— Да твою же ж мать! Пришла и сказала, что мне нужна работа. Малахольная при входе в звоночек дзынькнула — прибежал плюгавый. Отвел в пыточную, проверили на вшивость, привели сюда. Все! Вы как-то по-другому что ли? Через стену прошли?

— По-видимому, правду говорил мой последний, девочки. Пришел конец Вороньему мысу. — Поднимаясь с койки, проговорила Матильда и тут же начала разводить бурную деятельность по организации помощи Цесе. — Лора! Дора! Ущипните умалишенную, и как начнет голосить, орите вместе с ней. Они сюда в кабаре устраиваться пришли в свое время. — Подмигнула Матильда.

Лора и Дора, словно ящерицы, спустились с верхнего яруса, откинули назад черные волосы, обнажив узкие щелочки коричневых глаз, и поползли к новенькой в углу.

— Верона, Кристиана, готовьтесь оглушить психованную, как только дверь откроется. Видимо, дальше потащим её на себе к ближайшему лекарю — мозгоправу.

Цеса оперлась спиной на стену слева от двери, остальные встали справа, ближе углу милосердия, обеспечив себе прикрытие входной дверью. Сестры земноводные забавно нагнув голову, ждали команды. Ведьма глубоко вздохнула и, собравшись с силами, утвердительно кивнула.

Легкий толчок привел несчастную девушку в настоящее бешенство. Она бегала по комнате, ударяясь о стены, кричала не своим голосом, рвала на себе волосы и одежду, а Лора и Дора, взобравшись на перекладины коек, подпевали всему этому безобразию фальцетом. Цеса глубоко дышала, стараясь не сбиться с витка концентрации Таланта и параллельно соображая, какое воздействие лучше применить к богатырю Гоергу, чтобы хоть на какое-то время вывести его из равновесия. Через минуту за дверью прозвучали грузные спешные шаги, кто-то начал открывать дверь. Сначала щелкнул ключ, а потом послышался звук выходящего из пазов засова. Цеса приготовилась, присела, и, как только дверь открылась, ударила мощной звуковой волной, собранной из какофонии комнатного пространства, снизу вверх. Гоерга подбросило на месте и ощутимо впечатало головой в трухлявый потолок, отчего одна балка с треском проломилась, открыв взору присутствующий просвет на чердак. На штанах озабоченного богатыря зияла прореха, а сам он оказался засыпанным слоями грязи, пыли и обломков, посыпавшихся сверху. Сознание оставалось при нем, так что единственное, что успели барышни — оглушить свихнувшуюся и перенести её до конца коридора. Выход на лестницу перекрыл плюгавый, сыпавший самыми отвратительными ругательствами, на которые только был способен.

Дамы не растерялись, толкнули дверь в первую попавшуюся комнату, внесли туда клиентку мозгоправа и закрылись на ключ. Мужичонка, увидев Цесу, сразу сообразил, кто в этой компании массовик — затейник, и, формируя нечто вроде шаровой молнии, двинулся в её сторону.

— Ах, ты тварь! — небольшой светящийся сгусток полетел Цесе прямо в голову. Ведьма увернулась, подавшись немного вправо и назад.

В этот момент Гоерг начал подниматься.

— Не оригинально. — Пробурчала Цеса, перехватывая шар уже у самой стены, добавляя к нему, осколки дерева и камней, и отправляя в голову незадачливого аллергика Гоерга. Попытка номер два дала ей фору в три минуты.

— Сука! Так я и знал, что тут нечисто! — распалялся плешивый толстоног, формируя второй сгусток, но уже гораздо медленнее и слабее первого.

Цеса с жалостью смотрела на потуги мужичка, соображая, сколько времени у него уйдет на акт творения. В итоге перестала медлить, выстроила ряд зацепов по всему потолку, перекинула через них силовую веревку и обмотала её вокруг шеи Гоерга. По её расчетам, его веса как раз должно было хватить, чтобы этот трухлявый потолок обрушился на голову самодовольного скота.

Шар был уже готов и собирался лететь в голову ведьмы. Цеса встала наизготовку, перехватила очередной выброс энергии и отправила его в пол рядом с головой Гоерга. Расчет оказался верным — пол проломился, начал осыпаться на нижний этаж, открывая меланхоличный взгляд рыжеволосой барышни, а под весом богатырского тела и вовсе провалился. Веревка натянулась, но порваться никак не могла, потому как сплетена была фактически из жил самого Гоерга. Великан повис, пару раз дернулся, Цеса подломила парочку досок обычными всполохами огня, и потолок над толстоногим начал падать.

— Дамы, быстро в окно! — гаркнула Цеса, прыгая в дырку, проломленную Гоергом. Плешивого начало накрывать потолком. Цепная реакция перешла на балки, поддерживающие крышу, чердак опасно затрещал. Цеса посмотрела наверх, сквозь образовавшееся пространство, услышала крики мужичонки, перепрыгнула через Гоерга, и, схватив малахольную, выбежала на улицу.

Вороний мыс на глазах удивленных жителей рушился и складывался, как карточный домик, погребая под собой как минимум двоих людей. Хотя насчет одного у Цесы все еще оставались большие сомнения. Вряд ли плешивое талантище так просто даст завалить дело всей его жизни. Именно поэтому, ведьма вручила какому-то сердобольному прохожему костлявую ручонку малахольной девицы и начала пробираться ближе к обломкам.

Самая крепкая силовая веревка получается из страха, ну, или, на худой конец, из жил, как в случае с Гоергом. Физического компонента, годного на вторсырье, ведьма найти не смогла, а вот эмоционального — хоть отбавляй. Каждый неравнодушный к Вороньему мысу в данный конкретный момент испытывал страх, который Цеса, подходя к развалинам, вплетала в канат, способный сдержать Талант от проявления.

Как и предполагалось, плюгавый был жив и очень зол. Где-то в подвале хрипел Гоерг. Цеса осторожно обошла вокруг объекта, не защищенного от физических повреждений, несмотря на свою противозаконную деятельность, и накинула на него веревку, потом еще виток, и еще. Она опоясывала его страхом до тех пор, пока полный ненависти взгляд не заволокло пеленой забвения. Так обычно поступают с крупными животными на бойне, чтобы те не поранили мясника при разделке.

"Так тебе, скоту, и надо".

Далее ведьма двинулась туда, где, по её мнению, должна была находиться комната, в которой спрятались остальные узницы толстоногого. Шаг за шагом Цеса пыталась отыскать хоть какой-то намек на жизнь под обрушившимися балками, но никого дышащего в развалинах не было. Тогда Цеса осмотрелась кругом и заметила в толпе знакомый цветастый платок. Легонько улыбнувшись, она двинулась в том направлении, но дойти до затерявшихся в толпе жриц любви ведьме было не суждено. На полпути Цесу наглым образом перехватил специальный поверенный и, крепко сжав предплечье, быстрым шагом повел куда-то в подворотню.

— Не дергайся. Все, что могла, ты уже сделала. — Прошипел Аратим, косясь на стайку девиц, проводивших печальным взглядом свою спасительницу.

— Сука ты, Тима. — Желчно выдавила Цеса, мысленно пообещав себе разобраться с ним, во что бы то ни стало.

Просторный кабинет, щедро драпированный синим атласом и серебряными вензелями, сверкал в лучах полуденного солнца, сочившегося с открытой просторной мансарды. Благоухание цветов смешивалось со свежестью легкого прохладного ветерка, а звуки тихой музыки, доносившейся из зала этажом ниже, перемежались с отголосками главной площади Славца, где в это время вовсю кипела жизнь. Эта комната была не похожа на ту маленькую коморку, где Его Величество обычно решал самые важные дела. Сюда чаще всего заходили иностранные гости или же придворные, пришедшие обсудить общественные или политические дела. Однако этот день стал исключением из негласных правил, поскольку особо срочный доклад о проделанной работе вынудил Аратима явиться в святая святых политической кухни и нагло запереть дверь перед ожидающими аудиенции кляузниками и политиканами.

За длинным столом из самых дорогих пород дерева восседал Его Величество Користан Второй, напряженно всматриваясь в чей-то плохо читаемый почерк на потрепанном лоскутке бумаги. Позади него колыхались легкие шторы, создавая вокруг царственной персоны иллюзию божественности, а справа дымилась недокуренная сигарета.