На следующий день оба ждали послеобеденного времени с нетерпением. А Слава от волнения только суп и осилил. Ксения ругала друга и пыталась скормить ему свое пирожное, но безуспешно. И состояние парня казалось оправданным, так как практически все знали, что он впервые уезжает на объект с директором, а произвести благоприятное впечатление на последнего хотелось всем без исключения. Знали бы они, с каким трудом парню удалось преодолеть расстояние от офисной двери до знакомого внедорожника, где ждал Авдеев, внимательно оглядевший его с ног до головы.

- Все хорошо? – поинтересовался Дмитрий, как только Лазарев устроился на соседнем сидении.

- Да, - покивал Слава, пряча глаза.

Внедорожник плавно тронулся с места и вырулил на дорогу. В послеобеденное время улицы были полупустыми, машины хоть и не исчезли совсем, но пробок не наблюдалось, поэтому они двигались достаточно резво в нужном направлении. В салоне играла тихая музыка, помогая сгладить несколько напряженную обстановку.

- Ты придумал слова, которые я просил? – посмотрел на парня Авдеев, притормозив на светофоре.

- Первое danger* , - ответил Слава, смущенно. – А второе life** .

- Угу, - кивнул Дмитрий и улыбнулся. – Интересный выбор.

Слава неосознанно улыбнулся в ответ, ободренный реакцией директора. Эти слова он выбирал долго и вдумчиво. Они должны были подходить к случаю, и отличаться от банальных. Тем временем машина свернула во двор высотного элитного дома и юркнула на подземную парковку, которая была почти пустой. В дальнем углу виднелась будка охранника, который лишь мельком глянул на въехавшую машину и снова скрылся за газетой. Лазарев не чувствовал явного беспокойства. За прошедшее время он привык к директору достаточно, чтобы не бояться оставаться наедине или идти следом в незнакомое помещение. Но волнение никуда не ушло и мешалось с предвкушением, заставляя колени заметно дрожать.

- Идем? - нарушил мысли парня Дмитрий, внимательно заглядывая ему в глаза.

- Да, - покивал Слава и принялся выбираться из машины следом за мужчиной.

Авдеев уверенно пересек парковку, вызвал лифт и оглянулся понаблюдать, как его маленький конструктор семенит следом, воровато озираясь по сторонам. Он не выглядел испуганно, скорее настороженно. В лифте он смотрел исключительно в пол, крепко сцепив перед собой ладони, а на площадке перед квартирой с опаской посмотрел на соседнюю дверь. В широком холле Слава впервые нерешительно замер. Дмитрий помог ему снять пуховик и мягко подтолкнул в гостиную. Огромное пространство явно доставляло дискомфорт, что крупными буквами было написано на высоком бледном лбу.

- Проходи, располагайся, - снова подтолкнул Славу в спину Дмитрий, стараясь говорить будничным тоном и не проявлять нетерпения. - Я подумал, нам лучше будет остаться в гостиной. Ты не против?

- Нет. Здесь достаточно комфортно, - еле слышно проговорил парень, внимательно рассматривая подготовленное для сессии место.

Колонны, разделяющие холл, вверху и внизу опоясывали цепи с кожаными ремнями для запястий и щиколоток. Из чего следовал вывод, что директор хочет приковать его. В двух шагах от колонн, на мягком широком диване, лежал флоггер, повязка на глаза и небольшое бандажное приспособление для оттяжки мошонки с несколькими гирями разного веса. По телу парня прошла волна жара. Он сглотнул, не отрывая глаз от дивана, замерев рядом, как вкопанный. Дмитрий тем временем включил тихую, ненавязчивую музыку, дабы заглушить напряженную тишину квартиры, и подошел к Славе со спины. Осторожно прижавшись, он обнял парня и тихо спросил:

- Ничего нового для тебя нет?

- Вроде нет, - покачал тот в ответ головой.

От парня исходило волнение и хотелось как-то его успокоить. Авдеев легко поцеловал его в висок, затем в скулу, спустился на шею, но добился лишь того, что Слава начал дышать чаще и подрагивать в его руках. Мысли летели быстрее скорости света, пока не остановились на единственной:

- Уверяю, что кроме нас здесь никого нет и не будет.

- Хорошо, - прозвучало совсем тихо и неуверенно.

- Давай я тебе все покажу.

Мужчина взял Лазарева за руку и повел в правое крыло. Слава чувствовал себя неловко из-за недоверия, но ничего не мог с собой поделать. Широкий коридор был светлым, с круглыми бра на стенах. Из него выходили две двери, одна в комнату для гостей, выдержанную в зеленых тонах, другая в кабинет с широким столом, парой кожаных кресел, книжными стеллажами и современным оборудованием. Дмитрий не спеша открывал перед парнем двери и рассказывал, что и где, продолжая крепко сжимать тонкую, холодную ладонь. Потом показал спальню в другом крыле и ванную. От того, что в квартире действительно никого кроме них не оказалось, Слава почувствовал себя неловко еще сильнее. Но Дмитрий не позволил долго размышлять. Снова вернувшись в общую комнату, он привлек парня и ласково поцеловал. Горячий язык раздвигал губы и проникал в рот, широкие ладони гладили спину, прижимая к крепкому мужскому телу. Они спускались все ниже, пока не пробрались под свитер и потянули его вверх. Все началось настолько стремительно, что Слава и не подумал сопротивляться, покорно поднимая руки, позволяя убрать подальше очки, и снова оказываясь в желанных объятиях. Дмитрий оставил губы парня в покое и спустился на шею, поцеловал тонкие ключицы и плечо. Прикасаться к узкой спине кончиками пальцев доставляло удовольствие, как и целовать бледную кожу, но желание большего пересилило. Он медленно развернул парня к себе спиной, не разрывая поцелуя, и спустился руками по телу к поясу джинсов, не забыв коснуться сосков и плоского живота. Металлическая пряжка ремня поддалась легко, как и пуговица. Широкие ладони проникли под грубую ткань, но не касались интимных мест, лишь помогли освободиться от одежды.

Оказавшись полностью обнаженным, Слава снова смутился. Он напрягал слабое зрение, стараясь рассмотреть выражение лица директора, и отчаянно краснел, понимая, что его, ни чем не прикрытое, тело далеко от совершенства. Но Авдеев смотрел только в глаза. Он уверенно взял парня за руку и подвел к колоннам. Снова встал за спину, нежно обнял и продолжил целовать обнаженные плечи и шею. Его губы оставляли огненные следы на коже, заставляя плавиться от удовольствия, а в крови разгораться желанию. Незаметно и плавно тонкие руки развели в стороны и, по очереди, заковали в кожаные ремни. В следующее мгновение пропали губы и их обладатель, позволяя воздуху коснуться обнаженного парня. На их месте оказались шершавые ладони: они медленно путешествовали по телу, будоража чувства; прошлись от подмышек по бокам, коснулись бедер и спустились к лодыжкам.

- Что за синяки на тебе, Слава? – поинтересовался Дмитрий.

- Я неловкий, - пробормотал парень с детства придуманное оправдание. – Часто натыкаюсь на предметы.

- Нужно быть осторожнее. Запомни: с этих пор следы на твоем теле могу оставлять только я. Ноги на ширину плеч, - скомандовал низкий голос, не оставив времени на размышления о сказанном.

Слава послушно расставил ноги и, посмотрев вниз, увидел, как длинные пальцы ловко застегивают на нем ремни. Цепи были натянуты достаточно хорошо, чтобы можно было на них повиснуть и не бояться упасть. Дмитрий на секунду отошел к дивану, что-то взял и снова обнял парня со спины.

- Я завяжу тебе глаза, чтобы ты их не напрягал, - прошептал директор в самое ухо, посылая по напряженному телу волну дрожи. - Надеюсь, ты не против?

Каждый вопрос о разрешении на следующее действие имел успокаивающий эффект. Потому и на этот раз, Слава ответил положительно. Черная повязка мягко легла на глаза, окончательно лишая его зрения, и обостряя остальные органы чувств, а на затылке образовался крепкий узел. Шею снова обжег поцелуй, руки касались чувствительных точек, о которых Лазарев даже не подозревал.

- Какой у меня, оказывается, красивый мальчик, - шептал голос, кружа голову от удовольствия. - Зачем ты только скрываешь это?

Говоря это, Дмитрий не кривил душой. Тело парня не было спортивным с кубиками пресса и накачанными руками, но оно выглядело настолько молодо и чисто, что, не зная наверняка сколько Славе лет, он бы принял его за подростка. Касаться гладкой кожи было сплошным удовольствием, как и целовать ее. Но возбуждать парня до предела пока не следовало, поэтому он снова отстранился и взял с дивана бандаж для мошонки. Обойдя Лазарева спереди, он стал перед ним на колени и прикоснулся к уже поджавшимся яичкам. Слава вздрогнул от неожиданности и закусил нижнюю губу. Теплая рука массировала их и оттягивала вниз. Нежной мошонки коснулась прохладная полоска кожи и кнопкой плотно зафиксировалась. Дмитрий взял гирю средней тяжести, повесил на цепочку, свисающую с утяжки, и взглянул парню в лицо: