Игорь с Толиком при погрузке проявили усердие, которое не могло остаться незамеченным. «Подруги» с мрачными физиономиями следили за ними и Ксенией, потом, видимо, осознав нелепость своего бездеятельного положения, тоже приняли участие в работе – одна принесла горшок с давно засохшим цветком, другая табурет с отвалившейся ножкой, который Ксения хотела оставить.

Когда все вещи были уложены и «мужья» выразили готовность придти и на разгрузку, Ксения, предварительно убедившись, что подруги стоят за углом кузова и должны ее слышать достаточно громко поблагодарила их за заботу и сказала, что мальчики вполне справятся с делом. К тому же, по русской традиции, первой порог жилища, должна перейти кошка, а их ноги удачи определенно не принесут и хорошо, если бы они его вообще не переступали. Как она не пыталась смягчить ультиматум – прозвучало достаточно резко, но мужики, включившись в ситуацию, не обиделись, а Игорь даже многозначительно подмигнул ей в знак понимания. Придурок явно решил, что она с ними заигрывает.

Квартира оказалась на первом этаже. Уютная, с удобной планировкой, малогабаритная, двухкомнатная. Ее это немного удивило. Зачем ей две комнаты? Была и еще одна особенность. Дом находился в черте города. Все окна квартиры выходили в большой сквер с еще молодыми деревьями и кустарниками. Другие дома отстояли от того где поселилась Ксения, на расстоянии достаточно большом, чтобы бесконечная публика глаза не мозолила и в то же время чтобы не чувствовать себя в ссылке. Добровольная изоляция и навязанная имеют существенное различие.

После переезда Ксению беспокоили еще реже, но «любимые» подруги, некоторое время спустя, все же нарисовались. Глазами по углам больше не шарили. Видимо мужички в плавании. Принесли бутылку портвейна, но Ксюша пить отказалась, сославшись на проблемы со здоровьем. Посидели, «почесали» языки о политике, потом на бытовую (о мужиках ни слова) и простились с хозяйкой, но у самого порога Катерина обернулась к Ксении и огорошила ее предложением.

– У меня, оказывается, здесь есть дальняя родственница в местном монастыре. Я рассказывала о тебе. Не хочешь с ней пообщаться? Она там, на грузовичке заруливает, может подкатить, когда хочешь.

Ксюша усмехнулась, и Катя отвела глаза.

– Пусть приходит, – согласилась молодая вдова. – Я всегда дома и всегда свободна.

Закрыв за сучками дверь, Ксения подошла к зеркалу и

всмотрелась в свое изображение. Монашеское одеяние ей, пожалуй, пойдет, черный цвет ей к лицу. Не пришлось бы, потом, подругам дежурить у стен монастыря… Изменились девочки. Когда Ксения только появилась на базе, они взялись учить ее жизни в непривычных условиях. «Маленький любовник» появился у нее по их же совету – жене моряка такая штука просто необходима (командование могло бы выдавать как инвентарь). Сами они не чуждались и настоящих (Ксения компании им в этом никогда не составляла) и подвигов своих от нее не скрывали. Сейчас же демонстрируют чудеса целомудрия.

Божья овца явилась уже на другой день. По возрасту не старше Ксении. Одеяние как удостоверение – лишних вопросов можно не задавать. Она лишь назвала свое имя «Мария» (то ли мирское, то ли присвоенное ей в обители) и, без лишних церемоний, прошла в комнату, потом, спохватившись, попросилась в ванную, помыть руки – по пути пришлось повозиться с машиной.

Ксюша хотела угостить ее чаем, но та отказалась и даже посмотрела на «сестру» с осуждением. Она пришла не затем, чтобы трапезничать а беседовать с душой заблудшей. Ксения хотела было возникнуть, «о какой заблудшей душе» идет речь? Но раздумала. По сути, она права.

Сначала Мария порасспросила Ксению, откуда она родом, есть ли у нее матушка и

батюшка, чем занималась все эти годы… Потом, не особенно вникая в ответы Ксюши, перешла к разговору на библейские темы и около полутора часов рассказывала ей различные, мало связанные между собой, поучительные истории. Ксения пыталась когда-то самостоятельно одолеть Библию, но тогда она показалась ей чрезмерно объемной и непонятной. В пересказе все воспринималось значительно легче, и потому вдова не прерывала своего неожиданного проповедника. К концу занятия Мария свела все сказанное к одному – коль душа просится служить Богу – грех не прислушаться к внутреннему голосу – это Всевышний взывает к ней, чтобы взяла тяготы и лишения, во имя и во славу его, исполнила долг свой как велит совесть и… Божья овца вдруг подскочила и вместо заключительной фразы вскрикнула:

– Черт, зажигание не выключила! – и унеслась из квартиры словно метеор.

Вернулась через пару минут.

– Ложная тревога! – пробормотала она и попросила напомнить, на чем они остановились.

– На совести, – подсказала Ксюша.

– Да, совесть это наш верный компас…, – забормотала та, видимо так и не вспомнив,

где произошла заминка.

Огорчало это ее недолго. Она принялась, уже нормальной речью, описывать свои злоключения. Она тоже вдова. Почти. Ее парня убили в межнациональном конфликте, и они не успели пожениться. Обещала ему, если он не вернется, уйти в монастырь. Они вместе учились в одной школе и еще тогда (но в старших классах!) встречались на чердаке сарая школьного же двора. Там их прихватил завуч… Чуть не выгнали, но дело было «под занавес» и они пообещали, что узаконят свои отношения, в случае чего… Там же, в школе, мальчишкам, преподавали автодело, и она упросила того же завуча (он почему-то стал, после того случая, проявлять о ней отеческую заботу) записать и ее. Очень уж хотелось водить машину. Пришлось уступить между делом и завучу. А когда Сашу убили, она узнала, что в монастыре есть автомобиль, а ездить там никто не может, к тому же она должна была выполнить свой долг… Правда, в школе был у нее еще Ваня. Очень старался отбить ее у Саньки, но с ним ей поначалу не понравилось. Вроде все то же, а вот не то.

– Правда, позднее…, – Мария спохватилась и вспомнила

о делах. – Мне пора. Вечерняя вот-вот. Я загляну к тебе в субботний день?

– Заходи, – просто ответила Ксюша, не зная, что подумать.

– Я же тебе совсем не успела рассказать о нашей обители. Это

сказка.

Последнее «сестра» произнесла почему-то без энтузиазма и вздохнула. Перед тем как уйти она спросила у Ксении, не бывает ли та по каким-нибудь делам в городе, по магазинам там, или еще что… Получив отрицательный ответ, снова вздохнула.

При следующем визите Мария приступила к осуществлению основной цели – ознакомлению с бытом и преимуществами монастырской жизни.

– Конечно, мы ведем праведную жизнь. С утра до вечера тру

димся и молимся. У нас есть подворье, коровы, лошади, другие животные, большое поле. Все ухожено, чистенькое. У нас везде все чистенькое. И души и тела и все, что нас окружает. Мы сторонимся мирских развлечений, но у нас есть компьютеры, библиотека. Книжки, конечно, только те, что прошли экспертизу… Телевизор тоже есть, правда включают программы, которые утвердит духовный совет… Все у нас основано на христианских традициях, но мы чураемся и современности, что созвучна учению… Вот, у нас есть даже рекламные проспекты…

Мария вынула из своей холщовой сумы (тоже черного цвета) блестящий буклет и положила на стол. На глянцевой обложке ярко выделялся монастырский ансамбль. Ксения стояла немного в стороне, собираясь пройти на кухню, чтобы предложить все-таки, гостье чаю, но, увидев краем глаза иллюстрацию, потерявшими чувствительность ногами подошла к столу, протянула руку, коснулась обложки… Нет, не тот. Но как похож! Лишь цвет куполов потемнее, да сами они пониже, нарушены некоторые пропорции в расположении построек… Мария, обрадованная вниманием Ксении, стала листать брошюру, показывая остальные иллюстрации: столовую, кельи, библиотеку, панораму двора, в углу которого, виднелась явно мужская фигура.

– У нас даже мужички есть, – хихикнула, но тотчас осеклась Мария. – Но они так…работники, конечно, не наши послушники, они у нас больше по мужской части…то есть, я хотела сказать так, по плотницкому делу, кому что настрогать…