него носки. Ступни обдало прохладой, но тонкие руки, ставшие горячими, не дали им замерзнуть, снова разминая.

Почти дремавший и урчавший от удовольствия, Дмитрий не сразу понял, почему его касается нечто влажное и теплое. Оно перемещалось от пальца к пальцу правой ноги и дарило не меньше удовольствия, чем руки парня. Сонливость сняло, как рукой, но директор не спешил дергаться, хотя уже понимал, что происходит. И эта догадка подтвердилась, когда он почувствовал, как большой палец попал в горячий плен рта. Он медленно приоткрыл глаза и увидел, как Слава обсасывает пальцы ног с умиротворенным лицом. Парень получал явное удовольствие от процесса и не заметил, что Авдеев наблюдает за ним. Между пухлых губ мелькнул розовый, юркий язык, когда он отпустил мизинец, и начал спускаться по стопе к пятке. Массаж из обычного превращался в эротический. Хоть Авдеев не был приверженцем подобных практик, он даже не подозревал, что это может так возбудить. Но именно это сейчас и происходило: с каждым новым движением языка по стопе, его член оживал, сердце набирало скорость, дыхание сбивалось.

Когда парень закончил с одной стопой и взялся за другую, то непроизвольно поднял голову на директора. Он не ожидал встретиться со взглядом горящих глаза и напряженным выражением лица. Сначала он даже решил, что тому не нравится происходящие, поэтому нерешительно замер. Но скользнув взглядом ниже по телу, увидел красноречивую выпуклость на брюках, и сердце радостно подпрыгнуло в груди.

- Продолжай, - нарушил молчание хриплый, низкий голос.

Смущенно улыбнувшись, Слава аккуратно положил правую ногу начальника на подушку и поднял левую. Его щёки пылали, а сердце гулко стучало в груди. Он медленно наклонился и взял большой палец в рот, продолжая ненавязчиво разминать ступни. Затем, нежно пощекотал остальные пальцы языком и пососал каждый, время от времени поглядывая на Дмитрия. Его глаза заблестели, зрачки расширились, влажные губы чуть приоткрылись. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук. Авдеев не сводил взгляда с губ парня и чутко реагировал на каждое его движение. Слава мягко прикусил мизинец ноги, а начальник еле слышно застонал от удовольствия.

Но Дмитрий не позволил долго занимать главенствующую роль в любовной игре. По мере увеличения возбуждения, приходило желание овладеть парнем. Его правая рука самопроизвольно потянулась к паху и сжала вставший член через брюки. Теперь настала его очередь наблюдать за тем, как расширяются зрачки в фиолетовых глазах, умиротворенное лицо становится напряженным. Авдеев медленно расстегнул молнию и достал напряженный орган. Его рука пришла в движение, то показывая, то скрывая от взгляда парня рубиновую головку. Действия Славы стали порывистыми и не слаженными. Он не мог оторвать взгляд от члена, остро чувствуя собственное возбуждение. А когда директор спустил брюки ниже, показав поджатые яички, он и вовсе прервал «массаж» и опустил ногу на подушку. Дмитрий не стал дольше мучить парня и поманил к себе пальцем свободной руки. Тот шустро подполз к нему и уселся между раздвинутых ног. Горячая тонкая ладонь обхватила вожделенный член и направила в рот. Слава принялся с наслаждением сосать, одновременно двигая рукой, и делал это на взгляд директора слишком быстро, потому тот его остановил: