– Значит, в моей изоляции были заинтересованы оба, – усмехнулась Ксения.

– Знаешь, что я тебе скажу, по поводу твоего. Он перспективный малый. Тяготение к бабам слабо выраженное, собой управляет. Выдержка на высшем уровне. Исполнительный. Этот на пути к адмиральской звезде не оступится. Не то, что некоторые…

– Он же меня не любит!

– Кто сказал? – изобразил удивление Василий.

– Ты как будто не знаешь.

– Ну…, – протянул он. – Семья у моряка это море. А если

женщина и есть, то….

– Серенькая. Не богу свечка…, – подсказала Ксения.

– Да нет, не во внешности дело. Главное, чтобы сам с ума не

сходил и не строил иллюзий.

– Значит, в его представлении, я изначально была шлюхой, которую и потерять не жалко. Интересное открытие, -

Ксюша поднялась и подошла к окну.

По проспекту вовсю мельтешили автомобили. Немало и прохожих – не все еще угомонились…

Ксюша снова обернулась к Василию.

– И что, ты там, на шхуне, трахнул бы меня, выставив мужа за дверь и…в порядке вещей? Был бы прекрасный наглядный урок курсантам. а я там была как наглядное пособие. Вот, мальчики, я же вам говорил, что все женщины шлюхи и не надо по ним страдать, они того не стоят. Вы служите спокойно ребята… Короче, свой житейский опыт ты внедрил в систему воспитания.?!

– Ну, разве я не прав?

Ксения взвившаяся было внезапно осела и уже негромким голосом ответила:

– Да прав, конечно.

К обоюдному облегчению вошла Женя и выставила на стол парящий пирог.

– С рыбой! –сразу же определил капитан.

Женя кивнула.

– Вот всю жизнь с морем, а рыба не надоела. Больше

всего люблю пирог с рыбой… И как эта бестия только догадалась!

– Приходится настраивать нюх, – улыбнулась Женя. – А то ведь опять снимешься с якоря.

– Ну, нет, – уже серьезно заявил потенциальный жених. – Решаюсь я, конечно, долго, но основательно. Ты моя последняя ставка. Заявляю официально.

Коньяка оказалось на донышке бутылки и капитан, вскочив, отправился в ближайший магазин.

Женя тотчас же обернулась к Ксюше.

– Знаешь, я ему рассказала о себе все. С самого первого дня, какой помню. И стало как будто легче. Даже не то слово… Будто скинула с себя вшивую одежду…Но страшно.

– Как все?! – не поверила Ксения.

– Очень просто. Похоже, было на хирургическую операцию без наркоза…

– И он тоже покаялся в своих прегрешениях? Уж ему

то, наверное, ночи бы не хватило…

– А я даже и не спрашивала. Мне безразлично.

– Вот так дела… А как же равноправие?

– Если оно не предусмотрено природой, то, наверное, его и не должно быть. Чего-то мы недопонимаем…

Ксения иронично посмотрела на подругу поверх фужера, с недопитым шампанским.

– И про Андрея тоже?

– Что про Андрея?…Что спала с ним? – сверкнула глазами Женя.

Ксения промолчала.

– Жалко мне его почему-то стало. Зря ты его обижаешь… Василий размазал? – ухмыльнулась подруга, продолжая пытливо следить за выражением лица Ксении.

– Сама поняла. Думала, что в процессе самоочищения ты и мне поведаешь что-нибудь…

– Тебе это нужно?

Ксения задумалась.

– Наверное, нет. Но, с другой стороны, это меня саму как-то реабилитирует.

– Комплексуешь?

Ксюша кивнула головой.

– Немного. Наверное, старею.

– Я думала, что только у меня такое чувство.

«Старухи» пригорюнились.

Появление гонца с бутылкой водки их оживило. Василий сам вызвался приготовить овощную закуску.

– Может быть, сдать тебе кухню с инвентарем по описи? – ревниво заметила Женя, рассматривая красиво разложенные дольки помидоров, огурчиков, зелень (все инкрустировано сметанными узорами) на широком блюде.

– Не претендую, – возразил Василий. – Это твоя вотчина, я могу лишь оказывать теоретическую помощь.

– Шеф поваром.

– Ни в коем случае. Если женщина не чувствует себя хозяйкой на кухне, то у нее создается ощущение лишней, а я этого позволить не могу.

– Вот повезло тебе, Женя! У тебя самый удачный вариант, когда мужчина прошел хорошую стажировку, все понимает, все может. Такой уже не испортит…

– Борозду? Безусловно. С глубиной вспашки у нас все в порядке, – подхватил Василий и подмигнул Жене.

Та, неожиданно, порозовела лицом.

«Ну, прямо, метаморфозы!» – изумилась Ксения.

Ближе к полуночи стал назревать вопрос, где будут ночевать потенциальные молодожены. Василий предположил, что можно остаться и здесь, все равно у них период физиологической реабилитации. Мораторий. Женя возразила и настояла, чтобы ехать к Василию. Не все же пути перекрыты…

–Вот! – заключил Василий. – Разве откажешь ей в рассудительности?!

Ксения, предварительно проверив, взяла ли Женя ключ от своей квартиры, закрыла за ними дверь.

Пропажу Ксения обнаружила утром, когда мысли о скором отъезде окончательно измучили ее. Открывая сумочку, вспомнила, что уже несколько дней ей не попадался на глаза паспорт, который она хранила вместе с косметичкой и кошельком. Ксюша обшарила все уголки и отделения. Действительно, паспорт пропал. Паническое состояние длилось недолго. В любом случае это очень убедительный повод задержаться. Пока в милиции добьешься справки об утерянном документе, можно как минимум на наделю продлить отпуск. И, кто знает… Ксюша уже отыскала лист бумаги и авторучку, чтобы сочинить короткую и ясную телеграмму мужу, умудрившемуся дважды позвонить Жене, с одним и тем же вопросом – когда вернется жена. Завтра-послезавтра он должен прибыть с учений на базу. Телефонный звонок отвлек ее. Ксюша все еще была дома одна и взяла трубку. Голос Корнеича.

– Паспорт у меня. Я уже купил билет. Поезд через два часа. Приезжай на Московский вокзал. Жду у памятника Петру.

Ксения не успела толком ничего понять и едва открыла рот, как связь прервалась.

– Черт! – возопила она, швырнув трубку. Ее никак не устраивала такая опека.

В конце концов, она взрослая дееспособная женщина и может сама определить, когда ей уезжать и надо ли ехать вообще. И как паспорт оказался у этого сыщика? Кто просил его об этой услуге? В расстройстве Ксения долго не могла принять никакого решения. Всякое казалось неразумным. Уехать, так ничего и не добившись? Остаться без всякой надежды что-нибудь изменить?

Немного успокоившись, поняла, что не успеет проститься с подругой – они с Василием отправились навестить больную мать Жени. Заодно и познакомить ее с будущим зятем. Они вряд ли вернутся до вечера. Ксения начиркала несколько прощальных слов Жене на приготовленном листе бумаги и, поминая недобрыми словами своего благодетеля, сбросала вещи в дорожную сумку.

Не успела она коснуться дверной ручки, как в замочной скважине, с другой стороны, торопливо зашуршал ключ, и дверь распахнулась. Выражение лица Женьки было настолько необычным, что Ксюша невольно отступила назад. Глаза подруги с размазанной краской были широко раскрыты и неподвижны, как у слепой, губы тряслись, на щеках развезена вся косметика какая была наложена на лицо с утра. Не замечая Ксюши, она бросилась в ванную, но уронила сумочку, споткнулась об нее, ударилась в торец приоткрытой двери и кинулась дальше на кухню. Ксения в полнейшем недоумении отправилась вслед за ней. Женя судорожно выдергивала один за другим ящики стола, нашла сигареты, разорвала трясущимися руками пачку, ухватила одну из них за фильтр, попыталась сунуть в рот, но промахнулась, смяла, отшвырнула в сторону и, завалившись на пол спиной в угол, закрыла лицо руками.

Ксения, перепуганная до предела, не знала как себя вести, наконец, встав перед Женей на колени, потрогала за плечо.

– Женечка, что случилось?

Подруга резко откинула голову, так и не глядя на Ксюшу, раздула ноздри. В беспомощно распахнутых глазах блеснули слезы.

– Что? – повторила Ксения.

– Это мой отец!

– Где? Кто? – вскочила Ксюша, и в этот момент раздался звонок.

– Открой дверь, увидишь, – видимо из последних сил простонала Женя.