– Стриптиз на индустриальном фоне! Ну и как я тебе?

– Ты прекрасна, спору нет, – очнулся дед.

– Можно от меня потерять голову?

Сыщик кивнул.

– Еще как.

– Почему же вы не поняли Михаила, разве он не был мужчиной?

– Но я то тут причем? – забегал глазами дед.

Ксюша отвела от него взгляд.

– Пока не знаю, но думаю ты что-то темнишь.

Корнеич кончиками пальцев коснулся ее щеки, шеи, … Потом покачал головой.

– Опасная ты штучка.

Ксения пришила пуговицу на место и спустилась на пол.

– Ну, на сегодня это все.

– Что же ты от меня хочешь? – поинтересовался Корнеич.

Ксения ответила не сразу. Одевшись оглядела себя в маленькое зеркальце, вынутое из сумочки

– Чтобы ты помог найти Корнилыча …Не по службе, а по дружбе… Он мне очень нужен… И я ему тоже.

– Первое, я усвоил, не знаю как последнее, – пробормотал Корнеич, глядя куда-то в угол, потом вновь обернулся к Ксюше.

–Ты считаешь, что он жив?

Ксения уже сунула руку в один рукав, замерла и холодно оглядела сыщика.

– То, что его нет в живых, надо отбросить сразу. В больницах он нигде не числится, я все обошла и обзвонила, к тому же он не был даже просто состоятельным человеком, никогда никому не мешал. Он не был прокурором или политиком. Кто и за что мог его убить?

– А если сам? Одинокий пожилой человек, уставший от жизни…

Ксения отрицательно помотала головой.

– Уставший? Ты просто его не знаешь. Не мог он так поступить…

Корнеич молча наблюдал за Ксенией.

– Ну ладно, – прервал он ее изложение.

Та вопросительно уставилась на него.

– Что – ладно? – озвучила она свой взгляд.

– Считай меня своим наемным работником, – рассмеялся дед. – Разве можно устоять перед таким гонораром? А теперь шлепай домой. Я еще немного подежурю…

Ксения, подойдя к двери, обернулась. Глаза ее потеплели.

– Не заметила что-то эффекта.

– Ну, я же конспиратор…, – совсем уже в туман поплыл дед.

На площадку он вышел вместе с ней.

– Провожу тебя немного. Все-таки поздно…

У двери Корнилыча Ксения вновь задержалась. Ожидая на площадке, пока сторож навесит замок на свой наблюдательный пункт, она рассматривала дверь квартиры архивариуса с такой тщательностью, словно потертая обшивка или косяк с потрескавшейся, некогда белой, эмалевой краской, могли что-то подсказать. Дверь эта помнила последние прикосновения своего хозяина. И, может быть, на ней остались следы других рук, которые и погубили Михаила.

– Я думаю, следовало бы пробраться в квартиру и хорошенько осмотреть все вещи. Кто знает, что-нибудь да подскажет нам, что здесь произошло, – задумчиво произнесла Ксения, почувствовав за спиной своего «наемного работника».

Дед хмыкнул.

– Это уже преступление по должности.

– Да, должность то у тебя, один черт, условная, – хмыкнула Ксения.

Дед немного подумал.

– Была, не была, – он сунул руку в карман своего плаща и вынул ключ. – Замок, мы сломали, когда вскрывали дверь, потом поставили другой. Я и приглядывал за квартирой, думал, что хозяин вернется. Как бы он попал домой?

– А говорил что караулишь, чтобы задержать преступника.

– Я его уже задержал, – отозвался дед.

«Шутник!» – сердито подумала Ксюша.

Дверь открылась легко. Ксения проскользнула в квартиру раньше сыщика и оглядела комнаты. Все изменилось до неузнаваемости. Коклюшкина ничего не упустила – другие обои, другие занавеси, переставлена мебель, только картина что висела над диваном, осталась на месте. Да это та самая картина, которую видела Ксения у Иона… Именно та. Теперь у нее рассеялись последние сомнения. Она обернулась к Корнеичу и пожала плечами.

– Не понимаю. Такое впечатление, словно здесь жил уже кто-то другой.

– Что, все совсем не так было?

– Совсем, – подтвердила Ксения.

– Я так и думал, – пробормотал старик. – Но как, по-твоему, здесь хотя бы все сохранилось?

– Пропаж не вижу но все как будто не на месте. Словно кто-то здесь рылся…А кто подтвердил, что квартира не ограблена?

– Клюшкина. Других свидетелей мы не нашли.

– А что, разве она бывала здесь? – резко обернулась Ксения.

– Говорит, что да. Правда давно.

– Вот, смотри, на стакане, на тумбочке, видны отпечатки, надо их снять…, -заволновалась Ксения.

Корнеич согласно кивнул головой, но ничего не отвечал.

– Что же ты молчишь?

– Я подскажу следователю, а пока ничего не трогай. Пойдем отсюда…

– Можно я пройду в ту комнату, где мы жили?

– Ну, пройди.

Ксюша двинулась по коридору. Окинула взглядом стол, раковину, полку с тарелками. Здесь все как было раньше. Отодвинула занавеску душевой кабины. Светильник, который она так тщательно пристраивала на трубах, валялся на полу кабины в углу.

Ксюша подошла к двери комнаты и попыталась ее открыть. Безрезультатно. Она приложила больше усилия, толкнула. Дверь не поддавалась.

Подошел Корнеич. Посветил фонариком.

– Дверь заколочена

– А вы туда не заглядывали?

– Были, но заколотили снова. На один гвоздь. Сейчас…, – он отшатнулся к стене и плечом двинул в дверь. Та распахнулась.

Ксюша с минуту рассматривала комнату. Впечатление такое, словно она ее и не покидала. Даже накидочки, когда-то аккуратно разложенные ею на тумбочках, столе, стульях, не тронуты. Лишь постель, аккуратно заправленная, слегка примята, словно поверх покрывала кто-то лежал. Или это они с Андреем, собирая вещи, ставили на нее свои сумки? Да нет, тогда, перед тем как выйти, она прошлась по комнате и все поправила.

– Ну, что? – спросил Корнеич.

– Здесь все как раньше. Только, зачем была заколочена дверь?

– Не знаю. Мы ее едва сорвали. Потом уже снова прихватили условно… Но ничего не трогали.

Уже на улице Ксения продолжила свои умозаключения:

– Кто-то все же в квартире был. Какие-то злоумышленники.

Сейчас они, наверное, затаились, пока все заглохнет и можно

будет обстряпать дело…

Корнеич хмыкнул.

– Какое дело? Ты же утверждала, что он жив? Уже так не считаешь?

– А я и сейчас в этом уверена. Ну, а вдруг он где-то в залож

никах?

– С таким талантом дела можно рассматривать не выходя

из кабинета. Или не слезая с горшка.

Ксения рассердилась.

– Ну ладно, я не специалист по расследованию, но почему вся эта толпа милиционеров, следователей, прокуроров, судей, как будто чем-то занимаются, получают деньги, а в стране все не лучше. Так же воруют, грабят, убивают…

Корнеич остановился.

– Знаешь, девочка, тех, кто борется с преступностью, неправильно называют мусорами, они скорее мусорщики. Народ насорит, они убирают, тот снова насорит… Процесс бесконечный. Когда рисовали будущее без преступлений – рассуждали глупо… «И вот, наконец, придет время, когда никто не будет воровать!» – дед произнес последнюю фразу с театральным жестом.

– Никогда такого не будет. Процесс бесконечный. Романтики народ глупый и нерациональный.

Они пошли дальше молча. На трамвайной остановке Корнеич спросил:

– А что, ты кого-то конкретно подозреваешь?

– У дочери той самой Коклюшкиной, что была у вас в понятых, я видела вещицу, которая принадлежала ему… Мать работала в кадрах, в той же организации. Мне, кажется, она замешана в этой истории… Прошу тебя, Корнеич, постарайся раскопать эту кучу, я расплачусь с тобой прямо здесь, на трамвайной остановке… Мне же скоро уезжать…

Корнеич растерянно оглянулся на ожидающих трамвай людей и с ужасом прошептал:

– Ты совсем рехнулась, разве можно…

– Можно, – оборвала Ксения. – Я чувствую, что он жив. Чув-

ствую, понимаешь. Мне плевать на вашу логику, домыслы, предположения… Фактов то у вас никаких…

Корнеич внимательно посмотрел ей в лицо и твердо произнес:

– Я обещаю. Если не найду его самого, то назову тебе того, кто его погубил … Через три дня.

– Что же я, три дня буду сидеть, сложа руки?

– Зачем же. Сходи в музеи, театр, отдохни… У нас так много замечательного: архитектура…