Дорога усиленно охраняется. Едва ли не на каждом километре у полотна ее темнеют дзоты. Патрули, вооруженные автоматами, в сопровождении овчарок проходят по полотну через короткие промежутки времени. Лес, когда-то вплотную прилегавший к насыпи, сейчас метров на двести по обе стороны от дороги вырублен: хорошо просматривается почти каждый метр пространства. Кроме этого, многие участки на подходах к магистрали заминированы. Об этом тоже нельзя забывать.

Вывести группу к намеченной цели помог Василию Лесику проводник, житель одной из ближних деревень. К радости партизан, он оказался железнодорожником-стрелочником: как никому другому, ему хорошо известны многие детали в организации охраны дороги.

По шпалам, негромко переговариваясь между собой, проходит группа гитлеровцев. Шаря по снежному насту лучами фонариков, они внимательно и настороженно осматривают каждый метр железнодорожного полотна и рельсов.

— Обождем чуток, — наклонившись к Ольге, едва слышно шепчет проводник. — Сейчас еще пойдут!

И действительно, только смолкли вдали звуки солдатских шагов, как из-за поворота появляется новый патруль. Автоматчиков шестеро. В надвинутых на глаза стальных шлемах, с оружием на изготовку, они с трудом сдерживают на поводках огромных овчарок. «Только бы не учуяли!» — мелькнула у девушки тревожная мысль. Но нет, партизаны остаются незамеченными.

Вот наконец долгожданный момент. Махнув рукой в сторону насыпи, стрелочник шепчет:

— Теперь можно!

Как и было условлено, к дороге ползут двое: Ольга Груздова и Василий Лесик. Остальные бойцы, передернув затворы автоматов, готовы в любую минуту прикрыть их огнем. Это на всякий случай.

Ночное небо чисто и безоблачно. Яркий диск луны заливает бледным, неживым светом каждый сугроб, каждый кустик на заснеженном ровном поле. Укрыться негде: вокруг — ни единого деревца.

Все ближе и ближе насыпь. Еще несколько рывков вперед — и партизаны у самого рельсового стыка. Теперь все решают минуты.

Расстелив на снегу плащ-палатку, Ольга кивает товарищу: давай! Командир подрывников осторожно, чтобы не задеть металл, начинает долбить саперной лопаткой землю между двумя шпалами. Промерзлый гравий поддается с трудом, отнимает много сил. Но на передышку ни секунды нет: возможно, от этой единственной секунды зависит исход операции.

Через несколько минут углубление готово. Заложив заряд, партизаны засыпают его снегом. Поочередно, не выпуская из рук автоматов, тянут они в сторону леса плащ-палатку с вынутым грунтом, заметая собственные следы березовыми ветками. Ползти приходится осторожно: рядом вьется шнур от взрывного устройства.

Позади более сотни метров. Теперь надо ждать. Однако изнемогать в тревожном ожидании, к радости партизан, им пришлось совсем недолго: почти тотчас же с запада, от станции Татарка, послышался мерный, все нарастающий перестук колес. Эшелон!

Приглушенный луч паровозного прожектора, высвечивая ненадолго и слабо сугробы вдоль насыпи, пробивается из-за поворота. Состав идет ходко, бригада, видно, стремится побыстрей миновать опасный участок. Товарные вагоны чередуются с открытыми платформами. На них под брезентовыми чехлами угадываются контуры боевых машин: танки!

— Пора! — горячо и взволнованно шепчет Ольга.

И в тот же момент Лесик резко и сильно дергает шнур.

Ослепительная вспышка озаряет заснеженное поле. Земля тяжело и гулко вздрагивает под ногами партизан. Доли секунды спустя до них доносится мощный, раскатистый взрыв. Свершилось!

Паровоз заваливается под откос, увлекая за собой часть вагонов. Продолжая по инерции двигаться, они наползают один на другой, круша и калеча под обломками гитлеровских вояк. Оглушительный грохот, скрежет металла, вопли раненых — все смешивается в единый гул.

Чуть погодя из хвостовых вагонов, которые не сошли с рельсов, раздаются автоматные очереди. Фашисты беспорядочно палят в сторону темнеющего леса. Одновременно открывают огонь пулеметы, установленные в ближних дзотах, патрули.

Но уже поздно. Партизанская группа без потерь быстро отходит и углубляется в лесную чащу. Несмотря на усталость, бойцы бесконечно счастливы: задание выполнено!

Обнимая друзей, Ольга взволнованно и горячо повторяет:

— С победой вас, родные! С победой!

И действительно, это — победа. Еще одна. Одна из многих.

Боевой счет подруг-партизанок с каждым днем множился. Так к концу 1943 года при непосредственном участии Ольги Груздовой было подорвано и пущено под откос четыре вражеских эшелона. Несколько десятков вагонов с живой силой и техникой не дошли благодаря этому до линии фронта! Комсомолка лично произвела 18 взрывов рельсов во время ударов партизанских бригад по гитлеровским магистралям. На счету Прасковьи Козыревой два разбитых воинских эшелона. Один из них был пущен под откос 17 апреля 1943 года неподалеку от станции Муляровка на магистрали Брест — Гомель. Помимо этого, девушка неоднократно принимала участие в боевых операциях отряда, в том числе в уничтожении телефонной связи врага.

Беззаветному мужеству партизанок мы обязаны многим. Примеров тому можно привести немало. Но один эпизод из боевой биографии Ольги Груздовой запомнился мне особо.

Шел май 1944 года. Партизанские отряды нашей 99-й бригады надежно блокировали крупный гитлеровский гарнизон в районном центре Телеханы Пинской области. За пределы населенного пункта оккупанты не рисковали выходить даже в дневное время: все их вылазки решительно пресекались партизанскими подразделениями. Снабжение гарнизона боеприпасами и продовольствием велось исключительно самолетами из прифронтового Пинска.

Однако мы не забывали о возможности прорыва плотного кольца партизанской блокады извне, со стороны Днепровско-Бугского канала, по которому проходила в те дни полоса обороны фашистской армии. Вот почему одна из рот отряда имени Грабко под командованием Григория Логойко была послана на постоянную засаду к дороге Пинск — Телеханы, неподалеку от деревни Круглевичи. Партизаны окопались, закрепились и приготовились ждать врага как угодно долго. Среди них в составе своего взвода была и Ольга Груздова.

Прошло две недели. И вот майским полднем в расположении штаба бригады, который стоял в те дни в деревне Святая Воля, что в десяти километрах от Телехан, объявили тревогу. В поле, со стороны Пинска, появилась и двигалась на наши передовые посты гитлеровская легковая автомашина.

Я, комиссар бригады Андрей Чайковский и мой заместитель по разведке Виктор Макаров выбежали из хаты. Поле на подступах к деревне просматривалось отлично. Подношу к глазам бинокль, вижу машину. Темно-зеленого цвета, в разводах камуфляжа, она ползет медленно, переваливаясь на ухабах дороги. И первое, что мы все с удивлением заметили, — небольшое красное полотнище, полыхающее на ветру над кузовом.

— Откуда он здесь? — слышу полный недоумения голос Макарова. — Неужели Логойко прозевал?

— Не может этого быть, — с сомнением покачал головой Чайковский. — Командир он грамотный, с опытом.

Взвод охраны с двумя станковыми пулеметами был наготове. Заняв свои места в окопах, бойцы внимательно наблюдали за машиной. Она все ближе и ближе. Наконец, миновав передовые посты, легковушка въехала в деревню и направилась прямо к нам. Это была новенькая открытая «татра».

На переднем сиденье — двое в немецкой форме. Рядом с водителем, угрюмо поглядывая по сторонам, — гитлеровский офицер в надвинутой на глаза фуражке с высокой тульей. За его спиной, стоя в полный рост, радостно улыбаются нам бойцы партизанской роты Григория Логойко. В центре, с самодельным красным флагом в руках, — Ольга Груздова.

Когда машина поравнялась с домом, где находился штаб, девушка приказала шоферу остановиться. Скрипнув тормозами, «татра» замерла. Перемахнув через борт, партизаны выстроились перед нами. Рапортует Ольга:

— Товарищ комбриг! По поручению командования роты разрешите доложить…

Как выяснилось, гитлеровцы появились в тот день неожиданно. Два грузовика с автоматчиками, сопровождавшие легковую машину с жандармским полковником, на большой скорости шли по большаку от Пинска к Телеханам. Фашисты были настороже: за каждым деревом, кустом их, конечно, могли ожидать партизаны. И все же засаду они проглядели. Подпустив колонну на несколько десятков метров, патриоты обрушили на нее шквал огня. Удар был ошеломляющий. Одна за другой рвались под колесами гранаты. Потеряв управление, грузовики завалились в придорожный кювет и вспыхнули.

С дружным партизанским «ура!» бойцы поднялись в атаку. И в первых рядах бежала молодая девушка. Это была Ольга Груздова.

Приняв четкий рапорт, я подошел к Оле, обнял и расцеловал ее. От имени командования бригады мы вместе с комиссаром Андреем Чайковским тепло поздравили отважную партизанку и всю группу с успешным выполнением задания.

Не менее памятно и дорого для меня имя еще одной партизанки, комсомолки Марии Колпаковой. Ничем не примечательная скромная девушка, по профессии педагог, Марийка пришла в отряд имени Кирова из родной деревни Ковчицы зимой 1942/43 года и с первых же дней активно включилась в боевую жизнь отряда.

В конце 1943 года линия фронта приблизилась к Березине. Радости партизан не было предела: каждый понимал, что освобождение родной белорусской земли от оккупантов не за горами. На ближних подступах к району действий отряда имени Кирова, взламывая оборону противника, успешно продвигалась на запад 37-я стрелковая дивизия Красной Армии. Форсировав реку и обойдя райцентр Паричи, ее части в середине декабря создали реальную угрозу прорыва на этом участке фронта.