- Наверно, хорошо быть большим и сильным, как ты?

- Не всегда это помогает, - тихо добавил Дмитрий, притормаживая на светофоре. – Моим родителям это было не очень приятно. Особенно отцу. Он даже бизнес завещал своему другу.

- Мы тебя любим, - уверенно сказала девочка, продолжая хлюпать носом.

- Я знаю, мышка. И я вас люблю.

Чтобы разрядить обстановку пришлось включить музыку и перевести тему разговора на более приятную. Авдеев рассказывал о том, что повидал в Новосибирске, о большом старом заводе, в котором возможно живут привидения, сравнивал природу с местной и обещал на выходных показать свой старый дом, где на будущей неделе собирался начать ремонт. Большая шикарная квартира не произвела впечатления на Маришку. Девочка была расстроена и засыпала на ходу. Дмитрий устроил ее в комнате для гостей. В большой двуспальной кровати она смотрелась совсем крошечной. Выключив свет и приняв душ, Авдеев налил себе коньяка и устроился у большого окна в гостиной. Вид ночного провинциального города впервые за долгое время не умиротворял. Мужчина чувствовал ответственность за случившееся с любовником, хоть и не мог до конца осознать почему. Он ведь все время чувствовал, что что-то происходит, но не уделил этому достаточно времени, пустив все на самотек. В том переулке Слава мог напороться на кого угодно от воров до обычных хулиганов, но почему-то в это верилось с трудом. Накануне вечером они не созванивались, потому что парень обещал набрать сам. А отсутствие звонка не вызвало волнения из-за ускоренных сборов домой.

Бутылка дорогого коньяка стремительно пустела и усталость, вкупе с волнением, взяла верх. Дмитрий и не заметил, как отключился на диване гостиной с бокалом в руках. А утром не ожидал, что его будет настойчиво будить детский голос:

- Дядя Дима, ну вставай же! Мы в садик опоздаем!

Мужчине понадобилось несколько долгих минут, дабы заставить работать до сих пор хмельной мозг и понять, где он находится. Перед ним стояла сонная девчушка и морщила носик от неприятного запаха перегара.

- Все, я проснулся, - принял вертикальное положение Дмитрий. – Иди, умывайся, а я пока завтрак приготовлю.

Авдеева слегка покачивало, и ныла шея от неудобной позы на диване. Первым делом он принял шипучую таблетку от похмелья и принялся варганить яичницу. Садиться за руль в таком состоянии было рискованно, но часы на стене поведали, что ждать такси времени нет. Быстро приведя внешность в подобие порядка, и выпив большую чашку кофе, Дмитрий начал улыбаться ребенку и создавать атмосферу благополучия шутками. В садик они немного опоздали. Воспитательница удивленно хлопала глазами на незнакомого мужчину, но историю о болезни отца приняла и обещала предупредить второго воспитателя, чтобы позволили забрать Маришку вечером. Далее путь предстоял в больницу. Там его встретили вечно недовольные жизнью медработники. Диму всегда ставило в тупик их поведение и грубость, ведь никто не заставлял выбирать профессию врача. Хотя, возможно, выбор падал на нее из-за возможности безнаказанно кричать на людей с утра до вечера, вымещая злобу. Ярко накрашенная женщина в регистратуре была настроена враждебно, еще не зная сути вопроса. Но повелительные нотки в голосе, уверенный взгляд и властный облик мужчины заставил медработницу отвечать на поставленные вопросы положительно и вызваться проводить к лечащему врачу пациента Лазарева. Высокий, широкоплечий мужчина, с руками костоправа и козлиной бородкой, в отличие от недалекой медсестры, сразу разглядел в солидно одетом пришельце будущего щедрого спонсора. Он отрапортовал обо всех травмах поступившего недавно парня и обещал поставить на ноги в те сроки, которые захочет Авдеев. Разместили Лазарева в общей палате с еще тремя пострадавшими, где и решил дождаться его прихода с УЗИ внутренних органов Дмитрий. Как ни странно, к возвращению парня в палату, остальных пациентов увели на процедуры. Слава, не ожидавший увидеть любовника так скоро, замер на пороге с полотенцем в руках. Их разделяло всего несколько шагов, и Авдеев легко мог рассмотреть все синяки на милом лице, опухшие губы, разбитый нос, перебинтованные левую руку и грудь. Худой парень стоял ссутулившись и тяжело дышал. Глаза за толстыми стеклами старых очков, которые, видимо, принесла Ксюша взамен разбитых, смотрели в пол.

- Привет, - тихо сказал Авдеев.

- Привет, - так же ответил Слава. – Что ты здесь делаешь?

- Приехал раньше.

Дмитрий быстро пересек разделявшее их расстояние и осторожно обнял парня. Тот уткнулся лбом ему в плечо и тяжело вздохнул. Узкие плечи начали подрагивать, широкие ладони успокаивающе их гладили. Слава боялся разреветься от чувства облегчения внутри. У него все болело. Не то что передвигаться или говорить, дышать было больно из-за трещины в ребре, но в объятиях любовника было тепло и спокойно. Они сели на узкую кровать с застиранным постельным бельем, не размыкая объятий, и Слава удивленно спросил:

- Ты пил?

- Немного, вчера вечером, - ответил Дмитрий и кончиками пальцев поднял голову парня за подбородок. – Кто это сделал?

- Я не знаю, - прохрипел парень.

Вспоминать о произошедшем не было желания. Он не ожидал, что натолкнется на агрессивных парней сразу за углом дома. И Слава действительно их видел впервые в жизни. Диалог начался, как обычно: попросили сигарет и зажигалку. Естественно ни того, ни другого у парня не оказалось. И, как в старом добром фильме, его начали избивать. Затем обшарили карманы, забрали все ценности и ушли. Самостоятельно подняться с жесткого асфальта Слава не смог: из носа и рта текла кровь, голова кружилась, ноги не слушались. Он потерял сознание и очнулся, когда его уже грузили в «скорую». В общем шуме он сумел расслышать голос подруги, требовавший объяснить ситуацию и рассказать о его будущем месте пребывания. О том, что она позаботиться о дочери можно было не сомневаться. И парень снова отключился, проснувшись на следующий день в палате, с гипсом и болями. Приходила Ксюша, принесла одежду и еду. Причитала о неблагополучной стране и ужасных людях. Это все и поведал Лазарев своему дотошному любовнику, продолжая греться в его объятиях.

- Хочешь, вечером заберу тебя домой? – спросил Авдеев, между делом целуя грязную, растрепанную макушку.

- Угу. А меня отпустят?

- У тебя вроде ничего серьезного, поэтому отпустят. Только ко мне поедем, чтобы ты не спал со своими ребрами на жестком диване.

В палату начали подтягиваться люди, и мужчине пришлось отсесть. Часы показывали еще дополуденное время, и Авдеев планировал успеть съездить в офис, затем собрать одежду парня в его квартире, забрать Маришку и вернуться к вечеру. Лечащий врач, естественно, заартачился и отказывался отпускать Лазарева домой. Но две красные бумажки сделали свое дело хорошо, и Дмитрий поехал со спокойной душой решать неотложные дела.

В офисе его встретил гул и бурная, нерабочая деятельность персонала. Начальство никто не ожидал увидеть так скоро, поэтому не сразу и сообразили, что нужно бросать чашки с чаем, прерывать анекдоты и сплетни, и разбегаться в разные углы. Авдеев стоял с отсутствующим выражением лица посреди офиса около пяти минут и наблюдал, сначала недоумение в глазах подчиненных, затем испуг; гул постепенно превратился в тишину и шарканье обуви о ковролин. Рабочие места были заняты, а работники, с покрытыми испариной лбами, активно забарабанили пальцами по клавиатуре. Удовлетворенно кивнув, Авдеев прошел в приемную:

- Здравствуй, Верочка.

- Ой, Дмитрий Николаевич, - удивленно воскликнула девушка, будто это не она неслась мимо директора, поджав хвост, из бухгалтерии минуту назад. – А мы не ожидали вас так скоро. У нас такие новости! Лазарев в больнице.

- Я уже в курсе. Пригласи, пожалуйста, ко мне программиста нашего, начальника охраны и сделай кофейку.

- Сейчас все будет, - улыбнулась Вера и схватила трубку.

Зайдя в свой кабинет, Авдеев скинул пиджак и упал в кожаное кресло. Похмелье снова напомнило о себе сухостью во рту и шумом в голове. Вид избитого Славы стоял перед глазами. Руки чесались стереть обидчика в порошок. Необходимые сотрудники прибыли в кратчайшие сроки и испуганно смотрели на пьющего кофе начальника.