Постояв еще немного, тонкая девичья фигурка осторожно, без единого всплеска, входит в реку. Вода очень холодная: всю последнюю неделю, не прекращаясь, шли проливные дожди. Однако девушка, словно и не замечая этого, медленно погружается до плеч, а затем, потеряв под собой дно, пускается вплавь.

Хотя ширина Птичи в этом месте невелика, течение очень сильное, и бороться с ним далеко не просто. Быстрая речная стремнина, с ее водоворотами и ледяными ключами, незаметно отнимает у пловца силы, относя вниз, к опорам темнеющего неподалеку моста, откуда изредка доносятся голоса и звуки гулких шагов. Это охранники.

Проходит несколько минут, и из воды неподалеку от нас выбирается на берег девушка. Торопливо отжав платье, она внимательно оглядывается по сторонам. Мы выходим ей навстречу.

— Заждались, наверное?

Не узнать этот веселый задорный голосок невозможно: Поля Жлобич! Я крепко жму маленькую девичью руку и первое, что чувствую при этом, — сильный озноб, который бьет все ее тело. Вода стекает с Полиной одежды на землю, по длинным волосам на плечи.

— Эх, сейчас бы костер развести! — вздыхает Владимир. — Сильно замерзла, Полечка?

Она не отвечает на этот вопрос. И тут же, словно боясь, что ее прервут или она пропустит какую-нибудь деталь, горячо шепчет:

— В Симоновичи еще с вечера пришло очень много гитлеровцев. Я была у сестры и сама все видела. Против вас готовится карательная экспедиция. Начнется она скорее всего сегодня на рассвете. Сведения верные — ваш человек из полиции сообщил, а мои девушки подтвердили. Так что принимайте меры!

Мы переглядываемся: сообщение очень важное и, что самое главное, весьма своевременное. Надо спешить в отряд!

Поля вызывается проводить нас до лагеря: это по дороге на ее хуторок. Больше часа пробираемся сквозь густые лесные чащобы, бредем по пояс в мутной болотной воде, изредка вспугивая спящих птиц и какое-то мелкое зверье. Ориентиров — никаких, но девушка ведет уверенно, очевидно, по своим, одной ей известным приметам.

Наконец, когда позади остается почти шесть километров пути по бурелому, глубоким оврагам, болотам и сплошным зарослям густого кустарника, мы, вконец измотанные и насквозь промокшие, выбираемся на знакомую лесную просеку. Здесь наши дороги расходятся. Мы спешим на стоянку отряда: предстоит срочно, среди ночи подняв людей, вывести их из этого района. А Поля, счастливая тем, что смогла помочь партизанам, не замечая холода и ветра, побежала к себе на хутор.

Отряд, немедленно поднятый по тревоге, в течение часа свернув свой лагерь, переместился на новое место, в небольшой лесной массив, вплотную прилегающий к шоссейной магистрали. В окрестных деревнях он зовется необычно: «черепаха».

Поля же, знаем, обогревшись и высушив одежду, после короткого отдыха ранним утром вновь поспешила в Симоновичи. И опять ей предстоит брести зыбкими, ненадежными тропами по гнилым, топким болотам, пробираться сквозь мрачные лесные чащи, рискуя в любой момент оказаться на пути гитлеровцев, а затем бросаться в холодные воды реки и, выбиваясь из сил, плыть к другому берегу. И так изо дня в день каждую неделю. В кромешной ночной тьме и ранним туманным утром, в проливной осенний дождь и в первые зимние заморозки, на ледяном ветру и под оглушительными грозовыми раскатами. В такое верится с трудом. Но все это было!

В августе сорок второго Поле через партизанских связных из деревни Заволочицы, расположенной недалеко от Симоновичей, стало известно, что немецкие мародеры готовятся выехать в ближнюю деревеньку Мосты для очередного грабежа населения. Юная разведчица немедленно сообщила об этом в отряд.

Спустя час группа партизан во главе с Михаилом Сидоровичем Полонейчиком устроила засаду, укрывшись на картофельном поле рядом с проселочной дорогой, проходящей через деревню. Едва бойцы успели установить пулемет и приготовиться к бою, как со стороны деревни появилось около двух десятков велосипедистов, которые, оживленно переговариваясь между собой, громко смеялись.

Они все ближе и ближе. Вот уже отчетливо видны привязанные к рамам велосипедов котомки и мешки с награбленным. Не подозревая ничего, — место-то открытое, лес далеко! — гитлеровцы едут спокойно и весело, не считая даже нужным выслать вперед разведку.

Возмездие настигает их несколько секунд спустя. Над пыльным большаком, неожиданно и веско разорвав тишину, пророкотала пулеметная очередь, грянули винтовочные выстрелы. Девятнадцать (потом стало известно) оккупантов уже не вернутся в свой фатерлянд с нашей земли. Спасибо тебе, Поля!

Вспоминается мне еще одна встреча с Полей Жлобич. На этот раз солнечным осенним днем недалеко от ее хуторка. Невысокая, светловолосая девчушка с большими голубыми глазами на округлом, миловидном лице внимательно и очень серьезно слушала нас. Ей предстояло новое задание: разведать подходы и охрану моста через Птичь. Необходимо было досконально и точно узнать время смены вражеских караулов, их численность и состав, расположение и количество огневых точек. Успех предстоящей операции во многом зависел от этого. И командование отряда при выборе кандидатуры разведчика было единодушным: только Жлобич!

В Поле мы не ошиблись и на этот раз: с нелегким и опасным заданием она справилась, как всегда, блестяще.

Со смертью сестры у Поли появились новые заботы: на следующий же день после трагедии в Осиповичах она перевезла малышек Тины к себе на хутор и все свободное время отныне посвящала им. Девушка целиком отдала себя детям, пытаясь заменить им погибшую мать.

Никто из нас не мог, конечно, оставаться к этому равнодушным. И пришел день, когда мы, решившись на откровенный разговор, приехали на хутор Жлобичей. Понимая, насколько трудно теперь нашей Поле вести регулярную разведку в Симоновичах, и подыскав ей надежную замену, командование решило освободить девушку от ее нелегкой и опасной работы.

Однако состоявшийся разговор закончился для нас совершенно неожиданно.

— Полечка, за все, что ты сделала для отряда, за твое мужество и героизм огромная тебе благодарность! От командования, от бойцов, от всех нас, — сказал я. — Но теперь, когда у тебя на руках детишки Тины, мы не можем больше, не имеем права рисковать тобой. Слишком уж велика опасность. И как ни важна нам твоя помощь, малышам ты гораздо нужней. Не обойтись им без тебя!

— А кто же поведет разведку на Симоновичи?

— Есть у нас замена. Об этом не беспокойся.

Последовала минутная пауза, а затем, совершенно неожиданно для нас, глаза девушки наполнились слезами.

— Значит, и замену уже успели подобрать? Быстро это у вас. А как же я? Не нужна больше?

— Пойми нас правильно, Поля. Мы не можем, не имеем права рисковать тобой. Дети к тебе успели привыкнуть, и отнимать у них этого нельзя! Ни в коем случае!

— О девочках не беспокойтесь. Вокруг — славные, добрые люди: в беде они никого не оставят. А лишаться разведчицы отряду, думаю, не годится. Тем более что прикрытие у меня надежное и причин для тревоги пока никаких.

Прийти к общему мнению нам так и не удалось. А неделю спустя мы узнали, что Поля Жлобич, побывав в соседнем отряде Алексея Шашуры, договорилась с командованием о ведении разведки в направлении Симоновичей.

Однако крепкая товарищеская дружба Поли с нами на этом не прервалась. Девушка продолжала бывать у нас в гостях, тем более что в отряде имени Ворошилова политруком одной из партизанских рот был ее родной брат Владимир Жлобич. И каждый раз бойцы отряда встречали ее с теплотой и любовью, как сестру.

Но никто не знал, какая страшная участь ждет ее вскоре.

Осенняя ночь сорок второго. На резком, насквозь пронизывающем ветру одинокая девчушка упорно борется с волнами темно-свинцовой Птичи. Едва выбравшись на берег и торопливо отжав мокрую одежду, Поля бежит к Симоновичам.

Встревоженная София еще на пороге встречает сестру.

— Сегодня ночью гитлеровцы проведут крупную операцию, — с волнением в голосе шепчет она. — Каратели большими силами выступают в район Парщахи. Их много, очень много. Надо предупредить партизан!

Погруженная во мрак деревня, несмотря на поздний час, полнится сильным ревом прогреваемых автомобильных моторов. Большая колонна крытых армейских грузовиков вот-вот с зажженными фарами тронется в путь.

Медлить нельзя ни минуты! И Поля, не успев даже обсушить платье, бросилась к реке. Моросил мелкий холодный дождь. До Парщахи неблизко: больше пяти километров нехожеными болотами, оврагами.

До стоянки отряда наконец остается два километра. Вот и знакомое пересечение безлюдных лесных дорог: самое трудное уже позади.

Но здесь оказалась вражеская засада.

Под вечер, когда карательный отряд гитлеровцев, так и не обнаружив партизанского лагеря, снял засаду и ушел из лесу, группа разведчиков нашла в придорожном кювете обезображенный и уже холодный труп. С большим трудом партизаны опознали Полю Жлобич…

Той же осенью сорок второго года нашим разведчикам оказала помощь еще одна патриотка.

И вот перед командиром группы разведчиков нашего отряда Николаем Семенчуком стоит молодая, чуть больше двадцати лет, с приятным, открытым лицом женщина. Из Симоновичей ее привел партизанский связной Ваня Белоушко.

— Когда к деревне подошли фашисты, оборону там держал небольшой отряд красноармейцев, — рассказывала Ася Солнцева, вспоминая первые дни войны. — Сколько их было, точно не знаю. Только несколько часов подряд, почти до самого вечера, шел сильный бой. Наутро, когда все стихло, мы с подругами решились наконец выйти на улицу. На окраине Симоновичей, ближе к лесу, обнаружили тела наших бойцов, холодные уже… Рядом с ними лежало оружие: винтовки, обоймы, а чуть подальше, в окопе, — пулемет. Той же ночью красноармейцев тех мы похоронили. И в одну могилу вместе с бойцом закопали пулемет. — Девушка немного помолчала и, вопросительно взглянув на разведчиков, уверенно закончила: — Если он вам нужен, могу показать. Недалеко это.