- Ты готов? – спросил Дмитрий подрагивающего, стонущего парня.

Тот промямлил хриплое «да» и выдохнул, приготовившись к удару. Мужчина выпустил шнур кнута из ладони и уверенно сжал рукоять. Он только дважды использовал этот инструмент в сексуальных играх, но давно, и тот нижний был опытным, стойко выдержал все удары. Со Славой необходимо соблюдать осторожность, и Дмитрий сделал два шага назад, прикинул расстояние и отдалился еще. Нужно было ударить самым концом и несильно, чтобы не рассечь кожу. Если все получится, то у них расширятся возможности, что позволит ставить смелые эксперименты. Авдеев отвел руку и нанес точный удар. На пару секунд воцарилась тишина, вопль боли разнесся по квартире. Мужчина замер, наблюдая за нижним. Стройное тело начало мелко дрожать, связанные руки сжались в кулаки. Раздался всхлип и неразборчивое:

- Danger!

Кнут упал в ближайшее кресло. Дмитрий подошел к любовнику и заглянул в лицо: глаза были зажмурены, челюсти плотно сжаты, а по щеке текла слеза. Парень глотал воздух, пытаясь перетерпеть боль, но получалось плохо.

- Тебе нужно расслабиться и дышать глубоко, - сказал Авдеев и коснулся коротко стриженого затылка.

- Прости, - всхлипнул парень. – Дай мне минуту.

Слава постарался сделать, как велели, и вдохнул полной грудью. Расслабиться было намного сложнее: боль жгла сильнее огня. Он мысленно ругал себя последними словами. Если бы он послушал Диму сразу, то не поставил под угрозу всю сессию. Вдох-выдох. Тело постепенно удалось расслабить. Он повел плечами и мотнул головой. В глазах больше не рябило, а боль в месте удара притупилась.

- Молодец, - похвалил хозяин и снова потрепал по голове. – Поднимайся.

Умудрившись это сделать без посторонней помощи, парень подошел к деревянному журнальному столику и вопросительно поднял глаза на Дмитрия. На столешнице был расстелен небольшой плотный коврик. Слава вновь оказался на коленях. Веревку, свисающую с потолка, продели через узлы на спине, натянули и закрепили. Ноги согнули в коленях, соединили лодыжки и бедра плотной обмоткой. Теперь, если убрать столик, Слава повиснет в воздухе. В таком положении находиться долго нельзя: веревка на груди сильно стягивала и мешала кровотоку. Но Авдеев не тратил время даром и взял в руки стек. Легкие, жалящие удары пробежали по спине, затем по груди, оставляя розовые следы. Еще несколько ударов пришлись на внутреннюю сторону бедер, что заставило парня раздвинуть ноги шире. Умелая рука обхватила упавший член и яички.

- Ну как ты? – спросил Дмитрий, поднимая другой рукой подбородок любовника.

- Хорошо, - уверенно ответил Слава.

Тонкие губы коснулись рта, влажный язык проник внутрь. Поцелуи были пропитаны жаждой обладания и страстью. Они перешли на шею и ключицы, оставляя яркие засосы на бледной коже. Рука уверенно ласкала член и яички, возбуждая вновь. Оторвавшись от податливых губ, Дмитрий сильно сжал подбородок парня, заглядывая в яркие глаза с поволокой страсти, отпустил и отвесил легкую оплеуху:

- Значит, любишь подслушивать?

- Это вышло случайно, – оправдывался Слава. Его глаза вновь уставились в пол, а брови сошлись на переносице.

Авдеев отошел к дивану, взял деревянные прищепки и положил на столик перед коленями парня. Для задуманного они подходили лучше, чем специальные зажимы. Парень выглядел виноватым, мужчина ухмыльнулся и сжал обеими руками маленькие соски. Слава протяжно застонал, зажмурился и откинул голову.

- Те, кто подслушивают, обычно неправильно понимают сказанное, - продолжал говорить Дмитрий, одновременно надевая прищепки на соски. Они были достаточно тугими, чтобы причинить приятную боль. – Я говорил тогда о доме и том, что хочу жить с тобой в нем.

Слава открыл глаза и удивленно посмотрел на топа. Тот выглядел сосредоточенным и уверенным, в карих глазах застыло желание. На нем еще оставались брюки, которые топорщились в паху. Такого Авдеева парень не видел никогда, но смотрел бы бесконечно. Из головы улетучился крутившийся вопрос, пришло новое осознание: он был так зациклен на себе, что все интерпретировал неверно. В душе расцвели цветки небывалого прежде счастья, которое отразилось в глазах и улыбке. Жить в том доме одной семьей было его самым заветным желанием. И теперь оно сбылось. Воспользовавшись растерянностью нижнего, Дмитрий оттянул кожу на плече и закрепил прищепку. Слава охнул и снова зажмурился, стараясь дышать глубоко. На другом плече также появилась прищепка. Они появлялись на теле одна за другой в две дорожки, от плеч к паху, проходя через соски. Не давая времени опомниться и привыкнуть к боли, он взял в руку упругий член парня и начал дрочить. У Лазарева кружилась голова и рябило в глазах. Он стонал и дрожал от прикосновений к возбужденной плоти. Прищепки больно впивались в кожу, мешая в мозгах взрывоопасную смесь из различных чувств. Но все резко оборвалось и сосредоточилось в паху, как только в мошонку впилась прищепка. Не прекращая стонать, Слава посмотрел вниз и увидел, как Дима оттягивает нежную кожу и прикрепляет новую прищепку рядом с предыдущей, пока не образовался плотный веер. Тело было напряжено, как тетива лука. Чтобы хоть немного снять напряжение, парень откинул голову и повис на веревке, глубоко дыша. Сведенные мышцы бедер немного расслабились, но веревка впилась сильнее в кожу на груди и подмышками. Перед глазами мелькали мошки, в голове шумело, мозг плавился от нахлынувших ощущений, но это было именно то, чего давно не доставало.

Пока парень извивался в своих путах, пытаясь привыкнуть к боли, Авдеев избавился от остатков одежды. Собственное возбуждение мешало соображать, сбивало ритм сердца и дыхания. Налитый член был готов к бою и сочился смазкой. Он несколько раз провел по напряженному стволу рукой и сглотнул. Деревянный журнальный столик находился в гостиной не просто так и был намного прочнее, чем казался. Он мог с легкостью выдержать двоих мужчин, потому Дмитрий смело на него поднялся. Взяв Славу за короткий загривок, направил себе в пах и ткнулся членом в закрытый рот. Парень тут же принял его, начав жадно сосать. Слюна потекла по подбородку, юркий язык умело обрабатывал головку и уздечку, а член пытался проникнуть в рот глубже. Поняв, что вот-вот кончит, Авдеев оставил задыхающегося парня и вновь взялся за стек. Первый легкий удар пришелся на чувствительную головку члена, от чего Лазарев снова громко застонал. Жалящие удары перешли на успевшие остыть ягодицы и спину. Кожа вновь окрасилась в красный, а мозг погрузился в пучину болезненного огня. Постепенно жало переместилось со спины на грудь. Резкая боль в плече заставила Славу открыть глаза. Только тогда он понял, что стеком хозяин начал сбивать прищепки. Второе плечо также пронзила боль. Она, волной, плавно спускалась к паху, пропустив соски. Когда же стек просто коснулся возбужденного члена и яичек, парень уже всхлипывал, но не от боли, а предвкушения. Ловкие пальцы быстро сняли прищепки с мошонки и сильно сжали ее в кулаке. По тонкому телу прошла судорога. Затем еще одна, и Авдеев спешно убрал руку, опасаясь, что парень кончит раньше намеченного. Он вновь запрыгнул на столик и чуть ослабил натяжение веревки, чтобы Слава наклонился вперед. Обойдя его сзади, он быстро развязал ноги и немного потянул на себя для бомльшего упора. Быстро обновив смазку в анусе, смазал себя и вошел в мягкое тело. Всхлипы и стоны нижнего возобновились. Дмитрий впился пальцами в молочные бедра, увеличивая темп. Чем быстрее он двигался, тем громче становились стоны. Одновременно сняв прищепки с сосков, он услышал один протяжный вой. Мужчина закрыл глаза, не сдерживая собственных стонов, отдаваясь во власть подступающего оргазма. Достигнув его в считанные секунды, мужчина замер. В голове взрывались снаряды, а шум крови в ушах не сразу дал понять, что в квартире воцарилась оглушительная тишина. Слава безвольной куклой повис на веревке, чуть слышно дыша. Дмитрий осторожно вышел, и из ануса тонкой струйкой начала вытекать сперма. Такая же белесая лужица была на коврике перед парнем. Мужчина одним движением развязал узел грубой веревки и ловко подхватил любовника. Уложив на диван боком, быстро освободил от пут и только тогда мягко потрепал по голове: